Классная работа (СИ)

Длинноносый Альберт Шульц, так рьяно отстаивающий демократические принципы свободной Германии, пришел ко мне на следующий день. Он был жалок. Он говорил, что пересмотрел свои взгляды и, вынужден, согласится с приведенными доводами. И робко попросил имплант.
Я понимал его и понимал, насколько нагло я себя веду, буквально загоняя правительство могучей страны к себе в рабство. Поэтому я не стал издеваться над этим несчастным. Не стал корчить из себя крутого или говорить «а всё уже, всё, надо было раньше».
Отвел мужчину на диван, и вручил ему белый прямоугольник.
Жалобно и обреченно посмотрев на меня, он налепил его на свое запястье, а через десять секунд скулил от боли, пронзившее всё его тело.
Я пробыл в Германии три дня. Крайне напряженных три дня.
Как-то незаметно для меня, моя основная деятельность очень резко сменила свой род. Какое-то, весьма недалекое время назад, я бегал по участкам развития с дробовиком наперевес, раздавая горячие подарки созданным там монстрам. Создавал группы, инструктировал и большую часть времени проводил, нюхая порох и рискуя жизнью.
Сейчас же я почти всегда нахожусь в окружении солидных господ в дорогих костюмах. И эти самые господа, являющиеся сильными мира сего, смотрят мне в рот, боясь пропустить хотя бы слово и старательно кивают, соглашаясь с моими предложениями. А если и возражают, то делают это смущаясь и с некоторой опаской.
Впрочем, вскоре они понимают, что никто их за несогласие при наличии веских аргументов наказывать не будет и даже не собирается. Совсем наоборот.
Мне, ради преодоления такой робости среди моих учеников, даже пришлось создать постоянно действующий квест.
Возрази Учителю. Замечание, предложение или несогласия с Учителем, при наличии доказательств либо убедительных обоснованиях поощряется. Награда — 1000 единиц опыта. Наказание — отсутствует.
Это сработало. Люди перестали испуганно замолкать, стоило мне начать говорить против их идей. Они стали возражать, спорить, дискуссировать. Да, иногда это становилось через чур утомительным и бесцельным, но в своей основной массе, такие споры шли во благо общего дела.
И я обнаружил в себе, удивительно чувство. Не знаю, когда оно успело сформироваться, однако я злился, когда мне кто-то перечил.
Видимо росточки безмерной власти успели во мне поселиться. Безмерной власти и безмерной правоты. Ведь я Учитель. Я знаю больше, я всегда прав!
Нет, не всегда. С некоторым удивлением, в первую очередь для моего раздувшегося эго, я осознал, что на свете очень много людей гораздо умнее и профессиональнее меня. Которые разбираются в своей области гораздо лучше меня, даже при наличии в моем импланте почти безграничной справочной информации.
Это сильно било по моему самолюбию, но я понимал, что такие удары необходимы и полезны. Не стоит зазнаваться и считать себя пупом Земли.
Нужно выполнять свою работу — спасением человечества и не поддаваться эгоизму.
Вот и эти три дня в Германии я встречался с людьми, которые частенько превосходили меня по интеллекту. Но они слушали Учителя, задавали вопросы, возражали либо соглашались. Мы наметили перспективы развития, создания участков развития, вопросы поставок имплантов и прибытия в страну младших учителей.
Все это время я почти не выходил из Рейхстага, то бишь Бундестага, переходя из одного зала в другой, меняя кабинеты и кресла, обсуждая десятки вопросов и решая сотни проблем.
С грустью осознавая, что с переходом на этот, высокий уровень учительства, все мои полевые приключения с пострелушками, скорее всего закончились.
Чего не скажешь о Степаныче. Бывший инвалид тоже был на расхват. Он несколько раз ездил на полигоны, демонстрируя свои умения. С гордостью скидывал мне видео, где из своего, вполне обычного на вид АК-12, навылет пробивал толстенные броневые плиты из композитных материалов. Точно таких же, какие стояли на самый современных танках ФРГ.
Через три дня мы улетели. Бизнес — джет Фалкон 3000 ЛТ оторвался от взлетной полосы Брандербурга и направился к следующему пункту нашего путешествия.
 
Аэропорт Шарль Де Голль. Париж. Франция.
Затем, еще через три дня, был Хитроу. Лондон. Великобритания.
Потом аэропорт Фредерика Шопена. Варшава, Польша.
Токио, Дели, Пекин, Рио де Жанейро, Канберра (Австралия)…
Мы облетели почти весь мир.
Почти все страны приняли мое предложение. Почти все стали моими учениками, под обещание поставок имплантов и взаимопомощи.
Почти, но не все.
Китай, как обычно, пошел своим путем.
Всегда улыбчивые, приветливые азиаты, бесконечно радушные и доброжелательные, очень четко дали понять, что Коммунистическая Партия Китайской Народной Республики не приветствует подобное.
«Внедрять в тело коммуниста неиспытанное устройство якобы инопланетного производства, возможно дающего непонятные возможности с неустановленными побочными эффектами, противоречит идеям марксизма- ленинизма, идеям Мао Цзедуна, а также теории трех представительств Цзян Цзэмина. Однако, передовые китайские научные институты в области микроэлектроники, с радостью примут несколько образцов, так называемых „имплантов“ на изучение»
Прямолинейного Степаныча чуть не порвало, когда он прочел данную записку, выданную нам на партсобрании, спустя двое суток после моего предложения. Все дико неполиткорректные слова и идиомы, что существовали в русском языке, созданные для описания азиатской расы, вырвались из его рта, стоило нам зайти в гостиничный номер.
Я старательно забывал его словечки, чтобы не дай бог, случайно не обронить их во время очередных разговоров и переговоров.
А Вадим Степанович крыл несчастных китайцев почем зря. А мое замечание, что, скорее всего номер прослушивается, только раззадорило моего напарника.
Естественно, никаких образцов инопланетных технологий мы КНР не предоставили, и улетели оттуда не солоно хлебавши. По сути, это был единственный отказ за все четыре недели наших перемещений по планете. Восемь стран стали моими «вассалами», одна отказалась. Вполне себе неплохо для внезапной импровизации.
И, конечно же, всем я скидывал главный, животрепещущий на данный момент квест: Найти Адама Смита.
Наверное, впервые в истории человеческой цивилизации, такое количество стран начали совместную работу. И даже государства, в которых я не был, которым не привозил импланты, с которыми имел только телефонные разговоры и устные договоренности о поддержке и те включились в работу.
Старые враги забывали, пусть и временно, совместные обиды, давние союзники по новому смотрели на своих друзей и их возможности. Каждый стремился внести свою лепту в общее дело.
Медленно, со скрипом, с проскальзыванием, огромный механизм закрутился, набирая обороты. Войсковые подразделения обменивались данными, корабли с длинными металлическими конструкциями, на которых установлены сотни антенн, вышли в океаны. Сдували пыль с морально устаревших, но все еше годных загоризонтных радиолокаторов типа «Подсолнух» и «Лагуна», приводили их в порядок и запускали их в общую сеть. В небеса устремлялись огромные самолеты со странными грибообразными конструкциями сверху — это затягивали петлю на шее «Единства» самолеты-разведчики дальнего радиолокационного обнаружения серии А-50. Специалисты по взлому денно и нощно кропели над своими станциями, не прекращая попытки взлома разведывательных спутников покойной США.
Все, что могло использоваться по второму, военному назначению, срочно переделывалось и вводилось в эксплуатацию.
Все с удивлением осознали, как же мало им известно о «Единстве». О том как живут там обычные жители, внутри которых установлен имплант этой секты. Которые производят пищу и одежду, создают машины, изготавливают оружие. Не известно ни как они работают, ни как проводят досуг.
Какая там организация? Как управляются войска? Есть ли там вообще войска? Какие средства механизации используют сектанты? Не могли же они просто отказаться от всех достижений цивилизации. В том числе и от военных достижений.