Друиды (ЛП)

Сообщения либо запаздывали, либо перехватывались. Мне нужно было быть рядом с Риксом. Нашу дочь еще не нашли, но ждать в форте я больше не мог. Если девочку доставили в лагерь к римлянам, то ход войны скорее приведет меня к ней.
Я отправился к Верцингеториксу, но сделал остановку в Ценабуме. Котуат возглавил карнутов, а Конко со старым Нанторусом остались охранять крепость. Во главе большого отряда мы выступили к землям битуригов. Рикс непременно вернется в свой лагерь.
Так оно и вышло. Мы лишь немного опередили его. Как же он был зол! 
— Цезарь убрал нас с пути ровно настолько, чтобы безопасно добраться до своих сил! — кипел он. — А мы только потеряли время. 
— Мы не станем повторять свои ошибки. Мы должны опережать его, — уверенно скала я.
— Раз ты здесь, так теперь и будет! — Рикс постепенно успокаивался. — Помоги мне разработать план нападения на его зимние лагеря.
— Самый лучший план — вовсе не нападать на них, — осадил я его. 
— Но почему?! — возмутился он. 
Я видел, как ему хотелось подраться, а тут такое предложение! 
— Потому что именно этого он и хочет. Он думает, что дикие и безрассудные галлы ради битвы забудут обо всем. 
— Конечно! Мы всегда так делали.
— Так было, но больше не будет, — твердо заявил я. — Таким способом Цезаря не победить. Пойми, у него два хорошо отдохнувших, надежно защищенных легиона. Мы будем напрасно атаковать, вымотаемся, тогда они выйдут из-за стен и уничтожат нас. Вместо этого я предлагаю атаковать Горгобину. 
— Зачем? — Он поднял брови. — Зачем нам атаковать крепость бойев?'
— Сейчас объясню. Цезарь предложил бойям стать его сторонниками, в обмен он обещал защищать их силами своих союзников-эдуев. Если нам удастся захватить Горгобину, племена поймут, что Цезарь не может защитить своих так называемых друзей, тогда он потеряет поддержку всей Галлии.
— Но Цезарь обязательно пойдет к Горгобине, он не даст нам захватить ее! 
— И как он это сделает? Зима еще не кончилась. Выводить войска из зимних лагерей рано; зимой в пути большую армию нечем кормить, а марш по плохой погоде — это не прогулка по летним полям. Погода останется плохой, это я тебе как друид обещаю. Дождь, ветер и холод — не лучшие условия для южан. Если же он решится выступить на помощь бойям с меньшими силами, с теми, которыми располагает сейчас, у нас будет большой перевес.
— Мы не можем проиграть! — Рикс наградил меня своей ослепительной улыбкой.
— Я этого не говорил, и ты не должен думать так. Этого человека нельзя недооценивать. Если мы хотим победить, нам понадобится вся наша хитрость и осторожность. Нападение на Горгобину создаст для Цезаря большие сложности, а нам предоставит кое-какие возможности. — Я старался говорить как можно убедительнее. И я его убедил. 
— Решено. Идем на Горгобину, — сказал Рикс без колебаний. — Отличная идея, Айнвар. Просто блестящая!
Ну что же, похвала грела. Недолго. Я прекрасно понимал, что самый лучший план не может учесть всех случайностей. Но это мой план. И отвечать за него мне. 
Верцингеторикс повел галльскую армию на восток и напал на Горгобину, застав бойев врасплох. Как мы и ожидали, ни один эдуй не пришел к ним на защиту.
Цезарь сделал свой ход. Как только до него дошли новости, он выступил налегке, с небольшим пешим отрядом и сильной конницей. Но пошел он не на юг, как мы ожидали. Под порывами ветра и непрекращающимся дождем он переправился через Лигер и атаковал Веллаунодунум, крепость сенонов. Почему? Ответ оказался прост. В подвалах Веллаунодунума хранились большие запасы зерна.
Войска Цезаря окружили крепость. Защитники были обречены. Большинство сенонов вместе с моими карнутами ушли к Верцингеториксу. Сопротивление выглядело скорее символичным, и кончилось переговорами об условиях сдачи города. 
Цезарь потребовал сдать оружие, отдать зерно и предоставить вьючных животных для его транспортировки, а еще — шестьсот заложников, которые потом будут проданы как рабы. Назначив римского легата командовать обозом и присматривать за рабами, Цезарь снова выступил в поход.
 
На этот раз на Ценабум.
  
Глава тридцать вторая
 
Бойи защищали Горгобину самоотверженно, и мы уже готовились к длительной осаде, когда пришли известия о взятии римлянами Веллаунодуна. Сенонов в наших рядах хватало; естественно, все они горевали и могли вот-вот покинуть армию свободной Галлии. Тогда Рикс произнес зажигательную речь. Он до тех пор кричал о победе, пока сеноны тоже не закричали, не застучали по щитам и не стали заклинать его отомстить Цезарю. А Верцингеторикс стоял посреди бесновавшейся толпы, высокий, золотоволосый, бесстрашный, словно светоч в ночи для всех своих людей.
Той ночью сотни костров горели вокруг осажденной Горгобины. По приказу Верцингеторикса Ханес переходил от одного костра к другому и рассказывал страшные истории о том, какие кары придумывал их вождь для тех, кому изменит мужество. Порывы ветра иногда доносили и до нас раскатистый голос барда, и я видел, как Рикс усмехается в усы. 
Закончив обход костров, Ханес присоединился к нам, но уже не с такими мрачными историями. Рикс хотел послушать о победах галлов, и Ханес с удовольствием взялся исполнять его желание. 
— О, галлы! — начал он, размахивая руками. — Галлы превзошли в свирепости даже германцев! Однажды они ходили за Рейн и захватили часть германских земель!
— Хотел бы я, чтобы сейчас против нас стояли германцы, — задумчиво промолвил Рикс, ни к кому не обращаясь. 
— Наверное, Ариовист — отважный воин, — вставил Котуат.
— Сколько же нужно таких отважных воинов, чтобы справиться с Цезарем? — вслух подумал вождь паризиев.
В этот момент я ощутил, что во мне пробудился иной мир. Я с удивлением услышал собственный голос: 
— Ни один отважный воин не убьет его. Но это сможет сделать трус.
Рикс повернулся ко мне и удивленно спросил:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Не знаю, — честно признался я. — Так говорят духи. 
Верцингеторикс недоверчиво фыркнул.
Штурм Горгобины продолжался. Это был хорошо укрепленный город, и бойи отважно защищали его. В шатре, который мы делили с бардом, я неотступно думал о дочери и поэтому не удивился, проснувшись среди ночи в слезах.
— Что с тобой, Айнвар? 
Я открыл глаза. Надо мной обеспокоено склонялся Ханес с небольшой бронзовой лампой в руках. 
— Ты стонал во сне, — сказал он и поднес лампу поближе. — И выглядишь ты ужасно!
— Ничего. Все в порядке. — Я сел.
— Ну-ка подвинься, — распорядился Ханес и тяжело уселся рядом со мной. Мы спали, завернувшись в плащи; хорошо еще, что шатер защищал от дождя и снега. — Что тебя заботит, Айнвар? — спросил Ханес. В его сочном голосе слышалось искреннее участие. 
Я не хотел откровенничать, но бард хорошо владел магией, помогавшей ему разговорить любого человека. И я рассказал ему о дочери.
— Верцингеторикс знает? — озабоченно спросил он.
— Незачем ему знать. У него своих забот хватает. Еще не хватало вникать в мои личные проблемы.
— Ты же сам говорил, что мы — один народ! И судьба твоего ребенка — это общая забота! 
Наш разговор прервали крики стражников, а затем донесся грохот копыт. Мы выскочили из шатра.
Рикс уже стоял у входа в свой командный шатер. В свете костров на лице его нельзя было заметить ни следа сонливости, словно он и не спал никогда вообще. 
Двое усталых воинов-карнутов в сопровождении стражников появились из ночной темени. Рикс выслушал их, задумчиво опустив голову, а потом огляделся, заметил меня и поманил к себе. 
— Важные вести, Айнвар, — нахмурившись, сказал Рикс. — Эти двое прибыли из Ценабума. Они сильно рисковали в дороге. Цезарь осадил Ценабум. Он подошел к городу на закате и начал разбивать лагерь. Они выехали сразу. Нанторус послал их сказать, что вряд ли удержит город.