Вождь чернокожих. Black Alert (СИ)
— Лады!
Так Леон Сракан и стал учеником известного шулера Выигора. Много чего ему пришлось пережить, и много раз его жизнь висела на остром лезвии ножа. Но, будучи от природы спокойным и не трусливым, он всегда мог постоять за себя, для чего, даже, пришлось порезать нескольких, излишне прытких и наглых.
Со временем, ставки стали серьёзнее, и масштабы другие, а вместо ножа, Леон завёл себе револьвер, из которого пришлось стрелять не раз, и не два. Итогом стала известность и определённый авторитет, в уголовной среде. Но не было там друзей, не было и нормальной человеческой жизни.
По-разному туда приходили, а уходили все одинаково. Скоротечная жизнь, шулера и игрока, разбойника и налётчика, не нравилась ему, но единожды попав, трудно вырваться из круговорота человеческих отбросов.
Неприличное прозвище Леон получил из-за того, что когда ему проигрывали, а это было весьма часто, то всегда восклицали: — «Да что это за срака-то такая!». И как он не боролся с этим, всё было бесполезно. Новая «погремуха» всем понравилась и, хоть не в лицо, а за глаза, его так и называли. Он дрался, даже пытался зарезать какого — то насмешника, пока один авторитетный вор не вызвал его и не сказал.
— Ты Леон, правильный парниша, но погремухи не выбирают. Носи любую достойно, и не кипешуй. Вот тебе моё слово.
Леон успокоился и больше не обращал на это внимания. Только изредка, он вскидывался, в ответ на очевидное пренебрежение, но любой, знавший его, быстро одёргивал зарвавшегося уголовника, и тот выплачивал компенсацию за неправильный «базар», делом или извинениями.
Так Леон и жил, пока, после очередного вооружённого грабежа, не попал под внимание полиции, из-за чего и вынужден был бежать, вместе со Шнеерзоном, который попался на крючок из-за подделки банковских билетов.
Сейчас же, Леон собирался вернуться в Африку и получить указания от Мамбы, как дальше жить, что делать. И как не уговаривал его Шнеерзон, тот не собирался менять своего решения.
Дело в том, что они накопили и заработали огромную сумму денег, и теперь их надо было вкладывать, во что-то легальное. И на этот счёт, их идеи разнились. Шнеерзон хотел остаться в Америке и снабжать Мамбу оружием, на полученные дивиденды, а всё остальное — тратить на своё усмотрение.
Леон же, наоборот, стремился к расширению их бизнеса и не желал сидеть в Америке, но хотел разрешения от Мамбы на это, и постоянную связь с ним. Леон никогда не был предателем и не собирался им становиться сейчас. И, со всей правотой, сказал об этом Шнеерзону.
Вдоволь наругавшись, Шнеерзон, в конце концов, признал правоту Леона и согласился со всеми его доводами, умерив свою жабу. Да и не хотел он никого кидать, не в его это было правилах. Но «сладкая» жизнь «застила» глаза, и только, всегда трезвый, Леон обуздывал его хотелки.
В глубине души, Леонид Моисеевич Шнеерзон боялся Мамбу и знал, что тот дотянется до него и через Атлантический океан. Он, как и всякий еврей, был склонен к мистике, а кроме того, побывав в Африке и пообщавшись вплотную с Мамбой, стал ещё больше в это верить.
И иногда, не в силах признаться самому себе, думал, что Мамба — это чёрный мессия, пришедший в этот мир не просто так. Об этом говорило его неясное происхождение, а также, необъяснимые знания будущего и пророчества, которые, каждый раз, сбывались, с пугающей точностью.
И великим унганом Мамба стал не за простые фокусы. Он был многолик и таинственен. Много в этом было непонятного, мрачного, мистического и не подающегося никакой логики. А всё, что человек не может объяснить, всё это пугает!
Тем не менее, Шнеерзону нравилась полная приключений жизнь, а наличие руководителя, который был намного умнее и которого он опасался, заставляло работать в команде, без всяких камней за пазухой. Вот такой он был человек, Леонид Шнеерзон, и вот таким был Леон Сракан.
Собравшись и загрузившись на пароход, Леон отчалил из Бостона, оставив Шнеерзона одного, считать деньги и думать, что делать с ними дальше. На этом же пароходе, в тюках тканей и других товарах, были надёжно спрятаны винтовки и пулемётные патроны.
Леон успел прибыть в Кабинду до отъезда Луиша и переговорить с ним, а также, передать всё привезённое, и стал, вместе с Сосновским, ждать дальнейших известий.
Глава 8 Банк и Священный Синод
Фима Сосновский понимал, что в Кабинде можно основать, лишь, филиал, да и то, совсем маленький, а основной банк надо переносить в САСШ, страну, наиболее подходящую для этого.
Да и филиал, со временем, нужно будет переводить в другое место, так как в Кабинде становилось неспокойно, и она, в любой момент, могла либо раствориться в Габоне, либо перейти под юрисдикцию Португальской Анголы, или, вообще, попасть под управление Англии или Франции.
Встреча с Леоном произошла в радостных чувствах, а информация, полученная от него, озадачила. С первым же почтовым пароходом, в Москву ушла срочная депеша барону Горацию Гинзбургу.
В ней Фима просил поторопиться, с принципиальным решением о создании полноценного банка в Африке. Небольшая наличность у Сосновского была. Леон привёз ещё пятьдесят тысяч долларов, на которые Сосновский стал скупать золото у португальцев, а также, у негритянского населения и любых авантюристов, которые могли его предоставить.
Скупал он и драгоценные камни, помимо тех, которые передавались от Мамбы. Необходимо было обеспечить ликвидность будущего банка. Фима был очень умным и грамотным финансистом. И барон Гинзбург, по просьбе племянника, не раз ему высылал финансовые прогнозы банков разных стран. И давал дельные советы, предостерегая молодое дарование от неправильных действий.
Банковская политика САСШ, в то время, не отличалась гибкостью, что порождало, один за другим, финансовые кризисы, последний из которых случился в 1893 году. Каждый американский банк должен был иметь не менее двадцати пяти процентов обеспечения вкладов собственной наличностью. И оплачивая векселя других банков, они сильно рисковали.
В САСШ еще не было центрального банка, как в государствах Европы и России, в его роли, позднее, выступил, созданный в двадцатом веке, ФРС, это-то и порождало многие проблемы. Забегая вперёд, позволю себе описать последующие события.
Проводив Луиша, Фима и Леон дождались разрешения от Мамбы на создание собственного банка, любыми доступными средствами, для чего им были, с помощью вооружённого отряда, доставлены золото и драгоценные камни. Золота было немного, а вот камней, существенно больше. Одинокий гонец всё это смог перевезти в небольшом кожаном мешке. Он же доставил письмо и, заполненную чем-то, бутылочную тыкву.
Письмо было следующего содержания:
«В бутылке лекарство, оно же яд. Не забывайте! Принимая понемногу, вы спасаете себе жизнь. Если захотите выпить всё и сразу — умрёте. Не думайте, что сможете пережить предательство и обмануть меня. Иоанна Тёмного может обмануть каждый, не каждый сможет это пережить. Ваш наставник, друг и учитель Мамба — Великий унган и король».
Коротко и ясно и, наверняка, не напрасно. Прочитав письмо, Фима огорчился, а Леон только рассмеялся, блеснув белыми зубами и хлопнув, при этом, Фиму по плечу.
— Я не сомневался в Мамбе, — проговорил он, — теперь у нас есть цель — собственный банк. И ты должен сделать для этого всё, потому что твоя душа у Мамбы. Он держит тебя за неё, он приручил тебя, и он в ответе за тебя.
— Уезжая в Америку, вместе со мной, помни. Мы все связаны с ним одной судьбой, а он не простит. Работай, и он тебя не забудет, быть может, даже не вспомнит. Но, работая на унгана, ты всегда будешь сыт, одет и богат. А у твоих детей будет будущее.
Закончив столь длинную тираду, Леон вышел, чтобы купить билет на ближайший пароход, для себя и Сосновского. Им было пора выполнять волю Иоанна Тёмного, с выгодой для себя.
* * *Небольшой банк, небольшого города Куинси, расположенного совсем недалеко от Бостона, был на грани разорения. Кризис 1893 года его почти доконал. Крупный кредит, выданный Томасу Огастесу Уотсону, на организацию судостроительной верфи Fore River Shipyard, не позволил вовремя расплатиться с долгами, и теперь, руководство банка ждало, когда придут последние вкладчики и захотят забрать свои деньги, которых у банка не было, после чего банк объявит себя банкротом.