Леди полуночи

К тому времени, когда вальсирующие отплыли в сторону, весь зал пришел в движение. Теперь он пробирался через толпу, потеряв Кэти из вида. Сердце отчаянно колотилось, угрожая выскочить из груди.
– Сэмюэл!
Торн развернулся на каблуках.
Это она! Приподнявшись на цыпочки и вытянув стройную шею, Кэти высматривала его поверх голов.
Он сменил направление, взяв вправо, и остановился, не дойдя до нее двух шагов.
Стоял и ждал с комком в горле, засветится ли радостью ее лицо.
Нет, ничуть! И глаза не оживились. Ни малейшей искорки радости он не заметил в них.
И тут она сделала то, что полностью окупило все его страдания не только за прошедшую неделю, но и за целую жизнь до нее: порывисто бросилась ему навстречу.
– Сэмюэл, это ты!
Кейт все никак не могла прийти в себя. Он заставил ее нервничать, заставил ждать целую неделю, а теперь вдруг появился вот в таком обличье. Господи, как же он красив… немыслимо, невероятно!
Она могла поклясться, что модные гессенские сапоги делали его выше на целый фут. В тесно пригнанном черном сюртуке его плечи казались еще шире. Если бы она начала описывать, как облегают его бедра бриджи из воловьей кожи, у нее началось бы головокружение.
Волосы у него была аккуратно подстрижены и слегка тронуты помадой. Даже с расстояния вытянутой руки до нее доносился чудесный аромат – смесь запахов кожи, одеколона и свежего полотна, так гармонично сочетавшихся с его мрачной мужественностью.
Вокруг него витала особенная атмосфера… нет, не элегантности и утонченности, а скорее уверенности в себе, целеустремленности, хотя лицо его оставалось таким же суровым, а взгляд голубых глаз – ледяным. Но за всем этим, в глубине билось жаркое пламя.
– Могу я пригласить вас на танец? – услышала Кейт и вздрогнула всем телом от бархатного звучания этого низкого голоса.
– Полагаю, можете.
Что за игру он задумал? Им надлежит делать вид, что не знакомы? Но ей сейчас ничего не хотелось так, как оказаться в его объятиях…
Но Кейт понимала, что должна принять правила игры, поэтому чинно подала ему руку. Когда они вышли на паркет, сердце у нее замерло.
Они встали лицом друг к другу, и его рука легла ей на спину между лопатками. Ни один мускул у него не дрогнул, когда Кейт шепнула:
– Выглядишь потрясающе.
Она ждала, что он что-нибудь скажет по поводу ее платья или прически, но не дождалась. Выражение его лица было напряженным и каким-то неуверенным. Что бы это значило?
– Я так скучала по тебе!
Торн повел ее в вальсе. Сбиваясь и запинаясь, они протанцевали несколько тактов, но он так и не проронил ни слова.
– Сэмюэл, ты… передумал?
Он захлопал глазами, явно не понимая, о чем она.
– Насчет чего?
– Насчет меня.
Он нахмурился, явно возмущенный ее сомнением.
– Нет.
Кейт ждала дальнейших заверений, но Торн молчал, и она занервничала, не в силах понять, в чем дело. Но что-то было не так.
– Если тебе здесь не нравится, не смею задерживать, – проговорила она, явно обидевшись. Но Торн опять ничего не ответил – лишь нетерпеливо вздохнул и посмотрел в сторону оркестра.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? Я ждала тебя всю неделю, надеялась… Не могла поверить, что ты мог вот так просто бросить меня. И вот ты наконец здесь…
– Я здесь уже несколько часов.
– Чего же так долго не приходил, чтобы найти меня? Тебе было стыдно? Чувствовал себя неуверенным? – У нее дрогнул голос. – Ну хоть посмотри на меня!
Торн резко остановился.
– Черт! Ничего не получается. – Он оглядел зал в поисках выхода. – Нам надо поговорить где-нибудь наедине.
Кейт постаралась обуздать свои страхи, но те ей не подчинились, а, наоборот, ощерили клыки.
Возможно, это ее новый статус леди давит на него. Может, он решил, что не вписывается в ее жизнь.
– Сюда, – указал Торн на ближайшую дверь.
Кейт последовала за ним. Выйдя из зала, они длинным, отделанным панелями коридором дошли до знаменитого средневекового зала сэра Льюиса, в котором тот выставлял коллекцию старинного оружия и боевых доспехов.
 
– Здесь нам никто не помешает.
Она мысленно согласилась с ним. Вдоль стен узкого зала, как на часах, разместилась целая коллекция – никак не меньше полудюжины – доспехов. Еще пара боевых панцирей, как эскорт рыцарей короля Артура, торжественно возвышались по бокам красного плюшевого ковра.
Зал освещался только двумя канделябрами, установленными в разных концах зала. Блики света слабо мерцали на полированных поверхностях средневековых лат, на мечах и копьях.
Обстановка была то ли жутко романтичная, то ли просто жуткая.
Сэмюэл подвел Кейт к каменной скамье, установленной в нише, и усадил на нее. От холода Кейт охватила дрожь.
Он сел рядом.
– Кэти, позволь, я объясню.
– Будь добр. Если ты уже несколько часов как приехал в Саммерфилд, почему сразу не пришел ко мне? Почему заставил ждать весь вечер?
– Хочешь знать правду?
– Всегда хочу!
– Потому что я не умею танцевать. У меня было время разучить только вальс. Я не мог подойти и пригласить тебя на гавот или сарабанду. Мне, как последнему идиоту, пришлось дожидаться в библиотеке, когда оркестр заиграет танец, который я умею танцевать.
У нее сердце перевернулось в груди.
– О!
– Даже он у меня не получается. Это труднее, чем маршировать, правда ведь? Пейн говорил, что нельзя смотреть под ноги, но…
– О, Сэмюэл!
– Но ты такая… такая красивая, что все мысли вылетели у меня из головы.
Теперь все обрело смысл. Это объясняло напряженное и неуверенное выражение его лица и нежелание говорить и даже смотреть на нее. Он сосредоточенно считал шаги, и ему было не до галантности.
Так, значит, Торн обратился за содействием к лорду Пейну? Но Сэмюэл терпеть его не мог. Можно себе представить, чего ему стоило попросить Колина научить его танцевать!
Боже! Он мог бы написать о своей любви пятифутовыми буквами на склоне горы рядом с «Длинным человеком» из Уилмингтона, и это не стало бы настолько очевидным.
Ясные голубые глаза, мерцавшие в темноте, поймали ее взгляд.
– Посмотри на меня, на идиота, который так привязался к тебе, Кэти, на стоеросовую дубину, которая не в состоянии сосчитать в уме, сколько будет два и два, и сказать тебе, что ты прекрасна. Что ты творишь со мной?
– Я люблю тебя, глупый! И крепче с каждой минутой. – Она уткнулась лицом ему в грудь, слушая, как громко и уверенно стучит его сердце. – Я знаю, что ты любишь меня, хотя ни разу и не выразил свою любовь словами. Но это и не нужно – я и так чувствую.
Он судорожно вздохнул.
– Кэти, ты знаешь, какую жизнь я вел: брутальную, полную лишений, крови и жестокости, – поэтому даже не представляю, как смогу быть нежным с тобой. Ты говоришь, что я люблю… но я ни в чем не уверен. Я даже не понимаю, что означает это слово, не понимаю, как человек вроде меня может чувствовать такое.
– Да не волнуйся ты так – мне не нужны слова.
– Тем не менее кое-какие слова я все же приготовил. – Торн пристально посмотрел на нее, и от взгляда этих пронзительных голубых глаз ее сердце замерло. – Любовь – это одна душа, которая живет в двух сердцах.
– Сэмюэл, ты… – Кейт задохнулась. – Это же прекрасно!
– Это не я придумал – Аристотель.
О, так он, оказывается, стал читать! Для Кейт это было как бальзам на душу.
– Я никогда не думал, что греческая философия может быть столь познавательной. А эти слова показались мне особенно правильными. – Торн взял ее за плечи и притянул к себе. – Как никакие другие. Мне кажется, что свою душу, какой бы она ни была, я отдал тебе двадцать лет назад. А теперь, когда мы целуемся, ты каждый раз возвращаешь мне ее по крохотному кусочку.
Она ткнулась ему в щеку и вдохнула аромат свежевыбритой кожи – бритвенного мыла и его естественного запаха с легким намеком на одеколон.
Торн поднял голову.