Вождь чернокожих. Black Alert (СИ)

С отцом Пантелеймоном отправился в путешествие и отец Феодор, навязанный Синодом. Это был неприметный мужчина среднего роста, с небольшой русой бородой и усами, обрамлявшими лицо. Серого цвета глаза были, непривычно для священника, остры и колючи. А, кроме того, очень умны. О том, что отец Феодор учился экономике в Сорбонне, он не распространялся, не выдавая сей факт ни словом, ни делом.
Впрочем, отцу Пантелеймону, было глубоко всё равно. Его дело было простое, привезти отца Феодора, в целостности и сохранности, а также, доставить вверенный ему груз. Поэтому, на подряснике у отца Пантелеймона был ремень с кобурой, в которой лежал револьвер.
Добравшись до Саратова, путешественники пересели на небольшой речной пароходик, и под свист гудка и густой угольный дым, сопровождающий их плавание, отправились прямо в гости к Феликсу.
Прибытие двух священников, Феликса, скорее, обрадовало, чем огорчило. Партия ручных пулемётов была готова, и ему требовался человек, который возглавил бы доставку этого оружия в Африку. Накануне, от Мамбы пришла очередная весточка, в которой он просил прислать десятка два шестовых мин. Для чего они ему понадобились, Феликс пока не понимал.
Приобрести эти мины не было большой проблемой. Партия была маленькая, и его старший брат Герхард обещал посодействовать в их покупке.
За два дня до приезда священников, Герхард телеграфировал, что шестовые мины благополучно приобретены и сейчас их упаковывают, с целью доставки к нему, через Чёрное море, дальше, по Дону, по суше, и Волгой до Баронска. Требовалось подождать пару недель, и мины были бы доставлены.
Рассказав об этом отцу Пантелеймону, Феликс получил согласие подождать, а сам занялся другими делами. Миномёт, затребованный Мамбой, был почти готов, тем более, его устройство оказалось совсем простым. Опорная плита, ствол, да двунога — лафет. Конечно, были там и другие детали, вроде примитивного прицела и бойка.
А вот с устройством мины, пока, были проблемы. Для неё требовалась бризантная взрывчатка, которая была дорога, и её было мало. А в устройстве, тоже, ничего сложного — вышибной патрон, разрывной заряд, взрыватель, и собственно, корпус. Всё дело в нюансах и технологии производства.
Но, приглашённые русские и немецкие инженеры обещали её доделать к началу 1898 года, особенно, в этом деле оказался полезным бывший капитан артиллерии Карбышев. Кроме этого, у них был в отработке заказ на противопехотную мину, примерный чертёж и принцип действия которой был описан в одном из писем Мамбы, переданных отцом Пантелеймоном.
За основу пришлось взять сухопутную торпеду, образца 1894 года, и усовершенствовать её. В вопросе ее изготовления успех был обещан тоже, но не раньше 1898 года. Кроме этого, требовалось много времени уделять постройке небольшого нефтяного завода, которым занимался Шухов, в Баку.
Там же, пока кустарно, стали делать ускоренный крекинг нефти, с помощью трубчатой системы, а также, экспериментировали с предложенной Мамбой гидроочисткой, на основе алюмосиликата. Выход полезного продукта увеличился в разы, и теперь, постройка завода по переработке нефти стала первейшей задачей, после окончания работ по артиллерийскому заводу.
Завод был достроен, и Феликс смог, наконец, получить заказ на производство морских орудий, и начал уже реализовывать его.
Потекли деньги, давая возможность строить нефтеперегонный и патронный заводы, которые он планировал закончить в 1898-99 году. А дальше, дальше только увеличение заказов, от Главного артиллерийского управления и увеличение производства, как и увеличение личных доходов.
Через две недели, шестовые мины были доставлены в Баронск. Получив их, священники погрузились на пароход, вместе с нанятыми для этого казаками и охотными людьми, которых нашёл Феликс, из числа отставных офицеров и унтер-офицеров.
Судно отчалило в Астрахань, а оттуда уже, в Баку и дальше, в Африку. Туда же поплыл и опасный груз, из двух десятков шестовых мин, а также, двух десятков ручных пулемётов и двухсот тысяч патронов к ним.
 
У переселенцев, направляющихся в Африку со всей России, точка сбора была в Самаре. Первая партия состояла из, почти, десяти тысяч человек. Дальше, для погрузки на пароходы, они отправлялись в Одессу или Севастополь. Ну, а потом, морем до Суэцкого канала и, через Абиссинию, к Мамбе.
Дальнейшая их судьба была покрыта мраком. Никто и ничего им не обещал, они плыли в неизвестность, но, остававшаяся за бортом, голодная жизнь была ещё хуже. Здесь, хотя бы, сытно и вдоволь кормили, а там, а там… лучше и не вспоминать.
Где их разместят, на каких землях, как жить, ничего было не известно. Но тот голод, который они испытывали на родине, был позади. Их кормили бесплатно и, даже, снабдили запасом продуктов, а также, теми вещами, которые были необходимы в дороге и на новом месте.
* * *
Я рассматривал, в очередной раз, свои, исчёрканные вдоль и поперёк, карты. Сбоку от изображений, располагались ряды цифр, которые указывали примерную численность населения стран, находящихся на этой карте, а также, их этнический и конфессиональный состав, возможные полезные ископаемые, и с какими регионами связан товарооборот.
Всё это было, весьма примерно, составлено мною, со слов арабских и армянских купцов, а также, немногочисленных европейских путешественников. Бросив последний взгляд на потрёпанные листы пергамента, я убрал их в кожаный тубус. Завтра мы отправлялись в поход на Фашоду.
Своим «союзникам» дервишам я отправил короткое послание, в ответ на их предостережение и отказ от моей помощи.
«Буду ждать вашего разгрома в Фашоде. Приду, только если позовёте сами. Моё слово верное и твёрдое, нападать и предавать наш союз я не намерен».
И к письму приписка.
«Враг силён будет и, после вашего разгрома, за него возьмусь я, и всё моим будет. Всегда ваш, Иоанн Тёмный».
Мы выступали тридцатитысячным отрядом, прекрасно вооружённым и имеющим двадцать пулемётов и одну четырёх пушечную батарею. Со мной были и все мои полководцы — рас Алула Куби и Ярый. Беспрепятственно войдя в Фашоду и заняв её, мы разделились. Ярый, захватив с собой десять тысяч воинов, отправился на помощь зуаву Саиду, чтобы завоевывать, оставшиеся ничьими, территории, между Суданом и озером Чад.
А также, пройдя дальше, планировал вступить в противостояние с англичанами в Нигерии, которую они только начали захватывать, и где местные небольшие государственные образования яростно сопротивлялись их вторжению. Обстановка, для наших боевых действий, была, на редкость, благоприятна. Разделяй и властвуй. Французов я решил, на время, оставить в покое, и даже, возможно, договориться с ними. Но это, скорее всего, было нереально. С колониями не договариваются — их грабят!
Как бы там ни было, но Ярый ушёл, забрав пять пулемётов. Вслед за ним, ушёл и рас Алула, забрав ещё десять тысяч бойцов, и тоже, пять пулемётов. У него была особая миссия.
Со мной осталось десять тысяч воинов и десять пулемётов, при четырёх горных орудиях. Внушительная сила, если учесть, что все мои люди были обучены и рвались в бой. Да, к тому же, были прекрасно вооружены. Но, всё же, этого было мало, по сравнению с двадцатью тысячами генерала Китченера и пяти десятью тысячами воинов-дервишей.
В знании сила, а в уверенности — победа! Был у меня и ещё один лозунг.
— «Но пасаран» — они не пройдут! Его можно было приберечь на последующие события. А сейчас, мои войска занимали Фашоду и, попутно, набирали, ускоренными темпами, местное население в свои ряды. Мелкими партиями ко мне прибывало оружие и, что особенно для меня было важным, приходили боеприпасы.
 
Я объявил всеобщую мобилизацию. По приказу, мои отряды рыскали по окружающей местности и хватали любого мужчину призывного возраста, то есть от 18 до 50 лет. Цель была проста, я выберу всех боеспособных мужчин, чтобы мне не ударили в спину тайные английские агенты и не организовали восстание в моём тылу.