Роман с седовласым ловеласом (ЛП)

— Роза? — спрашиваю я, тупо глядя на них.
— Нам почти пришлось вмешаться из-за розы, — говорит Эмми.
— Серьезно, она пропадала несколько дней. Я была готова позвонить в полицию, — хихикает Пейдж. — Когда мы наконец вернули её и она рассказала нам, где была, ну, скажем так, в тот день я заказала себе розу.
— Это было в исследовательских целях, — фыркает Кассия.
Думаю, речь идет о вибраторе. Это ещё одна забавная вещь в этой группе. Я всегда получаю лучшие рекомендации по секс-игрушкам. Мой взгляд снова скользит по сцене, где Атлас играет на гитаре, его голос такой же хрипловатый, что ввело меня в транс прошлой ночью. Может, мне стоит пойти поздороваться.
— Кто такой Хавьер? — спрашивает Зои.
— О, е-е, он мой парень на батарейках, — краснеет Кассия. — Я подумала, ему нужно имя.
— Ты это кричишь во время оргазма? — спрашиваю я, заставляя всех смеяться.
— Я назвала своего Полом, — говорит Пейдж.
— У меня просто «О Боже, о Боже», — говорит Мина.
Я снова смотрю на Атласа. Он всё ещё смотрит. На этот раз боль пронзает моё сердце. Я уверена, что это разговор о вибраторе и бокал вина, который я только что выпила, но взгляд Атласа на меня не помогает ситуации. Возможно, мне стоит перестать на него смотреть. Я имею в виду, может быть, он просто смотрит в ответ.
Девочки смеются над вибраторами, и я присоединяюсь к компании, снова глядя на стол, когда официантка приближается, чтобы принять наши заказы. Я прошу баклажан с пармезаном и ещё один бокал вина, прежде чем остальные девушки сделают заказ, мой взгляд пристально смотрит на женщин, окружающих меня.
— Ты в порядке? — глаза Пейдж встречаются с моими с большим беспокойством.
— Конечно. Я в порядке. Разве я не хорошо выгляжу? Ты в порядке? Нам всем весело. Я в порядке. — Слова звучат настолько бессвязно, что все на мгновение замолкают. Я не хочу, чтобы они знали, что я отстаю. Мы профессионалы. У нас у каждой есть своё дерьмо. Меньше всего я хочу, чтобы они знали, что я не та самоуверенная рок-звезда, которой притворяюсь.
Рок-звезда.
Мой клитор пульсирует, и я на мгновение оглядываюсь на сцену, снова переводя взгляд обратно на стол. Боже, я, наверное, похожа на психа.
— Тьфу! Я ненавижу водку, — говорит Кассия, закрывая глаза, и выпивает порцию. Группа поворачивается к ней, когда она выпивает алкоголь большим глотком.
Я благодарна за отвлечение. Это удерживает мой взгляд от стола и от сексуального мужчины, который явно слишком стар для меня.
— У меня есть предложение, — произносит Мина, в её глазах светится блеск, как будто она собирается сказать что-то нелепое. — Я предлагаю вам четверым потерять свои визитные карточки на этой неделе. — На её лице улыбка такая широкая, что почти сверкает.
Мой желудок переворачивается, сердце начинает колотиться, откуда-то из глубины вырывается неожиданный смех.
Остальные девушки тоже смеются.
— Вы потеряете свои девственности, а затем расскажите об этом нам с Миной в баре, — говорит Пейдж, снова смеясь.
Кассия и Эмми подавили кашель и замялись. Знаете, движение, при котором вы скрещиваете и раздвигаете ноги снова и снова, как будто ваш мозг застрял на повторе. Они выглядят измученными.
Атлас заканчивает песню, и несколько человек аплодируют.
Мне тоже стоит аплодировать, да?
Опять же, возможно, мне просто стоит выглядеть слишком занятой, чтобы меня это волновало.
Это круто, правда?
Внезапно я становлюсь бесцельным волчком, каждое решение важнее предыдущего. Он может смотреть на меня, а я не хочу, чтобы он думал, что мне не нравится его музыка. Но почему это имеет значение? Я подымаю руки, чтобы поаплодировать, но девчонки смотрят на меня искоса, когда я понимаю, что он уже начал другую песню.
Чёрт.
— Да! — говорит Мина, хлопая в ладоши, как будто не видя моего внутреннего срыва. — Это, друзья мои, звук облегчения, который вы почувствуете, когда избавитесь от вишенок.
— Нет, спасибо, — говорит Кассия, отпивая ещё воды и широко раскрыв глаза.
 
— Последнее, чего я хочу — это секс на одну ночь в память о том дне, когда я потеряла девственность.
— Да, мне это тоже не кажется хорошей идеей, — отвечает Зои.
— Я серьезно, — говорит Мина. — Этот ретрит — прекрасная возможность для всех вас, но особенно для тебя, — говорит она, указывая пальцем на Эмми. Лицо Эмми ярко-красное, а её взгляд так сильно сузился, что кажется, будто она собирается взорваться. — Перестань смотреть на меня так, будто ты не понимаешь, кого я имею в виду. Парень, который починил свет на твоем крыльце.
— Дверь домика, — стонет Эмми.
— Дверь, свет, раковина, кого это волнует? — Мина смеется. — Какая разница.
— Я уверена, что он сможет починить и сантехнику тоже, — фыркает Пейдж.
Я игриво закатываю глаза, хватаю бокал Пейдж и отодвигаю его от неё.
— Я хочу сказать, что этот парень горячий, и он тебе нравится. Он здесь, и ты тоже. Ты никогда его больше не увидишь, так что подумай.
Эти слова адресованы Эмми, но я применяю их к себе, когда смотрю на Атласа, играющую другую песню. Он смотрит вниз, его бицепсы напрягаются при каждой ноте, а его обтягивающая белая футболка мало что оставляет воображению.
Почему я смотрю?
Неважно, как он выглядит. Меня он интересует только из-за его ранчо. Я должна пойти и сказать ему. У меня больше никогда не будет такой возможности, во всяком случае, в Нью-Йорке. Конечно, у нас есть множество ферм, но ни одной подобной такой, как на западе под такими каскадами гор. Я тоже могу воспользоваться моментом.
— Я вернусь через секунду, — молвлю я, вставая из-за стола. Я бросаю салфетку и иду к бару, заказываю ещё напиток и слушаю игру Атласа. Теперь он заметил меня… даже больше, чем заметил. Его глаза направлены на меня, как фары во время метели, устойчивые и сосредоточенные, согревающие меня изнутри. В душе я интроверт, и даже приехать сюда — это словно тридцать тысяч шагов за пределами моей зоны комфорта.
Я выпиваю второй бокал вина за ночь, а Атлас приближается ко мне.
Чёрт. Мне следовало порепетировать, что я собираюсь сказать.
— Если бы я не знал лучше, — говорит он позади меня, его теплое дыхание касается моей шеи, — я бы сказал, что ты пытаешься привлечь моё внимание. — Он хватает бутылку с длинным горлышком, стоящую передо мной, и садится на табуретку слева от меня.
Мы с Джимми смотрим друг на друга, как будто он подбадривает меня или что-то в этом роде, но сейчас я не могу этого понять. Я слишком взволнованна.
— Я думала над тем, что ты сказал, — отвечаю я, моё сердце колотится. — О ранчо. Если ты примешь меня, думаю, я заеду завтра.
Его лицо озаряется:
— Конечно, приезжай. Только надень что-нибудь, что можно испачкать.
Я пишу любовные романы, поэтому, конечно же, эта строчка звучит чертовски извращенно.
Я киваю и протягиваю руку, чтобы пожать его. Если я в чём-то и виновата, так это в этом. Этот момент, когда я с нетерпением жду, когда его большая, теплая, мозолистая рука поглотит мою.
Я встаю с табурета и возвращаюсь к столу:
— Тогда увидимся утром.
Он кивает, и меня охватывает пронзительное волнение. Волнение, которое я не знаю, куда перенести.
Когда я возвращаюсь к столу, там с девочками сидит шериф. Видимо, я пропустила что-то очень интересное.
— Значит, ты местная, — говорит Пейдж женщине в синем, чьи глаза сверкают серовато-зелёным, напоминающим мне мои собственные. — Не могла бы ты помочь мне найти место, где я могла бы разбить лагерь? Я провожу исследование для будущей книги, и мне просто нужен небольшой участок земли, где могу поставить палатку. Мне нравится по-настоящему испытывать то, что испытали бы мои персонажи.
Ладно, значит, я не единственная, кто посещает ранчо ради исследований. Я должна расслабься немного, возможно, это как раз то, что мне нужно. Посещение настоящего действующего ранчо. Место, где можно погрузиться ногами в грязь и сесть в седло. Место, где можно заарканить ковбоя.