Равновесие Сил (СИ)

Рутар жадно хватал воздух. Теперь у него было два клинка против трех, но сражаться двумя руками — значит открыться для опасных ударов. Здесь стояло на кону очень многое, чтобы просто так рисковать, но без риска не добыть победы, так что сын Калдохона снова пошел в бой.
Сейчас удары сыплются меньше, но сил уходит больше, а их осталось не так много. Убирая выпадом один из мечей Фаладана, Рутар пропустил между наручем и рукой следующий и с силой отшвырнул его в сторону, оставляя против себя всего два меча из четырех. Но ценой этому был рваная рана в ключице, которая не просто отнимала силы, а заставляла клониться на колени от боли. Рутар был не тот, кто вставал перед врагом в такой позе. Тяжелый рык вырвался из его горла.
— Теперь мы на равных.
Лицо Фаладана было сосредоточенным, он обладал безграничной мудростью и вряд ли недооценивал молодого герцога. Но на него повелитель возложил самые ответственные обязанности, и он не мог его подвести, и потому чернокнижник с яростью бросился в бой.
Это было опрометчивое решение.
Молодой герцог легко парировал удары, и вот уже доспехи Фаладана подверглись испытанию на прочность. Рутар доставал его, и это доставляло молодому герцогу большое удовольствие. Он оправдывал звание первого клинка Пандемония.
Сил хватало лишь на короткие рывки, и чернокнижник это понял. В яростном выпаде он занес два своих проклятых меча над Рутаром, но встретил сильное сопротивление. Сила встретила силу, сталь заскрежетала, лезвие начало ходить вверх-вниз, выбивая искры. Рутар понимал, что так он долго не протянет и чернокнижнику останется только добить его изнуренное тело.
Фаладан приблизился настолько, что молодой герцог слышал его дыхание. Демон, предавший его отца, собственноручно взялся за оружие, дабы лишить жизни сына своего давнего товарища, и в этот момент в пылающих глазах противника Рутар увидел то, что ему судьбой было дано увидеть.
С помощью своей силы Фаладан поднял один из клинков и устремил лезвие прямо в спину Рутара. Герцог в одном неистовом рывке отскочил в сторону, один из мечей нанес ему удар по груди, доспех издал жалобный стон, ему досталось сегодня очень много, но это мелочь. Все произошло молниеносно. Рутар видел, как проклятый клинок пронзил грудь чернокнижника, тот начал жадно хватать воздух, но не успел даже коснуться рукояти своего оружия, чтобы вытащить его из плоти, как ловко перекатившийся Рутар буквально срезал обе ноги Фаладана под самые колени. Хруст костей звоном отозвался в зале, а упавшее с глухим стуком тело стало жирной точкой в поединке.
На всякий случай, чтобы Фаладан ни прибегнул к силе магии, Рутар молниеносным движением полоснул своим мечом по горлу чернокнижника. Тот захрипел, а из раны полилась тягучая черная масса. Молодой герцог смотрел на старого демона с отвращением, он сыграл в жизни сына Калдохона немалую роль, и вот — расплата за предательство.
— Каждый получил то, что ему предначертано судьбой, предатель, — бросил Рутар в лицо поверженному демону.
Ему не хотелось больше ничего говорить. Он убрал меч и собрался уходить. Но слабый хрип, что вырывался из разрубленного горла Фаладана, образовывал слова.
Рутар повернулся и прислушался.
— Ты теперь тоже предатель своего мира, — еле слышно прохрипел чернокнижник. — И ты получишь то, что заслужил.
Герцог нахмурил брови, но быстро метнувшаяся рука Фаладана опередила его мысли. В воздухе запахло по-другому, стало намного прохладнее, а в спину ударил ветер. Рутар обернулся и обомлел. Сзади был открыт портал в неведомый мир, и не было силы, чтобы удержаться на ногах. Воронка засосала сына Калдохона, и портал в то же мгновение закрылся.
В зале послышался еле различимый смех, смешанный с хлюпаньем, и хрипение. Потом наступила тишина. Фаладан не справился со своим поручением и был настигнут рукой возмездия. Но это его уже не волновало, он был мертв.
* * *
«Чертова сотня» уже потом узнала, что произошло, пока отряд выполнял свою миссию. Вся «золотая» армия была вырезана до последнего человека. А кем? Орками и воинами Свободного Народа, которые двумя небольшими армиями буквально разорвали всех приверженцев Крейдона. Голбус Тран, с помощью невероятно сильной магии, скрыл продвижение двух отрядов численностью пять и десять тысяч, которые лобовым ударом не оставили рабам Пандемония ни единого шанса.
 
В сердцах множества воинов появилась обида и недовольство, когда они узнали, что их бывших товарищей убивали воины чужого народа. Они предпочли бы самолично вынести приговор отступникам, но те, кто стоит выше, решили иначе. И уже когда солнце светило вовсю, воины «Сотни» в золотых доспехах вышли из ворот Гордогона и двинулись среди мертвых тел. Но это было еще не все.
Большая политика всегда полна коварства и лжи, и выигрывает в ней тот, кто обладает всеми этими качествами в полной мере. Вся эта операция была проведена в ночное время, когда народ столицы был скован сном и темнотой, а все для того, чтобы предстать перед народом в выгодном свете и не позволить ему восстать. Битва кипела не только под стенами Гордогона, но и внутри него. Зачищающие отряды вырезали всю мерзость, что ошивалась в темных проулках, все таверны были забиты трупами убийц и бродяг. Уцелели лишь те, кто имел разум не высовываться.
Утром мирные жители увидели следы бойни, но, кто все это проделал, они не могли знать, так как сидели по своим домам и ждали, когда к ним ворвутся с оружием. Но этого не произошло, а не произошло потому, что доблестный король Крейдон вместе со своей элитной армией, ценой своей жизни, не дал свой народ на растерзание врагам. Он погиб со всей своей гвардией, как и полагается королю. Все это Грэгор донес до народа на центральной площади, и люди поверили. Поверили и воспрянули духом, готовые встать в ряды ополчения, дабы сразиться с армией врага. Дело было сделано как нельзя лучше.
— Теперь ты свободна, — сказал Харт, стоя в комнате Кеймы и угрюмо смотря ей в спину.
Демоница не хотела ничего отвечать, она вообще ничего не хотела после того разговора в храме.
Теперь ее покои никто не охранял. В ней не видели угрозы, да и вряд ли кто-то решил бы явиться за ней в разгар войны двух миров. Поэтому она была предоставлена самой себе, и лишь молоденькая служанка была у нее в услужении, но Кейма к ней так ни разу и не обратилась.
Блэк Харт молча выслушал слова Грэгора Кларкуса, что весь отряд использовали для достижения нужных целей в коварной игре. Крейдон запомнится, как доблестный спаситель, хотя таковым и не является. Даже если никто и не знал настоящей правды, рано или поздно слухи расползутся среди народа, и недоброжелатели исказят правду. Лейтенант знал это очень хорошо. Такова была суть людей.
«Чертова сотня» приняла решение уйти в стан армии гномов, присоединившись к геройской роте. Именно там отряд чувствовал себя свободно, и ни один взгляд, брошенный в сторону воинов, не был укорительным, здесь все были братьями. Больше лейтенант не хотел подчиняться ни канцлеру, ни Голбусу, он понимал, что грядет битва и больше таких указаний не поступит.
Ранним утром Блэк Харт покинул отряд и направился в Бретоль. Поскольку он не хотел встречаться с кем-либо из командного звена, то накинул мантию и натянул капюшон на лицо. Сейчас здесь были тысячи и тысячи воинов, и заметить одинокую фигуру было почти невозможно. Харт не был удивлен, когда у дверей спальни не заметил суровых судей, стоящих на страже. Ему так хотелось услышать голос Кеймы, что он вошел без стука, но печальный вид демоницы заставил его тоже поникнуть.
— Что мне от этой свободы? — не поворачиваясь, спросила Кейма. — Ты со своим отрядом выкрал меня из моего родного мира, здесь же я узнала ужасную правду, что тот, кого я любила, и думала, что это взаимно, уничтожил мою семью, а меня взял в качестве трофея. Я застряла здесь навечно. Чужеродная, в этом мире, который враг мне.