Эта больная любовь (ЛП)

— Эм, прости. Это произошло буквально несколько часов назад, — говорю я, встаю и подхожу к кушетке у моего туалетного столика, глядя на румянец на моих щеках от неуместных мыслей. — Разве ты не слышала, что произошло?
Конечно, новость о таинственном метателе кирпичей дошла до неё раньше, чем новость о том, что он пригласил меня на бал.
— Мне только-только сказали, что он пригласил тебя после занятий сегодня днем и что ты согласилась! Я так счастлива, что мы обе идём!
Я не могу поверить, что такая информация, как то, что Джейкоб в настоящее время считается пропавшим, или что лобовое стекло Сэйнта было разбито в результате таинственного нападения, не известна, но каждая глупая деталь о том, кто с кем идет на бал губернатора, или о том, что Эрин делала минет, известна. Это очень тревожно.
— Мне снова придется одолжить платье, — заявляю я, заглядывая в свой маленький унылый шкаф. Встав с кушетки, я прохожу к своей кровати, приземляюсь на неё и ложусь на спину, глядя в потолок. — Может быть, мы можем собраться вместе?
— Конечно, — быстро говорит она, как будто и мысли не было, что мы сделаем это как-то иначе. — Я принесу свои вещи завтра.
Договорившись с Мией, я кладу трубку, уставившись на белый потолок, лишенный всякого цвета.
Он напоминает прямой и узкий путь, по которому я иду в своей жизни. Делая правильный выбор, являясь той девушкой, которая следует правилам, только для того, чтобы всё ещё находить себя ступающей по воде, в то время как мужчины в нашей церкви наблюдают за этим из своей лодки. Неравенство проявляется в том, что Сэйнт был назначен вести занятия со мной, вместо того, чтобы я вела занятия сама, как мне было сказано.
Я думаю о том, как потеряться в цвете. В частности, в красном. В глубоком пунцовом цвете распустившихся роз и пылающего пламени.
Сегодня ночью я не буду спать.
Я застану его врасплох.
Сегодня ночью я встречусь со своим демоном в темноте.
11. Старые друзья и грязные секреты
После того, как я ушёл, я сел в машину, проводя большим пальцем по нижней губе. Во время того, как я зажимал её волосы в руке в том подвале, я прикусил себе губу, пока не почувствовал вкус крови. Рана на моей плоти — это наименьшая из моих забот. Нахождение рядом с ней в сознательном состоянии сводит меня с ума больше, чем я когда-либо мог себе представить. Нет ничего, чего бы я жаждал больше, чем сломать эту девушку. Показать ей, насколько сломан мир вокруг неё. Уничтожить тот свет внутри неё, который пробивается сквозь эти невинные глаза, позволяя ей видеть меня в темноте. Сегодня. Сегодня я покажу ей эту разрушительную правду.
Я вижу это каждый раз, когда нахожусь рядом с ней. Она восприимчива к моей мужественности. Она хочет, чтобы на неё заявили свои права так, как женщина, обладающая её чистотой, может только мечтать. Я чувствую, как это желание ползёт под этой фарфоровой кожей. Она хочет освободиться от оков этих правил, призванных подавлять её истинные желания.
Я покажу ей, как кричать. Я буду тем голосом, который, как она думала, ей никогда не будет нужен.
Но сначала — другие дела.
Визит к старому другу, чтобы набраться знаний. Грязь, выметенная под ковер людей у власти, накопилась, и разоблачение становилось более привлекательным, чем простота работы, за которую мне заплатили.
Войдя в ночной клуб, я чувствую знакомый удары басов, отдающийся в моей груди, постоянное мигание красных огней, сливающих тела друг о друга в кровавом месиве опьянения. Направляясь к приватным комнатам в задней части клуба, я встречаю двух крупных мужчин, стоящих со скрещенными на груди руками, один с бородой, другой без.
— Я к Ноксу, — говорю я человеку, стоящему передо мной.
Его глаза сужаются, а руки скрещиваются сильнее, но он ничего не делает, не двигается и никак не реагирует.
— Вы что, блядь, издеваетесь? — говорю я, глядя на другого охранника, стоящего как статуя.
 
Я достаю пистолеты из задней части штанов, приставляю один к виску мужчины, а другой протягиваю в сторону другого идиота.
— Как он протащил их сюда? — спрашивает другой охранник, заикаясь и отступая с поднятыми руками.
— По всей видимости, не требуется много мозгов или пары яиц, чтобы работать у этой грёбаной двери, да? — говорю я, качая головой. — Я К НОКСУ! — повторяю я, постукивая стволом пистолета по голове мужчины.
Мужчина возится у себя за спиной, нажимая на кнопку вызова.
Я ухмыляюсь обоим охранниках, наслаждаясь страхом, который они излучают, почти удивляясь, почему всё прошло так легко, прежде чем дверь позади них открывается, и я вижу человека, ради которого я здесь.
Ухмылка Нокса мгновенно растягивается по его лицу, прежде чем он вскидывает бровь, глядя на оружие, которое я направил на его людей.
— Я не должен удивляться, правда.
Он поворачивается, кивая бритой, татуированной головой, чтобы я следовал за ним. Я быстро подмигиваю парням у двери, убираю оружие и следую за Ноксом.
— Да, я знаю, — начинает он, проходя со своей долговязой фигурой по тускло освещенному коридору, пока говорит. — Они не самые умные из команды, но они обладают самым сильным ударом. Это отпугивает большинство людей, — он оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и останавливается перед черной дверью с красным окошком. — Не то чтобы ты входил в число большинства, очевидно.
Нокс знает меня лучше, чем кто-либо другой. Он знает всю глубину моего безумия. Проводя время вместе, ты заведешь друзей, о которых даже не подозревал, будешь общаться с самыми неподходящими людьми. Людьми, которые находят твою творческую преступность и превращают её в нечто более интригующее и более талантливое, чем когда-либо прежде. Тюрьма — это образование, в котором я приобрел множество навыков.
Он владеет и управляет стриптиз-клубом и баром, где отмывает деньги для подпольных наркобаронов. Он не только занимается поставками, как женщин, так и наркотиков, но также и получает деньги от политиков, представителей церкви и выдающихся граждан нашего милого и благоухающего сообщества в обмен на то, что он будет держать рот на замке о том, что происходит за его закрытыми дверями. Он ни с кем не связан. Ни с кем, кроме меня.
Я не виню парня за то, что он берет деньги там, где может. Он не заставляет никого заходить и получать быстрый минет и секс, и то, что здесь происходит, происходит по обоюдному согласию. Грязные девушки, пускающие слюни за деньги, и первозданные мужчины, пускающие слюни за грязных девушек. Их жены-домохозяйки не раздвигают свои ноги так, как этого хотят эти выдающиеся члены общества. Нет, эти мужчины притворяются при свете дня и раскрываются под покровом ночи.
— Ты снова пришёл к Анике? — спрашивает он с ухмылкой, поднося ключ-карту к двери. — Давненько тебя не было.
Дверь пищит, открываясь перед нами.
— Наигрался, — насмехаюсь я. — Но это бизнес, говнюк. Мне нужна информация от одной из твоих девочек.
— Я знал, что такому отмороженному, как ты, она быстро надоест. Эти выпендрежники не могут ей насытиться, — он с усмешкой кивает на дверь, за которой находится клуб.
— Брэнди. Отправь её, — требую я.
Он протягивает руку, указывая путь. Я вхожу в темную комнату, где с потолка светит единственный красный фонарь, направленный на круглую сцену и шест, обращенный к плюшевому красному дивану.
— Присаживайся, — непринужденно говорит он, указывая на диван. — Я дам ей знать, что ты готов.
Он поворачивается, чтобы выйти из комнаты, но останавливается, оглядываясь.
— Рад был видеть, Эроу, — он кивает с озорной ухмылкой, удаляясь.
Я устраиваюсь на диване, широко расставив ноги и положив руки на спинку, готовый покончить с этим, чтобы сосредоточиться на своём последнем проекте. Уничтожая Брайони самым первобытным способом. Я слышу, как дверь открывается, и тень пробирается к свету.
Входит скудно одетая женщина с длинным черным париком, завязанным в косичку, её наряд буквально заставляет меня закатить глаза. Ученица? Ученица, блять? Может ли этот человек быть более очевидным?