Леди полуночи

Ей пришли на память слова Торна: «Если бы весь прошедший год я не считал тебя леди, то, уверяю, между нами все сложилось бы по-другому».
– Теперь, когда поверенные подтвердили мое родство, вам совсем ни к чему… придумывать какой-то другой способ, чтобы дать мне имя Грамерси, – добавила Кейт.
– Вы имеете в виду – жениться на вас?
Она кивнула. В первый раз они высказали эту идею вслух.
– Для вас это большое облегчение, я думаю. – Его глаза потеплели. – Что касается меня, то я не относился к этому как к жизненному краху.
Она съежилась, понадеявшись, что не нанесла ему обиду. Как ей показалось, Эван не испытывал к ней романтических чувств, однако… однако, после вчерашнего, что знает она о мужских чувствах?
– Извините, – пробормотала Кейт. – У меня и в мыслях не было, что я… что мы…
Эван принял ее неуклюжие извинения, успокаивающе помахав рукой.
– Кейт, теперь у вас появится огромное количество возможностей. Перед вами откроются все двери. Капрал Торн, может, и отличный парень: побеспокоился, чтобы предоставить вам защиту, – однако вам надо будет выбрать себе более достойного мужа. Вы заслуживаете лучшего.
– Я в этом совсем не уверена, – со вздохом ответила Кейт.
– Капрал Торн! А вот и вы наконец.
Торн низко поклонился.
– Миледи!
Леди Райклиф собственной персоной встретила его на пороге нового богатого особняка в Мейфэре.
– Будьте как дома. – Ее сияющее улыбкой лицо обрамляли выбившиеся из прически пряди цвета меди. – Рада видеть вас. Брам ждал вашего приезда. Теперь, когда привезли малышку, он опять живет в бабьем царстве.
С верхнего этажа донесся пронзительный детский вопль.
Леди Райклиф, наклонившись, стиснула переносицу пальцами, а когда снова подняла голову, на губах ее играла усмешка.
– Судя по всему, маленькая Виктория тоже жаждет поздороваться с вами.
– Я ее разбудил? – забеспокоился Торн.
– Нет-нет. Она не любит спать. – Леди Райклиф махнула рукой в сторону гостиной. – Не подождете ли Брама там? Мне очень жаль бросать вас в одиночестве, но прежняя нянька ушла от нас, а новую пока не наняли.
Она тут же исчезла, а Торн остался нелепо стоять посреди комнаты, оглядывая следы благородного беспорядка: несколько подушек было разбросано по полу и пахло… странно.
Ему с трудом верилось, что это дом лорда и леди Райклиф. Сам Райклиф родился и вырос в семье военного. Командовать для него было так же естественно, как дышать. Что же касается его жены… она была весьма предприимчива. В Спиндл-Коув.
Хоть слуги-то у них есть?
Словно услышав его мысли, кто-то громко гаркнул с порога:
– Господи! В доме настоящий бардак. Тебе что, никто не предложил выпить?
Торн обернулся и, увидев направлявшегося к нему Райклифа, поклонился.
– Милорд!
– Дома – просто Брам, – отбросил Райклиф церемонии, протягивая обе руки: левую – со стаканом бренди, правую – чтобы поздороваться. – Рад видеть тебя.
Торн бокал принял, но от рукопожатия уклонился: правая рука по-прежнему оставалась неподвижной, хотя чувствительность начала понемногу возвращаться.
Сделав глоток, он поднял глаза на Райклифа и отметил, что последние месяцы и новое отцовство значительно изменили его облик. Одно было совершенно ясно – ему нужно срочно уволить своего камердинера: уже давно перевалило за полдень, а Брам был все еще в жилете и неглаженой сорочке. На взгляд Торна, выглядел он измотанным, но это была совершенно другая усталость, не та, что сопровождала его во время изнурительной военной кампании.
В комнату вернулась леди Райклиф с пронзительно вопящим ребенком на руках.
– Прошу прощения, она у нас немного капризна: ее никто не может успокоить, – так что никому в доме не удается хоть немного поспать.
– У меня на руках она быстро засыпает, – заметил Райклиф. – Давай ее сюда.
С видимым облегчением жена передала ему ребенка и повернулась к гостю.
– Ей всего два месяца, а уже папина дочка. Боюсь, мы еще с ней намучаемся. Очень надеюсь, что вы приехали в город не для того, чтобы провести время в тишине.
 
– Да, миледи, вы правы: я здесь по делу.
Сейчас Торн был рад любому способу отвлечься: даже плачущему ребенку, – все лучше, чем сидеть в одиночестве, жалея себя и занимаясь самобичеванием.
– Займись делами, – сказал жене Брам. – Я ее подержу. А тебе нужно позаботиться об обеде.
– Уверен, что она не помешает? Я еще должна проверить комнату для капрала наверху.
– Не волнуйся, сейчас успокоится, – ответил Брам. – Пошли, Торн, обсудим наши дела в библиотеке.
С пронзительно вопившей дочкой на руках и стаканом бренди Райклиф, пятясь, вышел из гостиной. Торн вслед за ним пересек коридор и вошел в богато отделанную библиотеку.
Брам ногой захлопнул за ними дверь, поставил стакан на письменный стол, поудобнее устроив малышку на руках, и принялся ее укачивать, расхаживая из конца в конец комнаты. Сохранившаяся после ранения хромота придавала его шагам какой-то странный ритм.
Перехватив любопытный взгляд Торна, Райклиф пояснил:
– Иногда хождение помогает.
Но явно не всегда: ребенок продолжал кричать. Брам, тихо выругавшись, закатанным до локтя рукавом сорочки вытер вспотевший лоб.
– Я все еще твой командир, так что не вздумай рассказать Сюзанне, чем я тут занимаюсь. Это приказ.
С этими словами он окунул мизинец в стакан с бренди и сунул затем в рот ребенку. Малышка Виктория тут же замолчала и с видимым удовольствием принялась сосать палец.
– Господи, помоги! – пробурчал Брам, глядя на дочь. – Представляю, сколько мороки будет с тобой, когда тебе исполнится шестнадцать.
Он перевел дух и посмотрел на Торна.
– Итак. Ты уверен, что хочешь этого?
– Хочу чего? – осторожно спросил Торн.
– Почетной отставки. Не ребенка же, конечно. Хоть она и громогласна, я не собираюсь с ней расставаться.
– Ну разумеется. – Торн откашлялся. – Отвечая на ваш вопрос… Да, милорд. Я уверен.
– Прекрати ты эти придворные расшаркивания! Я спрашиваю тебя не как лорд слугу и даже не как командир подчиненного, а как друг – друга. – Малышка выпустила отцовский палец изо рта, явно задремав, и Райклиф, продолжая ходить по комнате, только теперь медленно, заговорил шепотом: – Я должен быть уверен, что тебе действительно этого хочется. Ты мог бы сделать отличную карьеру в армии. Я занимаю высокий пост, поэтому могу с легкостью выхлопотать тебе офицерский чин, лишь пожелай.
Эти слова заставили Торна задуматься. То, что предлагал Райклиф, трудно было назвать мелким одолжением. Если принять офицерский чин, это позволит ему занять высокое положение в обществе и иметь приличное жалованье до конца своих дней, а значит, и содержать семью.
– Это большая щедрость с вашей стороны…
– Ни слова о щедрости. Это всего лишь жалкая компенсация. Ты спас мне не только ногу, но и жизнь, не говоря уж о том, что годами служил верой и правдой.
– Я выполнял свой долг. Теперь мне стало тесно в Англии, не то что раньше. Хочется простора. И поменьше цивилизации.
– Значит, отправляешься в Америку. Чем будешь заниматься?
Торн пожал плечами.
– Для начала заделаюсь траппером. Денежное занятие, я слышал.
– Вне всякого сомнения, тем более что у тебя талант выслеживать дичь. – Брам покачал дочь. – Никогда не забуду, как в Пиренеях, имея при себе лишь штык, ты поймал… Что это было, напомни?
– Сурок.
– Да, сурка. Жилистого и вонючего мерзавца. Будь уверен, я еще не скоро закажу жаркое из сурка, но в тот момент вкус у него был роскошный. Еще бы, это же было первое настоящее мясо за две с лишним недели. – Райклиф кивком указал на свои конторские книги. – Могу ли я предложить тебе некую сумму? Позволь мне сделать такую малость. Мы назовем ее ссудой.
Торн покачал головой.
– Я отложил деньги впрок.
– Понятно. Ты, как всегда, горд и упрям и не желаешь никому быть обязанным. Что ж, это достойно уважения, но тогда прими подарок. Другу от друга. – Он указал глазами на длинную блестящую винтовку, лежавшую на каминной полке. – Она твоя. Это последнее творение сэра Льюиса Финча.