Леди полуночи

– К сожалению, не могу. Я пришла поговорить один на один, потому что нам нужно кое-что прояснить. Уже вся деревня говорит о нашей помолвке. Все спрашивают меня, как это так получилось, и я не знаю, что сказать. Мужчины ведь, наверное, тоже вас спрашивают, и что вы отвечаете?
Торн пожал плечами.
– Ничего.
– Ну конечно! Как я могла забыть? Никто даже не рассчитывает на то, что вы заговорите. Вы ведь у нас капрал Молчаливый. Но существует большая разница между вами и…
Ее прервал крик, донесшийся с наружной стороны стены.
– Товьсь! Три… Два…
Раздался хлопок, потом что-то вжикнуло, засвистело, и через две секунды все услышали шлепок.
– Надо добавить песок на противовес! – крикнул сэр Льюис мужчинам. – У нас почти получилось.
– У женщин все по-другому, – продолжила мисс Тейлор развивать свою мысль. – Им важна любая мелочь: как посмотрел, что сказал, чего не сказал, но передал жестом, – словом, все. Я не умею лгать, поэтому предпочитаю придерживаться правды. Мы объявили о помолвке вчера. Впервые поцеловались по дороге из Гастингса. У нас…
Он жестом остановил ее.
– Подождите. Вы и людям про поцелуй рассказывали?
Кейт вспыхнула.
– Вообще-то нет, пока. Но думаю, что должна. Они очень недоверчивы. Никто не верит в то, что у нас были ухаживания. – Ее взгляд уперся в дерн под ногами. – О, как это все ужасно! Не надо было соглашаться на это.
– Если для вас это так мучительно, разорвите помолвку.
Кейт изумленно воззрилась на него.
– Я не могу: меня сочтут ветреной или даже корыстной. Что это за женщина, которая вечером объявляет о своей помолвке, а на следующий день бросает суженого только потому, что изменились обстоятельства?
– Многие именно так бы и поступили.
– Ну, я к таковым не отношусь.
Торн прекрасно это знал.
– Грамерси действительно могут оказаться моими родственниками, – продолжила Кейт. – Мне хочется, чтобы они узнали меня получше и полюбили такую, какая я на самом деле. Я не из тех, кто выходит замуж ради выгоды. Пока мы будем лгать, пусть и по мелочам, я буду чувствовать себя отвратительно.
Торн нахмурился: она что, хочет, чтобы он вел себя как пылкий влюбленный? Он запретил себе такое поведение с ней и не знал, как изменить ситуацию.
Торн уже открыл было рот, чтобы ответить, но тут из-за стены снова донесся вопль:
– Товьсь!
А потом отсчет – три, два…
Катапульта опять выстрелила. На этот раз, после нескольких секунд тишины, Торн услышал отдаленный всплеск воды.
– Уже лучше! – вслед за этим раздался голос сэра Льюиса. – Усилие достаточное, а вот направление не рассчитали. Мне нужно отладить механизм.
Торн заговорил, когда голоса стрелков умолкли.
– Давайте решим, о чем станем рассказывать.
– Во-первых, какие у нас планы после свадьбы. Предположительно, вы собираетесь отправиться в Америку.
– Я действительно собираюсь в Америку. Так что, предположительно, вы едете со мной.
– Мы поедем в Нью-Йорк? В Бостон?
– В Филадельфию, но только чтобы собрать припасы. У меня есть план – получить участок земли в Индиане.
– В Индиане? – Она поморщилась. – «Индиана» звучит как-то… примитивно.
Из того места, где они стояли, в просветах между развалинами Торн мог видеть сверкающую аквамариновую поверхность бухты и ширь пролива за ней. Судя по всему, перспектива открытых пространств не так привлекала Кейт, как его. Он уже давно запланировал получить собственный надел и прикипел к этой идее настолько, что временами представлял, как копается в земле и комья рассыпаются у него в руках. Это будет богатая земля, пригодная и для пахоты, и для охоты, и для строительства. Она даст ему истинную свободу и возможность самому строить жизнь.
– А где мы будем жить? – продолжила выстраивать легенду Кейт.
– Я построю дом.
– А что будет с моей музыкой? Я не смогу ее бросить: это все знают, – так что придется придумать что-нибудь правдоподобное.
– Я так понимаю, пианино у вас есть. – Он пока не представлял, каким образом инструмент можно перевезти в глубь лесов, но транспортировка – дело десятое.
 
– А ученики?
Торн нетерпеливо отмахнулся:
– Появятся дети, в конце концов.
– Я преподавала дочерям герцогов и лордов, а теперь что, буду учить соседских?
– Нет, я имел в виду наших – наших детей.
Ее брови полезли на лоб, и прошло довольно много времени, прежде чем она обрела дар речи.
Он не стал извиняться за намек.
– Теперь поговорим обо мне. Все знают, что я ни одной женщине не сделал бы предложение, если бы частью договора не была постель.
Щеки у нее стали пунцовыми, а Торну вдруг предстала живая, яркая картина, как они лежат вдвоем в свежесрубленной хижине, на набитом соломой матрасе, укрытые стеганым покрывалом. Он зарывается в ее нежное тело, не обращая внимания на холод и вой волков. От аромата ее волос его тянет в сон.
Картина воспринималась как райское видение, и, стало быть, все это недостижимо. К тому же, как ему представлялось, ее не привлекают подобные романтические ситуации.
– А как же любовь?
Торн удивился.
– А что любовь?
– Вы хотите сказать, что любите меня? Иначе как воспринимать разговоры о детях, которые у нас появятся? Как поверить, что вы способны играть и смеяться вместе с ними, открыть для них эту каменную пещеру, которую вы называете своим сердцем?
Торн не считал возможным даже говорить на эту тему, иначе признался бы давно, еще несколько месяцев назад.
– Нет нужды вовлекать во все это любовь.
– Но мне это нужно.
– Мисс Тейлор…
– Тогда ничего не получится. – Она потерла бровь. – Никто не поверит, что я согласилась бросить подруг, работу, свой дом и свою страну. И ради чего? Пересечь океан и поселиться на краю света с человеком, который не понимает, что такое любовь? В Индиане?
Торн взял ее за плечи и заставил взглянуть ему в лицо.
– Мы совсем не подходим друг другу. Я это знаю. Может, у меня никогда и не получится сделать вас счастливой. Мне это тоже известно. И не надо лишний раз напоминать о том, что вы заслуживаете большего.
Ее взгляд смягчился.
– Извините. Мне так жаль! Не нужно было говорить…
– Приберегите извинения для других. Вы сказали правду, а я просто согласился.
– Нет-нет. Мне непереносима мысль, что я… – Она потянулась к нему.
Святый боже! Прежде чем Торн успел увернуться, отступить назад или схватиться за меч, она приложила руку в перчатке к его щеке. Ладонь оказалась теплой и шелковистой. Прикосновение потрясло его до глубины души.
Когда она заговорила, ее голос был тих, но звучал решительно.
– Вы ничем не ниже меня. Я никогда так к вам не относилась.
«Да-да, ты не стоишь ее, – напомнил он себе, пытаясь бороться с запретным блаженством, растекавшимся по жилам. – И даже не смей воображать, что сможешь лежать на ней, или корчиться у нее за спиной, или глубоко зарыться в нее, пока она…»
Проклятье! То, что он смог всего лишь подумать об этом, – так грубо и отвратительно. Он не заслужил даже такой мимолетной ласки. Ее жест был признанием вины и выражением извинения. Если он воспользуется им к своей выгоде, это будет чем-то дьявольским.
Торн давал себе в этом полный отчет.
И все равно, обняв, привлек ее к себе.
– Вы беспокоитесь, что ранили мои чувства?
Кейт кивнула.
– У меня их нет как таковых.
– Я знаю.
Потрясающе! Он подивился ее безрассудству. После всего, что наговорил ей, она за него переживала? В этой маленькой хрупкой женщине живет огромная любовь, которую она тратит на своих учениц, дворняжек и на не заслуживавших такой милости грубых скотов, подобных ему. Ему даже стало интересно, как можно жить с такой яркой, пульсирующей звездой в груди. Как она выживает, сосуществуя с ней?
Если он крепко поцелует Кейт и задержит в своих объятиях, перетечет ли в него какая-то часть ее тепла?
– Подожди! – вдруг глухо донеслось издали. – Остановись! Не сейчас.