Надежда варвара (ЛП)
Но резонанс выбирает сам. И я думаю, что это был мудрый выбор в мою пользу. Со временем я начала ценить, что Химало был уравновешенным и тихим. Мне стали нравиться его мягкие улыбки и нежный низкий голос. Мне нравилось, что он был доволен тем, что позволял мне сиять, стоя у меня за спиной. Мы никогда не соперничали за внимание, он и я. Химало рад позволить мне взять инициативу в свои руки. Я не осознавала, насколько это было приятно и насколько он мне подходил, пока не потеряла его. Все остальные члены племени в конце концов начали раздражать меня своими словами или требованиями. Только не Химало.
Возможно, я так сильно давила на него после смерти Шамало, потому что он не сопротивлялся. Потому что он не бушевал так, как я. Он был спокоен в своей печали, потому что он всегда спокоен. Почему я только сейчас это вижу? Почему мне потребовалось так много времени, чтобы осознать, что, поскольку он отличается от меня по характеру, он тоже будет горевать иначе, чем я?
Мне стыдно.
— Возможно, я сначала и не выбрала тебя, но ты единственный, с кем я могу себя представить. Ты тот, кто мне подходит… за исключением того, что ты продолжаешь уходить, — добавляю я, не в силах удержаться от того, чтобы не поддеть его. — Уже дважды ты бросал меня.
Он одаривает меня легкой, печальной улыбкой, от которой у меня в животе все трепещет.
— Это потому, что пульсация здесь, — начинает он и прижимает мою руку к своему сердцу, — означает, что это делает пульсацию здесь, — говорит он, подводя мою руку к своему члену, — невыносимой.
— Как ты думаешь, для меня будет более терпимо, если ты уйдешь? — возражаю я и глажу его член сквозь кожу, просто чтобы позлорадствовать. И, может быть, потому, что мне нравится дразнить его. Может быть. Я чувствую, как дрожь пробегает по моему телу, когда он твердеет под моей хваткой, а его кхай начинают петь еще громче. Я не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к нему, точно так же, как не могу остановить влагу, которая ползет у меня между бедер.
— Вообще-то, я подумал о Джо-си, — говорит Химало.
Это останавливает меня. Я поднимаю руку, хмурясь.
— Джо-си? — Эта маленькая, болтливая человечка?
Он кивает.
— Джо-си ушла, и она смогла вынести то, что не спаривалась с Хэйденом почти полный оборот луны. Я подумал, что, возможно, если я уйду, это даст тебе время привыкнуть к мысли о том, что ты снова моя пара. Что я смогу вернуться, когда ты будешь готова.
Это самая милая — и самая нелепая — вещь, которую я когда-либо слышала.
— Это глупо.
Он вздыхает и потирает лоб.
— Кажется, я думаю о многих глупостях, связанных с тобой.
— Это правда. Почему ты не поговорил со мной?
— Ты думаешь, я не хочу говорить? Я разговариваю. Это ты не хочешь слушать.
Я хмуро смотрю на него.
— Ты никогда не разговариваешь со мной. Ты никогда не говоришь мне, о чем ты думаешь. Ты заставляешь меня гадать, и я угадываю неправильно. Я бы никогда не сказала тебе покинуть нашу пещеру, и я бы никогда не сказала тебе уходить, когда мы резонируем! Это ничего не решает!
— Ты тоже никогда не разговариваешь со мной. Ты думаешь, мне легко видеть, как тебе больно, и когда я пытаюсь выяснить, что тебя беспокоит, ты отворачиваешься от меня? Ты рычишь на меня и отталкиваешь в сторону? Ты никогда не говоришь мне, что ты чувствуешь. Я твоя пара. Твое счастье — это все для меня. Ты думаешь, это не ранит мое сердце, когда ты не хочешь иметь со мной ничего общего?
Я свирепо смотрю на него, но слезы снова наворачиваются, потому что я знаю, что он прав. Я плохо умею выражать свои мысли, когда злюсь. Я закрываюсь и прячусь подальше.
— Я буду стараться еще больше, — выдавливаю я из себя, и это звучит очень угрюмо даже для моих собственных ушей.
— Все, чего я хочу, — это чтобы ты разговаривала со мной, когда тебя что-то беспокоит или когда тебе больно.
— Мне сейчас больно, — хрипло говорю я, думая о Шасаке, находящимся на холоде со своей грязной, голодной матерью. Из моих глаз снова начинают литься слезы, и я ничего не могу с собой поделать. Моя нижняя губа дрожит, а затем я снова утыкаюсь лицом в его шею, потому что это слишком тяжело для меня.
— Я знаю, что это так. — Он гладит мою гриву, его руки и голос успокаивают. — Ты полна любви и хочешь иметь свой собственный комплект. Ты хочешь быть матерью.
— Я мать. Мой комплект мертв. — Я всхлипываю. — Я все еще скучаю по ней.
— Я тоже скучаю по ней каждый день. Это никуда не денется, Айша. Но мы можем сохранить наши воспоминания о ней и продолжать жить своей жизнью. Она бы хотела, чтобы ты жила. Она бы хотела, чтобы ты была счастлива. — Он гладит меня по щеке. — А ты не была счастлива.
Нет. Ни разу с тех пор, как она испустила свой последний вздох. Я была несчастна и пыталась сделать несчастным и Химало.
— Иногда я беспокоюсь, что не знаю, как быть счастливой.
— Я думаю, что да. — Его ласки на моей коже ощущаются чудесно, и он так хорошо пахнет. Мне нравится прижиматься к нему. Впервые за долгое время я чувствую тепло, защищенность и странное спокойствие. Я плачу и расстроена, но… Я все еще чувствую, что все будет хорошо. Это то, чего мне не хватало? Успокаивающая любовь Химало?
Возможно, я еще большая дура, чем он.
Я шмыгаю носом, прижимаясь к нему.
— Я все еще буду скучать по Шамало.
— Я знаю.
— А теперь еще и Шасак. Он был моим, даже если он был у меня всего один день. — Я едва ли держала на руках Шамало дольше.
— Ты можешь скучать по ним обоим, — соглашается он. — Но ты не можешь позволить этому разрушить твою жизнь.
Он прав. И все же я думаю о Шасаке и о том, каким маленьким и беспомощным он был в моих объятиях. Его мать голодала и была ранена, и одноглазый самец относился к ней ненамного лучше.
— Что, если они не смогут пережить этот жестокий сезон? — шепчу я. — Что, если я отправила Шасака обратно с его матерью только для того, чтобы он умер с голоду?
Химало похлопывает меня по спине, успокаивая, как комплект. Когда-то меня бы это раздражало, но сегодня я нахожу это успокаивающим.
— Если хочешь, мы можем потратить несколько дней на сбор корней и принесем их обратно в пещеру, чтобы у них была еда. Мы можем посмотреть, последуют ли они за нами, поскольку они знают, что у нас есть еда. Если они это сделают, возможно, мы сможем отвести их куда-нибудь, где еды больше.
Я делаю глубокий вдох. То, что он предлагает, ни один другой охотник не стал бы рассматривать. Разве это хорошее время кормить мэтлаксов в суровый сезон? Но Химало мыслит не как охотник. Он никогда этого не делал.
— Ты бы сделал такое?
— Конечно. Ты моя пара, и это важно для тебя. — Он прижимается подбородком к моей макушке, рядом с моими рогами. — И на один день он тоже был моим сыном.
Слезы снова застилают мне глаза.
— Ты хорошая пара. Мне жаль, что я была так ужасна с тобой.
— Не ужасна. — Он снова касается моей щеки. — Просто несчастлива. И я не прилагал больше усилий, чтобы сделать тебя счастливой. Я погрузился в свою собственную боль, думая, что делаю то, что лучше для тебя. С этого момента я буду разговаривать с тобой, обещаю.
— И ты не уйдешь?
— Никогда, — шепчет он. Его пальцы снова касаются моего подбородка, а затем он приподнимает мое лицо. Мы долго смотрим друг на друга, а затем он наклоняется и прижимается своими губами к моим.
Я удивленно отступаю назад.
— Что ты делаешь?
— Совокупление ртом, как это делают люди. — Он выглядит озадаченным. — Я сделал это неправильно?
— Я… не знаю. — Я с любопытством прижимаю пальцы к губам. Мой кхай громко поет, но я не знаю, то ли это потому, что мы тесно прижались друг к другу, то ли потому, что совокупление губами возбуждает.
Его улыбка нежна.
— Тогда нам придется попрактиковаться в этом.
Глава 15
ХИМАЛО
Шесть дней спустя