Соврати меня (СИ)

– Тогда карета подана, дамы, – открывает он перед Катей заднюю дверцу, но когда я пытаюсь прошмыгнуть за подругой в салон, жёстко удерживает меня за локоть. – Э нет, за тобой в моей машине зарезервировано особое место.
Особым местом оказывается переднее пассажирское. Огни ночного города за окном, одуряющий запах мужского парфюма, сильные пальцы, сжимающие мою ладонь, сосредоточенный профиль – будто бы Мир и одновременно не он, а кто-то серьёзный, ответственный, надёжный. Кто-то кем он обязательно станет в будущем. Почему-то сейчас я в этом не сомневаюсь.
– Тебе понравился мой букет? – срывается шёпотом с его улыбающихся губ. – Девочка-пламя...
В ответ я просто крепко зажмуриваюсь, чувствуя как каждый нерв внутри меня искрит от счастья.
  
Глава 36. Не вопреки, а в ответ
 
Катя попросила высадить её в квартале от ресторана, однако оставшийся отрезок пути мы преодолеваем в полной тишине. Арбатов, погрузившись в свои мысли, не сводит хмурого взгляда с дороги, а я невольно задумываюсь о том, как много изменилось между нами за короткое время. Ещё недавно я считала его непредсказуемым нахалом... Не то чтобы моё мнение вдруг кардинально изменилось, но справедливости ради стоит признать, что Мир, помимо этого, не единожды проявил себя как искрений и внимательный молодой человек.
Краем глаза любуюсь, с какой уверенностью он паркует машину, затем галантно открывает мне дверь и не могу удержаться от тёплой улыбки. Вот уж не думала, что рядом со сводным братом может быть так спокойно.
– Чем дольше на тебя смотрю, тем соблазнительнее мысль поздравить юбиляра и сразу же сбежать, – заговаривает он, смущая меня многообещающим взглядом. – Ты необыкновенная...
– Спасибо, – шепчу, подавая ему руку. Гордость, согревшая его ответную улыбку, стирает в прах мою обычную неловкость от необходимости находиться среди людей не своего круга. – Ты тоже...
Договорить я не успеваю, потому что Мир неожиданно подаётся вперёд и касается моих губ мимолётным поцелуем. Едва ощутимое прикосновение, в котором сплелись мальчишеская импульсивность и ласка уверенного в своих действиях мужчины запускает дрожь в кончиках пальцев, разливаясь в груди ощущением тихой безмятежности. Рядом с ним даже в этом чуждом себе средоточие пафоса я умудряюсь чувствовать себя дома.
Мы под руку минуем светлый зал ресторана со сводчатыми потолками, зеркальными панно и прочими изысками, призванными угодить даже самым взыскательным запросам, чтобы оказаться во внутреннем дворе, буквально утопающем в цветах и зелени. Мир, приободряюще сжимает мои пальцы, ведя меня к фуршетному столу, расположенному между двумя резными беседками, переливающимися вязью гирлянд, где к этому моменту успела уже собраться внушительная толпа приглашённых.
– Здравствуй, Машенька! – дружелюбно, а главное совершенно искренне обнимает меня жена юбиляра. Мир тем временем поздравляет своего изумлённо, но тем не менее одобрительно усмехающегося дядю. Похоже, опасения по поводу осуждения нашего союза себя не оправдали. По крайней мере, со стороны Арбатовых это так.
Пребывая в смешанных чувствах, вручаю Станиславу подарочный сертификат на картинг, что-то говорю, улыбаюсь, а взгляд против воли устремляется в сторону стоящего чуть поодаль Исаева. Нет, нигде ничего не ёкает, просто он смотрит так... как смотрел на меня Дима из прошлого: немного грустно, капельку потерянно, с каким-то беспомощным тоскливым отчаянием. В памяти почему-то всплывают слова Мира – те самые, когда он сравнивал меня с зеркалом. Получается, Диму я любила недостаточно не вопреки, а в ответ? Иначе почему Исаев так трепетно обнимает свою спутницу? Так, как не позволял себе никогда обнять меня. В кругу родных ни разу...
– Мир, ну надо же, как вырос, как возмужал! – безбожно фальшивит Димина мама, скользнув по мне неожиданно колючим взглядом. – Отец бы мог тобой гордиться, – ладонью улавливаю проскочившую по пальцам Арбатова судорогу, но в остальном его отстранённо-вежливая улыбка не выказывает ещё не отболевшей скорби. – Главное помни, что у тебя осталась любящая мать. Береги её, парень. Не расстраивай. Вы с Димочкой с детства не разлей вода. Ты был моему сыну не только хорошим другом, но и примером. Никогда бы не подумала, что он первым приведёт в дом невесту! Хотя, благоразумие приходит к каждому в своё время, уж в этом-то Дима всегда был на шаг впереди. Ничего, нагуляешься ещё.
 
Чудесная женщина! Это ж надо уметь одним предложением подчеркнуть ответственность сына, безответственность Мира и пренебрежение к моей персоне в целом, которого я раньше за радужной влюблённостью не замечала.
– И как давно ты молчишь о помолвке? – иронично уточняет у друга Арбатов.
Ну-ка, соври перед матерью, перед заносчиво вздёрнувшей подбородок избранницей...
– Это пока громко сказано. Нам ещё предстоит отучиться, – спустя непродолжительную паузу бормочет Исаев. Дипломат чёртов. Мог бы не утруждаться, мамочка и здесь спешит на помощь.
– Вот сразу с получением диплома и отметим, – покровительственно морщатся напомаженные алой помадой губы. – К такому важному шагу нужно готовиться загодя. Димочка как нам Аллочку с середины второго курса представил, так они и неразлучны.
Хах! Рассмешила. Почти столько же, сколько со мной... Деньги к деньгам. Кто бы сомневался.
Сказал он родителям обо мне, как же.
Я чисто машинально усмехаюсь себе под нос, чудом сохранив невозмутимое выражение лица. Впрочем, наверное, мне только так кажется, потому что Исаев неловко закашливается, заозиравшись по сторонам в явном стремлении свинтить куда подальше.
– Налью себе воды, – бросает он, высвобождая руку из цепкой хватки Аллочки.
– Дудуся, подожди! Стоять, сказала! – капризно морщит она носик, не забывая заинтересованно поглядывать в сторону мрачнеющего на глазах Арбатова. – Отнеси заодно мой бокал. Я передумала, не хочу мартини, хочу шампанское. Всё, свободен.
Хочу было спросить, а почём нынче рабы? Высокая, сухопарая брюнетка не шибко миловидная, зато клинически самовлюблённая, наверняка наследница как минимум пары нефтяных вышек. Однако к счастью, этот разговор вовремя прерывает жена юбиляра, которая уводит Димину мать обсудить нюансы проведения благотворительного вечера.
– Как же здорово, что у Дудусика такие интересные друзья, – обращается Аллочка к Арбатову, изобразив на лице подобие обольстительной улыбки. – Нужно почаще выбираться куда-нибудь вместе.
– Я на минутку, – произносит Мир, игнорируя попытку флирта. Меня настораживает даже не столько то, как сжимаются и разжимаются его кулаки, сколько решимость, ломающая тихий голос. Прикинув, что моему побегу здесь никто не огорчится, без лишних реверансов направляюсь в ту же сторону.
С пару сотен людей, пришедших почтить вниманием юбиляра рассредоточено среди фонтанов и цветников. Спины, лица, шикарные платья, строгие костюмы... Я взволнованно ищу среди гостей, того единственного, кто не задумываясь может превратить дядин праздник в событие года криминальной сводки новостей. Широкие улыбки, обсуждения, поздравления, сдержанные взрывы смеха – прибоем накатывают со всех сторон. Всё не те...
Спустя несколько минут заполошных поисков краем глаза выхватываю знакомый профиль. Мир подпирает плечом садовую изгородь и сверлит нечитаемым взглядом лицо Диминой родительницы. Она говорит слишком громко, чтобы не быть услышанной и каждый сделанный шаг ледяной глыбой сковывает моё сердце.
– Плевать на своё будущее, так подумай о матери! Ты хоть представляешь, каково ей будет смириться с таким выбором? Дочь алчной вертихвостки, разбившей ей жизнь...
– Мать захочет – поймёт. Вы о своём сыне заботьтесь.
– А что Дима? Он никогда не пошёл бы на такой мезальянс!
– Вот и отметьте плоды безупречного воспитания, – вкладывает он ей в руку початую бутылку. – Со своей жизнью я как-нибудь сам разберусь.
Мир разберётся: выстоит, отвоюет. Секунды в нём не сомневаюсь, но к горлу подкатывает удушливый ком. Такому мужчине нужно соответствовать. Достаточно ли голой любви, чтобы перечеркнуть наше неравенство? Я справлюсь, обязательно справлюсь. Он может, и я смогу. Нужно только для начала взять себя в руки.