Эта больная любовь (ЛП)

Я жду в тёмном углу коридора, наверху, в просторном доме самого губернатора. Я видел выражение лица Аластора. Он был потрясен, увидев её здесь. Живой. Увидев её в присутствии этих мужчин, я, честно говоря, удивился. Я не думал, что у нее хватит духу посмотреть им в лицо, особенно после того, как она воочию увидела маленький грязный секрет Колдуэлла. Секреты, которые хорошо известны каждому отвратительному мужчине, находящемуся здесь сегодня вечером.
— У всех нас есть свои пороки.
Однажды я услышал, как Аластор говорил по телефону в своем кабинете о пристрастии Колдуэлла к насилию над молодежью, а затем расплачивался с грязными копами, чтобы сохранить свою позицию.
Эти мужчины получат по заслугам, как только я заставлю Брайони кончить для меня.
Я сверлил взглядом тело Сэйнта на том танцполе, когда он коснулся её, его рука обхватила её поясницу, а другая рука взялась за её руку. Мои ноздри раздувались, а тело тряслось от гнева, демоны и тьма, множащиеся внутри, угрожали взять надо мной верх. Мне потребовалась каждая частичка моего существа, чтобы сдержать себя от действий, которых инстинктивно требовало моё тело.
Расчленение его заставило бы мое сердце биться с азартом безумца. Но он мне нужен. Он нужен мне, чтобы добраться до его отца и уничтожить династию, которую он всегда представлял себе. Одного за другим я буду уничтожать их изнутри, прежде чем уничтожить их буквально. Каждый играет свою роль в этой сладкой игре мести.
К счастью для меня, Брайони поддается моим соблазнам, каждый её шаг по этой уединённой лестнице приносит мне осознанное удовлетворение.
Она смотрит в коридор справа от себя, затем в темноту слева от себя, будто чувствует моё присутствие. Шаг за шагом её тело движется сквозь свет, приближаясь к темноте, словно львица; осторожная, но охотящаяся, знающая, какие животные крадутся вокруг неё.
Она приближается ко мне у последней двери в коридоре, темнота полностью поглощает её. Я практически слышу, как бьется пульс под кожей её нежной шеи. Внезапное желание почувствовать его овладевает мной, и я протягиваю руку, обхватываю её шею и разворачиваю её, пока она не врезается спиной в дверь.
Вздыхая, я крепче сжимаю свою хватку, чтобы почувствовать панику под её плотью.
— Эроу.
Она ахает, используя единственный оставшегося у неё глоток воздуха. Но это не от страха, а только от узнавания.
— Привет, малышка, — воркую я, снимая маску с лица в тени.
Я провожу носом по её лицу, желая снова ощутить её запах на себе. Вдыхаю, чувствуя, как увеличивается выпуклость под брюками моего костюма от сладких духов с ароматом сирени, смешивающихся с естественным запахом её кожи.
— Ты пришла в логово волков, и тебя встречает сам большой страшный волк, — шепчу я ей на ухо, пока моя рука продолжает крепко держать её шею. — Но готова ли ты к его укусу?
Я прикусываю мочку её уха, и она сладко хнычет.
Возбуждаясь от её стонов, я опускаю свои рот к её плечу и снова кусаю. Её кожа разгорается, и по рукам пробегают мурашки. Обхватив одной рукой её горло, я прижимаю другую руку к двери позади неё и наклоняюсь ещё ниже, чтобы провести языком по её груди.
— Ты боишься меня? — я шепчу, припав губами к её коже и ощущая пульсацию в шее своей ладонью.
— Да, — выдавливает она.
— И всё же ты продолжаешь искать меня.
Её грудь вздымается, дыхание становится быстрым и прерывистым, прежде чем она сглатывает, и я чувствую это движение своей рукой.
— У огня теплее, — шепчет она в ответ.
Её голос тих, но наполнен уверенностью, которой я не ожидал. Я всё ещё стою на месте, впитывая её слова. Теперь она говорит со мной на моём языке, читает загадки, шифры. Понимает меня.
Мой рот встречает её ключицу, и я прикусываю её между зубами. Я борюсь с желанием пометить её своим укусом, разжимаю челюсти и приподнимаю голову, несколько прядей волос ниспадают мне на лоб.
В конце коридора, тусклый свет свечей освещает изгибы её серебристого платья. Её грудная клетка вздрагивает под моим предплечьем, в то время как она хватается за свою грудь. Мои брови опускаются, когда я смотрю вниз на край её платья, серебристая ткань опускается между красивыми, скрытыми тенью выступами пухлой плоти. Её рука погружается в платье, приподнимая грудь, обнажая её ещё больше, и глубокий звук вырывается из моего горла.
 
Когда она вытаскивает свою руку из платья, я вижу металлический мастер-ключ8, который я ей дал в кладовке.
По моему лицу расползается медленная ухмылка. Она принесла его.
— И дам тебе ключи Царства Небесного, — произношу я, забирая ключ из её дрожащих пальцев.
— Для чего это? — спрашивает она, её обеспокоенный голос вибрирует о мою ладонь. — Что за испытание ты снова приготовил для меня?
Она беспокоится о доверии, которое она вкладывает в меня. Так и должно быть. В этом деле не будет ничего мягкого или нежного. Сломав мою куклу, я только переделаю её в зверя, которым она уготована стать.
— Крещение, — говорю я, беря руку, которая была в руке Сэйнта. — Чтобы стереть очищение, в которое они тебя окунули, сделав тебя сильной женщиной, владеющей своей сексуальностью, своей свободой, — продолжаю я, прежде чем снова выпрямиться.
Я хватаю её болтающуюся руку, подношу тыльную сторону ко рту. Как всегда, необходимость очистить её от чужого следа. Я провожу языком по её руке, пробуя сладкую кожу на вкус.
Она снова вздрагивает от этого ощущения, и я вижу, как её бедра плотнее смыкаются под платьем, зная, что там собирается влага. Этот сладкий, густой нектар, который её тело создает только для меня.
Я обязательно сломаюсь. Я не смогу сдерживаться долго. Эта потребность погрузиться в её аромат, её восхитительное возбуждение, доводит меня до грани безумия. Необходимость в том, чтобы она была покрыта мной, чтобы сперма стекала по её лицу, смешиваясь со слезами и потеками туши.
Я вставляю ключ в дверь позади неё и поворачиваю. Осознание того, что мы собираемся совершить преступление, захлестывает меня.
Она ищет огонь.
Брайони Стрейт раздувает пламя.
Она готова сгореть под единственным мужчиной, которому она когда-либо захочет служить и подчиняться. Под тем, кто будет поклоняться ей так, что её Бог запылает от ярости.
21. Новые цепи
Войдя в комнату, я открыто принимаю хаос и неизвестность прегрешений.
Такое ощущение, что я не могу держаться от него на расстоянии, так же как и он не может держаться на расстоянии от меня. Мы кажемся полярными противоположностями, контрастирующими цветами, растянутыми по спектру, тянущимися друг к другу. Он — темнота для моего света, а я — цвет для его ахроматического мрака.
Эроу не похож ни на кого, с кем я когда-либо сталкивалась. Такое ощущение, будто он живет в мире своей собственной морали. Проживая жизнь просчитанного разрушения.
Он загадочный и слишком интригующий. Мужчина без лица, который нашел меня и принял как свою собственную куколку, укрыв меня под своим защитным крылом. Чувства, которые он вызывает во мне, неожиданны. Похотливые мысли преследуют меня в его присутствии, а его грубая агрессивность не отпугивает меня, оставляя лишь гадать, что этот мужчина может сделать дальше.
Желание — это опасная паутина, опутывающая меня в этой неослабевающей потребности в большем.
— Сначала мне нужно, чтобы ты задрала платье до колен, — инструктирует его глубокий голос, когда он закрывает за собой дверь.
Тусклая угловая лампа освещает часть комнаты, которая, как я предполагаю, является своего рода офисом, судя по книжным полкам на стенах и большому письменному столу позади меня. Свет падает на большой глобус, похожий на полумесяц, по другую сторону стола; тень забирает с собой половину призрачно выглядящей планеты.
Воздух ускользает сквозь мои губы от непонимания того, что происходит. Я очень неопытна, когда дело касается всего, что связано с мужчинами. Любопытство заставляло меня интересоваться ощущениями ниже пояса, меня тянуло исследовать эти чувства самостоятельно, но я успешно сдерживала свои соблазны так, как они меня учили.