Американец. Неравный бой
За бортом плещется вода, и блики света, проникающие в каюту через маленький иллюминатор, причудливыми узорами бегают по потолку. В изголовье кровати дверь, на нее обратил внимание, лишь когда кто-то за ней негромко протопал. Надо бы осмотреть себя, а то одеялами меня укутали как куклу…
Однако попытка пошевелиться ничем не заканчивается. Я банально не могу пошевелиться! Та-а-а-ак. Спокойно, лейтенант! Ну не паралич же разбил? Не может того быть… Хм, вообще-то грудную клетку что-то тянет, ограничивает в движениях. Не дергаемся, у нас, товарищ Артур, переломы есть и были. Просто тихонечко пытаемся подвигать пальцами. О, руки и ноги откликаются. Фух, все тело просто затекло от неподвижности. Сейчас начнется покалывание… Вот, уже руками полноценно двигать могу, посмотрим, что тут у нас с грудиной.
– Ой-ой-ой! Не шевелитесь, не шевелитесь! Товарищ майор! – Дверь в каюту стремительно распахнулась. Белым вихрем на меня налетела невысокая темноволосая девушка. За руки хватает, не дает двигаться. – Не шевелитесь! Вам нельзя! ТОВАРИЩ ВОЕНВРАЧ!
О’кей! Нельзя так нельзя. Чего так кричать? И за руки зачем хватать? Я смиренно подчинюсь всем указаниям, не хочется быть врагом своему здоровью. Нет, похоже, враждебность к самому себе проявить успел. Адский кашель рвет легкие изнутри, терпимая до этого боль обратилась в пылающий вулкан. Меня трясет, боль рвет меня на части. Я прямо чувствую, как ребра режут мою плоть!
– ТОВАРИ-И-И-ИЩ ВОЕНВРА-А-А-АЧ! – Медсестра изо всех своих девичьих сил держит меня за плечи, не давая согнуться. А так хочется! Все тело требует скрутиться, забиться в угол и перестать кашлять! Перестать чувствовать эту боль.
– Алиночка, душенька, держи его! Петя, за ноги его! За ноги! – В каюту протиснулись еще двое в белом. Низкорослый парень в потертой тельняшке и с удивительно мускулистыми руками схватил меня за ноги. Все, теперь не пошевелишься, не скрутишься. – Держите! – Третий присутствующий высокий статный мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой и усами на аристократическом лице быстро кольнул меня иглой в руку. Минуту ничего не происходило, то есть меня все так же трясло от кашля. Потом стало чуточку легче. Желание кашлять медленно ушло, дергаться и нервно метаться по постели – расхотелось. – Отпускайте… Алиночка, принесите товарищу питье. И по возможности бульончику. Есть хотите? – Киваю. – Прекрасно. Идите, Алиночка. Хотя постойте! Антибиотики ему через час колите. – Девушка несколько раз кивнула и молниеносно покинула каюту. – Петя, и вы свободны. Спасибо вам, голубчик.
– Да не за что, товарищ военврач!.. Ох, ну и пассажиры на «Каманине», один лучше другого, – крякнул матрос, уходя из каюты.
– Чего же вы так, голубчик? Беречь себя надо! – сокрушенно покачал головой доктор, аккуратно отодвигая край одеяла. – Ну вот, сместили весь каркас…
Ох, ты ж ё-мое! На груди – прошитый нитями щиток. Эти нити прошивают меня! Я чувствую! А из бока трубка какая-то торчит! Ох господи!
– Что это?..
– Каркасная шина и дренаж… – аккуратненько двигая края каркаса, заговорил доктор. В груди что-то неприятно зашевелилось. – Не волнуйтесь так, вас никто изнутри не ест. Каркас на этих ниточках держит ваши переломанные ребра в подвешенном состоянии. – А сам внимательно осматривает результат своих движений, легко тычет пальцем в открытые участки грудной клетки и наблюдает за моей реакцией. – Дренажная трубка введена вам в легкие и отсасывает жидкость вот в этот сосуд. – Из-под койки доктор извлек стеклянную банку, заполненную наполовину отвратной субстанцией. – Не морщьтесь, это не так страшно, как кажется. Поправим трубочку, и-и-и… готово… Слава богу, на рентген вас опять не надо отправлять, ничего серьезного не натворили!.. Чего же вы так взволновались? Не бойтесь, молодой человек, ничего страшного с вами не сделали. Ни шина, ни дренаж вреда вам не нанесут, если вы сами не начнете совершать глупости!.. Хе-хе!.. Вы, главное, знайте, что эта шина удерживает вашу грудную клетку в фиксированном положении, и поэтому шевелиться категорически нельзя. По крайней мере, дня два-три придется потерпеть! У вас ведь целых семь сложных переломов!.. А теперь не говорите и не дышите!
Послушав меня доисторическим стетоскопом, похожим на дудочку, доктор быстро попрощался и свалил. Ну да, дела не ждут – из коридора уже дважды заглядывали и просили доктора поскорее уделить внимание другим пациентам. Но зато вскоре вернулась девушка с большим подносом. Дурманящие запахи породили во мне яростное желание срочно подкрепиться!
Перед приемом пищи пришлось выпить стакан зеленой жидкости, сильно пахнущей эвкалиптом, мятой и еще какими-то знакомыми травами. Потом Алина неторопливо покормила меня с ложечки. Маленькую тарелочку бульончика мне скармливали целых пятнадцать минут!
– Вот и все, – удовлетворенно улыбнулась девушка, отставляя опустевшую тарелку.
– Алина, тебя ведь так зовут? – Буду дружелюбным и попытаюсь добиться полного удовлетворения. Одного бульончика мне категорически мало…
– Д-да… – На щеках милой медсестры появился румянец. Та-а-ак, есть эффект! – Алина Кюрчева.
– Алина, очень красивое имя… – Улыбаемся в ответ, нельзя дать девушке расслабиться. – Могу я попросить тебя об одном очень интимном одолжении?..
Медсестра раскраснелась. Скомкав подол халата, смущенная дева потупила взор и пролепетала:
– М-м-можете…
– Принеси мне нормальной еды. Да побольше. – Такого поворота собеседница не ожидала. Ступор! Смотрит на меня круглыми глазами и молчит. А потом как захохочет! Меня самого наш краткий разговор рассмешил, но я сдержался. Страх закашляться и опять пасть в бездну боли крепко держит все в своих руках…
– Ой! Товарищ первый лейтенант, нельзя вам…
– Кто сказал? Желудок, кишечник, пищевод – вроде бы целы. Так, ребра поломаны, но есть-то можно? Или я чего не знаю?
– Что вы, что вы! Никаких проблем с внутренними органами, кроме легких… Ну, еще у вас кровопотеря была большая, мы вам пункцию делали… И все… – задумалась Алина. Сильно задумалась, даже брови нахмурила.
– Я очень сильно хочу есть. Пища помогает мне гораздо быстрее восстанавливаться. – Рубим правду-матку и добиваем логикой. – И тем более большая кровопотеря была. Надо срочно восстанавливать утраченные силы и кровь! Ну, сама-то как думаешь, наестся ли тарелочкой бульона солдат вроде меня?
– Хм… Хорошо. Будет вам покушать! – И смылась быстрее ветра. Только дверью в каюту осторожненько хлопнула.
В последний момент, перед тем как дверь закрылась, краем глаза заметил, как в коридоре девушка остановилась. Почти у самых дверей. Так, словно ей преградили дорогу… Но никто не говорит, тихо… Хм… Не нравится мне все это. Стоп, а где мои вещи? Бли-и-и-ин! Ни фига нету! Может, под кроватью? Ай, ай-ай-ай! Нельзя так дергаться… Блин, кажется, моих вещичек тут нету!..
Стоп! А где могут быть остальные члены нашего «рейда» по вражеским тылам? Ладно, «местные» сами по себе, а вот мой брат и Юра – под моей опекой. За них я несу ответственность! Я их защищаю. Но где они сейчас? На борту «Каманина» или нет? Вдруг их загребли энкавэдэшники и увезли в неизвестном направлении?.. Твою-у-у м-м-мать!..
– Тук-тук!.. Привет отдыхающим! – Слава тебе господи! Сергей! Собственной персоной! И Юра тоже… – Тесновато у тебя тут… М-да… Зато отдельно лежишь! – Брат и друг в темно-синих халатах, надетых поверх больничных сорочек, шлепая тапочками, зашли в каюту. Голова брата перемотана аккуратной повязкой, у друга забинтована кисть левой руки.
– Здарова! – Юрец протискивается в каюту и пожимает мне руку. – Ты как тут?
– Нормалек. Кости срастутся. Это вы Алину остановили? – киваю на дверь.
– А? Алину? Медсестру-то? Ага… Уже познакомился? Она сказала, что ты только проснулся. Ишь ты, скоростной какой! – Иванов, присев на край кровати, замахнулся, чтобы толкнуть меня в плечо, но остановился. Дружеский жест может выйти боком. – Кхем… Ну, короче – молодца.
– Юрец, что у тебя с рукой?