Мои турецкие ночи (СИ)

-- Он просто пытается привлечь моё внимание, а я ему не мамочка, чтобы нянчиться, -- возмущаюсь я в разговоре с Асиёй. Та звонит мне, обеспокоенная совершенно несвойственным Малахитовым глазам поведением.
-- Просто жалко мужика, во все тяжкие пустился, -- вздыхает она, процитировав новость о пойманном Алихане в ходе полицейского рейда на запрещённые в Турции казино. – Его даже в обезьянник на ночь заперли. Представляешь, как он там сидел среди бомжей?
-- Бедны… Чёрт! Ещё раз, он взрослый, умный и самостоятельный человек, который через несколько месяцев станет мужем другой женщины. Не моя забота, что обоняние короля прострадало целую ночь!
И вот, через две недели существования между диваном и холодильником я всё-таки прибываю в салон красоты, где арендовала место последние два года. К сожалению, привычное кресло в общем зале уже заняла девушка с плетением афрокос, но зато хозяйка выделяет мне отдельную комнатку.
После публикации об этом в соцсетях ко мне выстраивается очередь из клиенток. Сейчас сентябрь, хлебный месяц, свадьбы по несколько в день, а я не привыкла отвергать возможность хорошо заработать.
Мысль о том, что вклад Алихана в мою свободу не должен пропасть, тоже свербит на задворках сознания. Я мысленно подгоняю список того, что нужно сделать: записаться в очередь в посольство, узнать, какие документы подавать, на какую визу претендовать – студенческую или визу талантов? Вкусив жизни на съёмочной площадке, почувствовав весь этот драйв, я хочу развиваться в этой области и дальше. Но мне мало просто накладывать грим, я мечтаю работать на масштабных проектах, создавать сложные образы и невиданных существ. Поэтому надо попробовать попасть на профессиональные курсы в Америке, откуда индустрия развлечений задаёт тенденции всему миру.
Ещё через две недели я снова почти своя в салоне и ко мне идёт нескончаемый поток невест-клиенток. Некоторых я готовлю для свадьбы уже во второй раз, что особенно приятно, хотя и необычно.
В понедельник с утра мы с Галей направляемся в турецкий ресторан на завтрак. Я уже насытилась местными продуктами, по которым тосковала за границей, и вот мне снова хочется позавтракать по-турецки.
Теперь это я наблюдаю, как у подруги восторженно расширяются глаза при виде бесчисленного количества тарелочек с различными закусками. Я не выдерживаю и хватаю лоснящуюся оливку и сваренное вкрутую яйцо.
-- И что, они каждый день так едят? – недоверчиво спрашивает подруга.
-- Только на семейных сборищах. – Поясняю я.—Давут обещал свозить меня в какую-то деревню, славящуюся именно благодаря своим завтракам, но всё закрутилось, и я так там и не побывала.
-- Кого я вижу, Снежана ханым! – Вдруг я слышу знакомый голос. – Не ожидал встретить вас здесь. Снова. – Потирая руки, улыбаясь, как Чеширский кот, к нашему столику приближается… Мой неудавшийся муж, Хакан!
  
Глава сорок шестая
 
-- Хакан-бей! Вот это сюрприз! – Изо всех сил улыбаюсь я. – Вы правы, это место действительно заслуживает той славы, которую имеет. Вот, знакомлю с турецкой культурой подругу. Возможно, вы её помните.
Галка вытаращивает глаза и тоже улыбается так, будто от этого зависит её жизнь.
-- Как дела у Алихан-бея? – спрашивает Хакан, стоя над нами. Он примеривается к стулу, но я не собираюсь приглашать его присесть.
-- Отлично, просто отлично! – свечусь я. – А у уважаемой Мелисе-ханым тоже всё в порядке? – Помню, что жена Хакана хотела уйти от него.
-- Замечательно! – Заверяет меня мужчина, но я вижу, как его руки сжимаются в кулаки.
-- Передавайте ей мои наилучшие пожелания в любом деле, которым она сейчас занята, -- усиленно хлопаю ресницами.
-- Сстерва, -- не может сдержать эмоций Хакан. – Так это ты надоумила её на развод! – яростно шипит он. – Продажная тварь! Ищешь нового спонсора после того, как тебя выкинул Кая? Я могу заплатить!
Я внимательно разглядываю, как надуваются у Хакана жилы на шее. Весной не было заметно, что надо лбом у него залысины, нос лоснится от жира, а белоснежная рубашка обтягивает рыхловатый живот. Или это я просто не приглядывалась? После безупречной внешности Алихана в любом мужчине я вижу только изъяны.
 
-- Горлышко не заболит так шипеть? – Ещё нежнее улыбаюсь я. – Как прошла операция по извлечению сокровища? Или подождал, пока всё выйдет естественным образом?
Хакан вцепляется в спинку стула и сжимает челюсти. Ноздри раздуваются от ярости.
-- Забираю свои слова обратно. Ты – ведьма с ледяными глазами! От тебя одни неприятности! Ты разрушаешь мужские жизни! Скоро твой Кая закончит в подворотне, а я выпью за это бокал отличного виски! Не вздумай приходить сюда, я всем расскажу, как ты запросто раздвигаешь ноги! – Он мрачно улыбается.
-- О, тогда у меня тоже есть неплохая история про бриллиант в куче... глины?
Хакан бормочет себе под нос проклятия на турецком, но вскоре яростно вздыхает и молча уходит обратно к своему столику, откуда за нашим светским разговором наблюдают несколько мужчин.
-- Пойдём отсюда! – шёпотом предлагает Галя, но я мотаю головой.
-- Он не заставит меня сбежать, подтверждая его слова.
Галя просит объяснить, о какой куче глины шла речь, и я рассказываю об одинаковых обручальных кольцах с бриллиантом в форме груши у меня и законной жены Хакана, а ещё о том, куда Алихан его запихал.
Подруга заливается хохотом, поглядывая на мужчину. Тот, конечно, понимает, о чём смех и заметно съёживается, втягивая голову в плечи.
-- А вот Алихан тебе кое-что покруче подарил! Квартиру!
-- Подарил свободу собой распоряжаться. Эту квартиру я теперь могу показывать как имущество, подавая документы для визы.
-- Ты твёрдо намерена не задерживаться здесь, да, Снег? – грустнеет Галя.
-- Зай, я уже встала в очередь в посольство. Полечу в Астану через две недели, там, говорят, быстрее смогу подать документы. Билет уже купила. Меня встретит брат Асии.
Спасибо стамбульской подруге, надоумила, что можно поехать в Казахстан, чтобы ускорить процесс. Дала телефон брата, который сам недавно был в американском посольстве на собеседовании.
-- Да не переживай ты так! Может, и не получится с визой, -- вздыхаю я, глядя на скорбное лицо подруги.
-- Всё у тебя получится. Всегда получалось! – Галка стряхивает с себя печаль и чокается со мной стаканчиком с чаем.
Дома вечером снова лежу с задранными вдоль стены ногами после праведно, за трудами проведённого дня. Привычно листаю ленту с жёлтой прессой, изучая, что ещё выкинул Алихан. В Ватсапе я у него снова в немилости, так что, приходится полагаться на домыслы писак. К моему удивлению, за сегодня ничего не произошло. Свой дом Али не покидал, ничего не происходило.
На следующий день также: радиомолчание и никаких вестей от папарацци.
И на следующий.
И ещё через день.
Ощущая что-то неладное, я пытаюсь дозвониться Алихану с маминого номера – ноль результата. Телефон вне зоны доступа.
Асия клянётся, что ничего не знает, её информаторы не в курсе.
Звоню даже продюсеру Ахмет-бею, и тот начинает причитать, что заканчивается монтаж фильма, скоро пора приниматься за озвучку, а до Али невозможно дозвониться. Ассистенты ездили к нему домой, но там им никто не открыл.
Давут буквально в панике. Не знает, где брат, хотя и старался не упускать его передвижения из виду.
Я не могу найти места. Работаю машинально, как робот. Отвечаю невпопад, иногда ловлю себя на середине нанесения праздничного макияжа и не могу вспомнить, о каком образе мы договаривались с клиенткой. Не могу есть, не могу спать. Каждую свободную минуту листаю ленту новостей, ожидая увидеть страшное.
Не хочу делиться с мамой своими переживаниями, но она видит, конечно, в каком я состоянии и понимает, что с Алиханом творится что-то не то. Она молча садится со мной на диван, притягивает мою голову к себе, и я реву, ощущая надвигающуюся беду.