Надежда варвара (ЛП)
Мне хочется плакать, потому что я точно знаю, что он имеет в виду.
— Я потеряла комплект и выжила. Но я не думаю, что смогу выжить, если снова потеряю тебя. Пожалуйста, никогда больше не оставляй меня. Не потому, что ты думаешь, что это хорошо для меня или потому, что это то, что нужно, — это не так. Ты нужен мне рядом. Мне нужно, чтобы ты был со мной, поддерживал меня, какими бы мрачными ни становились обстоятельства.
Он медленно кивает, и его пальцы крепче сжимают мои.
— Я был дураком, что ушел раньше. Я думал, что помогаю, но теперь вижу, что сделал только хуже.
— Ты сделал это, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой ответ был легким и поддразнивающим. — Но я прощаю тебя.
— Ты прощаешь меня? — Он еще раз целует меня в шею. — Тогда я самый счастливый из мужчин, у меня такая понимающая пара.
— Да, это так. — Я провожу его рукой по своему соску, задерживаясь на нем. Все мое тело жаждет его, и мой кхай поет так громко, что кажется, будто он эхом отражается от близлежащих скал. — Если ты поклянешься, что никогда больше не покинешь меня, я хочу быть твоей. Сейчас. Сегодня вечером.
— Сегодня вечером? В такой холод?
— В тебе есть что-то очень, очень теплое, — говорю я ободряюще. — Твои теплые части могли бы поприветствовать мои теплые части.
— Хотя я бы ничего больше так не хотел, — шепчет он мне на ухо, его язык скользит по моей мочке, — мне не нравится мысль о том, что мэтлаксы случайно наткнутся на нас во время спаривания.
Я улыбаюсь. В чем-то он прав.
— Я хочу подождать, пока мы не вернемся к нашему дому в дерев-не, — продолжает он. — Я хочу отвезти тебя домой, чтобы мы могли снова создать нашу семью. Чтобы мы могли сделать это правильно. — Его рука скользит от моего соска вниз к поясу моих леггинсов и толкается внутрь. Он обхватывает ладонями мое влагалище, его пальцы поглаживают мои скользкие складочки. Я стону, когда он вводит палец внутрь меня и продолжает тереться носом о мое горло. — Я хочу, чтобы ты куталась в мои меха каждую ночь до конца наших жизней. Даже когда ты злишься на меня.
Я прижимаюсь к нему, задыхаясь.
— Я тоже этого хочу.
— Я хочу говорить с тобой. Я не хочу жить с охотниками, и я не хочу, чтобы ты жила с Фарли. Ты принадлежишь мне. — Его палец проникает внутрь меня, так быстро и отчаянно, как я себя чувствую. — В моих мехах. С моим членом. С нашим комплектом.
Дрожь чистого удовольствия пробегает по мне. Я тоже хочу всего этого.
— Да, — выдыхаю я.
— Ты не будешь делить постель с Фарли. Ты придешь в мою постель, прижмешься своим хвостом к моему и раздвинешь для меня ноги, потому что ты моя пара.
— Всегда.
— Скажи мне, что ты моя, Айша, — рычит он мне в ухо, а затем прикусывает его край своими острыми зубами. Я вскрикиваю, потому что мое тело настолько чувствительно, что даже это небольшое действие вызывает у меня лавину удовольствия. Мое влагалище сжимается вокруг его пальца, и затем я сильно кончаю, воздух покидает мои легкие, пока он продолжает шептать мне на ухо о том, что я принадлежу ему.
Это самая эротичная вещь, которую он когда-либо говорил мне, и я наслаждаюсь каждым ее мгновением.
Глава 17
Клэр
Несколько дней спустя
День уродливых подарков
Это последний день праздничных торжеств. Ядовитые комочки, развешанные в длинном доме, начинают увядать, а украшения выглядят уставшими, но все в племени чудесно проводят время. Я не могу перестать улыбаться, глядя на группу, собравшуюся у костра. Лейла и Мэдди возглавляют обмен подарками «Белый слон»*. Это название ничего не значит для ша-кхаи, поэтому мы стали называть его «День уродливых подарков». Каждому соплеменнику было поручено принести отвратительный подарок, чтобы раздать его другим, и по ходу игры люди с неподдельной радостью смеются над его глупостью.
*Прим. Обмен подарками «Белый слон» или Тайный Санта-вор — игра для вечеринки. Термин «белый слон» — существующий в английском языке фразеологизм, означающий нечто чрезвычайно дорогостоящее, но не приносящее практической пользы и, более того, весьма обременительное для хозяина. Происхождение выражения связано с легендой, согласно которой король Сиама дарил неугодным ему лицам редкого слона-альбиноса. Такие слоны считались священными животными и не использовались как рабочие. Их содержание разоряло получателя такого подарка
Лейла указывает на Руха, который держит корзинку и выглядит так, словно она готова его укусить. Его пара Харлоу держит на руках их ребенка, и на ее лице сияет широкая улыбка. Лейла показывает, что Рух должен открыть корзинку, но он что-то показывает жестом в ответ. Они слишком далеко, чтобы я могла разобрать их сигналы руками, но я могу догадаться, что это такое. Что-то вроде «Черт возьми, нет». Он разглядывает подарки в кругу соплеменников — пакетик ужасных чайных листьев, испачканную тунику, пару леггинсов с зашитым манжетом — и в конце концов обменивает свою корзинку на аккуратно завернутую пачку навозных чипсов, которую держит Золай.
— Топливо, — говорит он, суя свою корзину в руки Золайю. Все покатываются со смеху, и Джорджи вытирает слезы веселья со своих глаз.
Золай снимает крышку с корзины, заглядывает внутрь и тут же корчит гримасу.
— Грязные набедренные повязки!
Люди хохочут, Мэдди жестикулирует Лейле, которая терпеливо ждет, и тогда сестры тоже смеются. Это мило. Мне нравится, что всем так весело. Даже мой Эревен сидит у костра, ожидая своей очереди. В его корзинке лежит яйцо — хороший подарок для человека, ужасный для ша-кхаи. Он ловит мой взгляд и улыбается мне. Я машу издалека, довольствуясь тем, что стою в стороне и позволяю другим руководить процессом. Это было долгое праздничное мероприятие, и хотя оно было очень веселым и отвлекло людей от жестокого сезона, я готова к перерыву. Я не возражаю против организации, но мне не нравится быть в центре внимания. Мэдди не испытывает подобных проблем и продолжает настаивать, пока круг переходит к следующему участнику, Харлоу. Мэдди владеет языком жестов и говорит одновременно, так что все могут слышать, что она хочет сказать, и она прекрасно играет роль диктора.
— Ты не играешь? — подходит ша-кхай и встает рядом со мной в дальнем конце длинного дома.
Я узнаю этот голос, поворачиваюсь и улыбаюсь Беку, потирая рукой свой округлившийся живот.
— Нет, но я получила массу удовольствий от того, что все устроила. Мне нравится смотреть, как играют все остальные. К тому же, я действительно не чувствую необходимости в грязных набедренных повязках или обуви без пары, — я улыбаюсь, наблюдая, как Фарли поднимает свой ботинок и предлагает его Харлоу.
— У меня есть для тебя последний подарок, — говорит Бек. — Я знаю, что ты этого не хочешь, но для меня было бы честью, если бы ты все равно решила взять это. — Он протягивает мне маленький сверток в кожаной обертке.
— О, Бек. Пожалуйста, не надо. — Моя улыбка становится натянутой. — Действительно. Мне не нужны никакие подарки. — Я все еще думаю о нашем неловком разговоре на днях, когда он сказал мне, что скучал по мне. Я надеялась, что мы остановились на «дружбе», но то, что он приходит с очередным подарком, пока я одна, заставляет меня волноваться. Разве он не разочаровался во мне?