Книга пятая. Завистливое смирение (СИ)
— А ты посмотри на размеры, — потыкал я рукой, — Такая куча народу, а зверей нет вообще. Сетей и прочих удочек мы тоже не увидели. Что им еще жрать? Помнишь, как на нас в первый день кинулись?
— Ну да, животных там почти не было, — охотно согласилась гномка, — Но вот фруктов и съедобных растений просто море!
— Вот поэтому они и озверели, — категорично подытожила загоревшая худая Саяка, одетая в некое подобие бикини, но со своей здоровенной нелепой шляпой, — И мелкие вон какие были. Да и разговаривали непонятно. Дикари-с!
— Не дай бо… не дай судьба так озвереть, — печально покачал головой я.
— А это что такое? — удивилась Матильда, тыкая пальчиком в сторону берега, противоположного тому, где мы высаживались.
Там был корабль. Огромный, деревянный, определенно нашедший свой последний приют на коварном зубатом камне, сейчас почти полностью скрывшимся в разломанном корпусе. Дыра там была такая, что хоть слона заводи. Несмотря на то, что выглядел остов судна не таким уж и старым, было видно, как основательно поработали над ним дикари — паруса ободраны, досок на напалубных конструкциях не хватало, а из разверстого чрева деревянного гиганта шли вручную сбитые мостки, организованные расхитителями. На берегу стояли несколько косых и кривых поделок под сараи, где лежали прикрытые от дождя обломки.
— Впервые вижу такую здоровенную штуку, — покачала головой рыжая копейщица, — Сколько тут? Девять мачт? Ну и громадина!
— Помянем бедных сожранных матросов…, - почесал затылок я, напоминая себе, что надо приобрести треуголку. Помолчав ради приличия минуту, я добавил, — Веритас, полный вперед. На Агабахабару!
— Слушаюсь, капитан!
Спустя час, валяясь расслабленной медузой на палубе с вновь залезшим мне на грудь Виталиком, я стал случайным слушателем диалога между бывшей ведьмой и бывшей наемницей.
— Саяка. Саяка-чаааан. Да не спи ты!
— Мм… что?
— Да я вот думаю… Мы три дня по острову бегали и в прятки играли. Ты видела хоть раз кости? Ну, в смысле крупные кости? Ну Мач же их называл каннибалами!
— Правильно делал. А костей я не видела.
— Почему правильно, если они не…? — недоумение в голосе Тами можно было черпать половником.
— Друида помнишь? — язвительно спросила Саяка, тут же получая очень быстрый ответ «нет!» от гномки. Затем, еще раз зевнув, великая мудрица продолжила, — Тами, мы плывем на перегруженном маленьком корабле. Мы не можем встретить несколько сотен потерпевших кораблекрушение в такой глуши, понимаешь?
— Э… Как не можем?
— Вообще не можем. Никак! — сухо отрезала мудрая волшебница, — Мач хороший. Слушай Мача. Если он сказал «каннибалы, дикари и варвары» — значит, так оно и есть, даже если так и нет! Это как друид, только остров!
Умная она у меня стала. Если где-нибудь осядем, позову замуж, обязательно.
Глава 3
«Драка — в морду»
«Лапать бабу на улице — 2 раза в морду»
«Кража — 3 раза в морду, все заберем, уйдешь голым»
«Убийство — В морду. До смерти»
«Всякая фигня противная — В морду по обстоятельствам»
«Неплатежеспособность — Один раз в морду равняется 20 000 канис»
«Пение и музыка в неположенном месте — Один раз в морду вполсилы, если красиво, два раза — если нет»
Прекрасный прайс-лист, он же перечень законов Агабахабары! Простой, ясный, не допускающий толкований. Нарушать преступления тут тоже не хочется, достаточно лишь взглянуть в полные любви и понимания лиц… морды местных коренных обитателей, чей основной заработок и хлеб насущный как раз составляет соблюдение закона и порядка на островах туманного и таинственного квадрата!
Попасть сюда, в это дивное царство музыки, разврата и вечного фестиваля, оказалось делом несложным, несмотря на рассказы, которыми нас стращала Мимика. Достаточно было воткнуться в плотную стену окружающего таинственный квадрат тумана, а затем просто проплыть её насквозь. У незнакомых с фишками данного места такое получалось далеко не всегда, так как компасы тут не работали, ветер постоянно менялся, а плыть надо было километров пять. И никакой тебе ориентации. Потому заходящие в квадрат Агабахабары корабли чаще всего и выходили, болезные, в ту же сторону, откуда пришли. Для прохода нужно было существо с хорошим голосом и еще более хорошим слухом, способное сориентироваться в этих туманах по отзвукам от издаваемых собой звуковых колебаний. Не знаю, как это работает, но Мимика нам не пригодилась — Веритас просто пропёр туман насквозь, начхав на ветер и туман, но кушая ману за троих.
Ну а там открылась Агабахабара — архипелаговое государство беззакония, творчества, наркотиков, свободного секса и огромного количества вилл пенсионеров преступного мира. Тропический рай, курорт, место вечного праздника, акватория с потрясающим богатством представителей животного и растительного миров, а также маленькая страна, предоставляющая усталому путнику «десять тысяч способов расстаться с деньгами в обмен на удовольствие и веселье». Ну, по крайней мере так было написано в брошюре, сунутой нам в руки, как только мы сошли со сходней!
Следующим мне в руки оказалась сунута карта островов, а нарисовавший её художник, определенно голодный, едва ли не рванул к ближайшей точке общепита с полученными за карту канис. Он был успешно пойман, с восторгом согласившись отдаться нам душой и телом за временную должность гида, а потом отпущен утолять голод. Через пять минут рисователь руками уже стоял рядом, сверкая глазами и дожевывая торчащую изо рта рыбину. Но при этом уже бубня!
И вот что он поведал нам.
Первое, что мы знали и до этого — в Агабахабаре не работали никакие активные умения. Даже «выбор дамы», который к жуткому огорчению Саяки, вырубился сам по себе, как только мы преодолели туманный барьер. Но вот почему мы можем совершенно об этом не беспокоиться в плане сохранности наших организмов, ценностей и корабля, ответ мы услышали только сейчас — куакарабилли.
Под этим странным словом уже довольно сытый художник имел в виду не таинственное проклятие, а местных жителей. Впрочем, они ему более чем соответствовали, являясь… минотаврами. Фиолетовыми минотаврами. С хоботом, конечно же. Офигенно сильными фиолетовыми минотаврами с хоботами и почти непробиваемой кожей. Такие дела. Эти товарищи тут жили испокон веков, а тут приплыли разные-всякие, попытались принести демократию, получили фиолетовым кулаком между глаз, и, как водится за разносчиками демократии, начали договариваться.
Договорились, откуда плавно вытекло второе — взаимодействие.
Рулят всем и вся в Агабахабаре куакарабилли. Когда я услышал это из уст успевшего приложиться к фляжке служителя искусств, то завращал жалом в поисках дурки, но отпустило довольно быстро — словесный понос, довольно конструктивного содержания, был прерван лишь на два больших глотка. Итак, они рулят. В чем это выражается? Только в соблюдении когда-то утвержденных правил. Минотавры, неторопливо бродящие тут и там, далеко не люди, эльфы, гномы и прочая гадость. Они живут очень долго и не любят спешить. Раз выработав взаимодействие, они поддерживают порядок вещей у себя дома в обмен на определенные товары и услуги, которыми их обеспечивают гости и резиденты.
Проще говоря, хоботастые — закон, порядок, персонал заведений, фермеры. Любое отступление от немногочисленных законов приводит к «в морду», что, вкупе с их реально слонячей силой, часто отправляет нарушителя сразу на кладбище. Выжил? Молодец! Только не думай, что фиолетовые здоровяки позволят отожрать очки здоровья и снова нарушать беспорядки. Запомнят, сделают выводы, память у них тоже слонячья. В следующий раз получишь «в морду» не один, а три раза, всего делов. А иначе с местной публикой нельзя, всё-таки, в Агабахабару стекаются сливки преступного общества и всякой другой мутной и гадкой публики — от «донов Карлеоне» в отставке до Пугачевой на пенсии.
Третье плавно вытекало из художника, уже выдувшего всю фляжку. Есть открытые острова, есть закрытые. Открытые — это местные Лас Вегас, Ибица, курорты и торговые зоны. Приходи, приноси денег, отдыхай или, как в случае Мимики Фуому — участвуй в конкурсах. Закрытые острова здесь место, где живут либо сами куакарабилли, либо те, кому они сдали какой-либо из сотен мелких островов архипелага в пожизненную аренду. Туда нельзя. Совсем нельзя. Иначе в морду.