В оковах пропасти (СИ)

*Крик-топот* — Раздались подозрительные звуки, заставившие женщину вздрогнуть и приглушить телевизор.
Теперь шум поступал не со стороны окна, как случалось ранее, а имел источник в самом доме, где проживала семья Ли (Фамилия). Звуки борьбы доносились от соседей сверху, однако продлилось это недолго. Потом за окном промелькнула тень падающей фигуры, и на улице послышался громкий удар. Его сразу подхватила сигнализация автомобиля, не предвещая ничего хорошего.
Несколько помедлив, Нинг поднялась с дивана, просеменила к окну и осторожно взглянула вниз. Там открылся довольно жуткий вид разбитой машины и лежащей на ней молодой девушки. Её тело было местами окровавлено и даже изломанно, тем не менее, женщина смогла признать в несчастной свою соседку. Та въехала в дом совсем недавно, и только на прошлой неделе приходила с парнем к ним в гости, чтобы познакомиться.
— Ах… — Поражённо вздохнула домохозяйка.
Кроме того, на улице уже больше трёх часов продолжали происходить ужасные вещи. Вдоль дорог бродили жители города, но многие из них были ранены, либо едва перебирали ногами. Они неплотной толпой заполонили весь проспект, а в их рядах присутствовали как обычные офисные рабочие, так и врачи, полицейские или даже пожарники. Другие — внешне здоровые люди, оказались вынуждены с криком бежать и прятаться, что удавалось далеко не каждому. Одичавшие соотечественники бросались на них со всех сторон, встречали прямо за дверьми магазинов или домов, и могли собственным телом пробить окно автомобиля. Находиться сейчас на улице являлось равносильно самоубийству.
Обратив своё внимание на упавшую девушку, близстоящая масса ринулась к её телу, однако от их мотивов стыла кровь в жилах. Люди грубо стянули брюнетку с машины и начали зубами рвать нежную плоть, подобно голодным шакалам. Поэтому, когда раздался звонок от мужа, Нинг не смогла сразу ответить. Руки женщины дрожали, а лицо бледнело.
— Хуан, ты в порядке? Что… Что происходит в городе, и когда ты вернешься?
Говорила она тихо, чтобы не разбудить спящую в соседней комнате дочь.
— Я… Я не знаю. — Ответил мужчина. — Мы забаррикадировали выход, но, по всей видимости, эти твари не собираются расходиться в ближайшее время.
— Т-твари? Почему они…
— Дорогая, слушай меня внимательно… Все они больше не люди. Запри дверь и никого не впускай, кто бы там ни был. — Потребовал Хуан.
Пока муж говорил, Нинг вновь подошла к окну и обомлела во второй раз. Её соседка, упавшая с пятнадцатого этажа и обкусанная толпой, как бы это не звучало, поднялась на ноги.
Живот несчастной был распорот, либо лопнул от удара с машиной, и теперь её кишечник вываливался наружу. Саму девушку это мало заботило, как и рука с открытым переломом, ведь к тому времени на улицу выбежал ещё один «здоровый» соотечественник. Он в один миг стал объектом внимания всех находящихся на проспекте «людей», включая ожившую соседку семьи Ли, отчего та шатко устремилась вслед за ним.
Подобная картина, ни многим ни малым, могла заставить поседеть любого человека, поэтому Нинг поспешно закрыла окно занавеской.
— Ты меня слышишь? Никого не впускай, даже если это знакомые или соседи.
— А… А как же Хёнг? — Спросила женщина, превозмогая рвотный позыв. — Он до сих пор не вернулся… На звонки не отвечает.
— Плохо… Ладно, позаботься о Ли Юн. Я попробую найти Хёнга, когда всё утихнет. — Решил мужчина закончить разговор, заметно ускорившись. — И ещё, постарайся набрать воды про запас, не включай свет и телевизор. Пока неясно, что привлекает этих монстров…
— Хорошо.
Супружеской паре оставалось только надеяться на то, что их сын жив и не пополнил ряды обезумевших, но так ли это?
* * *
Несмотря на то, что все зомби неосознанно сбивались в огромные стаи, я держал свой путь в одиночестве. У меня отсутствовало какое-либо заранее выбранное направление. В голове, как после наркоза, повисла тягомотная пустота, дорога превратилась в бесконечный лабиринт, а голод стал моим вечным сподвижником. Преодолевая это зверское чувство, я был вынужден обходить обглоданные трупы и просто пропитанные кровью места. Они были повсюду, постоянно манили меня своим ароматом и порождали зверский аппетит, но моё твёрдое намерение не ослабевало.
 
Естественно, сейчас я бы вряд ли смог вспомнить, зачем вообще приходилось сторониться столь заманчивых ориентиров. К тому же, та незначительная толика моей личности, которая всё же сохранилась, в данный момент испытывала огромнейший дискомфорт. Новое восприятие мира, полный отказ нервных окончаний, из-за чего тело казалось чужим, утрата способности говорить и многое другое, несомненно, свело бы здорового человека с ума. Я словно оказался отрезан от внешнего мира, часто терял координацию и падал, но потом вставал и шёл в неизвестность.
Порой в кармане звонил телефон, однако мой мозг больше не воспринимал сей звуковой сигнал, как таковой. Для меня он стал надоедливым жужжанием, услышав которое, я начинал озираться и почему-то щёлкал зубами. Скорей всего, так мне доводилось искать источник звука, но как его найти, когда им являешься ты сам? Теперь это было невозможной для решения задачей. Также я не замечал, что шнурок на левом кроссовке подавно развязался, и постоянно норовил попасть мне под ноги. Отсюда вытекала главная причина, почему я время от времени спотыкался.
*Крики-выстрелы…*
Не являлось редкостью, когда над городом разносились звуки, на которые мне очень хотелось пойти. Так поступали все «зелёные» фигуры в моём диапазоне, вот только я продолжал брести прочь. Центр мегаполиса был оставлен далеко позади, затем последовала окраина и сотни километров пустующих районов, где правили только мои сородичи. Сюда вирус добрался чуть позже, поэтому многие выжившие успели покинуть свои дома и сбежать в другой город, либо попрятались в безопасных местах. Запах крови практически не чувствовался, и, казалось бы, здесь я мог найти временный покой, но всё изменилось с наступлением ночи.
(Примечание: Для удобства повествования, город Чунцин будет разделён на две части. Первая — окраина, расположенная вдоль горного хребта. Вторая — центр мегаполиса, который отделяется от окраины города двумя широкими реками.)
Сначала солнце ушло за горизонт, и меня настигла тьма. Её нельзя было назвать кромешной, ведь всё ещё имелись уличные фонари, вдоль которых я шёл какое-то время. Для меня это успело стать маленькой целью, облегчающей дорогу, вот только потом, городское освещение внезапно погасло.
Учитывая то, что мой взор накрывала полупрозрачная пелена, отсутствие света сделало и так ограниченную видимость неприемлемой. Луна и звёзды не могли заменить солнечное светило, а мрак превратил все объекты предо мной в сплошную, блеклую и холодную пустоту. В тот момент я оказался абсолютно один, прямо на улице, не способный нормально думать, видеть или просто чувствовать своё тело. Мне буквально довелось остаться с глазу на глаз с тем голодным зверем внутри себя, и теперь я рисковал окончательно потерять в темноте то немногое, что сумел сохранить.
*Звук мотора*
Когда рядом прогнался автомобиль, он ненадолго осветил улицу и быстро скрылся. За этот миг я успел уловить запах крови сбитых заражённых, чей участи, к счастью или нет, мне сейчас удалось избежать. Во всяком случае, ночной гонщик отвлек меня и позволил вырваться из лап всепожирающей тьмы настолько, насколько позволяло моё ограниченное сознание. Затем я медленно побрёл дальше вслепую, чтобы хоть чем-то занять своё безвольное тело.
Время текло крайне долго, а звуки моих шагов и неравномерного дыхания слились в единый поток, иногда разбавляемый лаем собак или очередными выстрелами в ночи. Машины проезжали около меня ещё трижды, но останавливаться никто не пытался. Выжившие потихоньку покидали этот город, из-за чего, вскоре на дорогу вышло несколько сотен моих собратьев.
Зомби безрезультатно преследовали эти быстрые коробки с наживкой, и, порой, я тоже хотел устремиться вслед, однако почти сразу отказывался от данного занятия. Остальные продолжали шагать дальше, издавая нечленораздельные крики, хрип и рык. Я же был менее подвержен такому поведению и больше исполнял роль стороннего наблюдателя, нежели одного из охотников за человеческой плотью. Данное различие, наверное, со стороны сильно выбивалось из нормы, но не для нас — лишённых разума людей. Сородичи оставили меня довольно быстро, хотя некоторые из них сбились со своего пути, после чего были вынуждены бродить в потёмках по району.