И.О. Злой Королевы (СИ)
Удивительно, но от пожилой женщины и прежде не исходило никакого неприятного запаха (она умудрялась мыться и в хижине, растирая тело кашицей из хвои), а сейчас пахло лавандой. Клара начала было извиняться за то, что мы сильно потратились на ночлег, купание и еду, но я сразу пресекла все попытки выставить себя виноватой:
— Серебро у нас есть, — сказала я. — Вот золото побережем, да и, думаю, нечего им тут светить. Нам не по статусу, да?
— Верно.
— Но остальное стоило того. Только скажи, Клара, мы ведь паломницы… или что-то вроде этого. Разве пристало нам есть мясо?
— Как раз наоборот, — удивилась пожилая женщина. — Мы посещаем Драконьи храмы, едем в Северное Гнездо. Мясо усилит наши духовные силы. Все так делают.
— Ага, — сказала я, отследив некую причинно-следственную связь и не решаясь задавать больше вопросов. И так веду себя, как чужестранка.
— Я ведь не случайно выдаю нас за приверженцев драконьей веры. Тебе, девочка, нужно восстановить силы. Для этого понадобится животная еда: мясо, яйца, молоко, фрукты, мед диких пчел. Все это едят драконы.
Ну, тому, что драконы здесь вроде как часть фауны, я как-то не удивилась. А вот дракона в роли Винни-пуха, кружащего над лесным ульем, представить удалось не сразу.
Нам подали мясное рагу, яичницу и мед с молоком на десерт. Очевидно, мы были не первыми гостями-паломниками по драконьим местам.
За час до полуночи зал озарился пламенем свечей. Подслушав разговор супружеской четы, сидевшей за соседним столиком, я выяснила, что требовалось много живого огня, дабы защитить людное место от бродящей во Тьме нечисти. А ведь и Клара в хижине ставила на окна самодельные лампадки. И что-то нашептывала, стоя возле двери.
Жутковато.
Через окошки из грубого стекла видна была растущая луна. Даже сейчас она выглядела как-то угрожающе. Я скорее почувствовала, чем поняла, что ночь полна иных существ, отличных от человека. И они не прочь поживиться… нами. В конце концов, я видела, как восстал мертвец, превращаясь в вурдалака.
И люди Карона, бросая меня на дороге, были полностью уверены, что я не выживу. И вороны… они ведь и сюда сани сопровождали. Сколько же еще удивительного мне предстоит узнать о новом мире? Как хорошо, что я встретила Клару!
Я ела и осторожно посматривала по сторонам. Люди как люди, только одеты непривычно. Кто-то стар, кто-то молод. Много торговцев, но есть и просто семьи, возвращающиеся из столицы королевства, города Гезза.
Таверна стояла на очень хорошем месте, на пересечении дороги из Гезза и северного тракта. Однако еще несколько постоялых дворов дальше по пути тоже зазывали к себе гостей. Люди спешили добраться до них затемно и часто задерживались на несколько дней. Конкуренция.
Этим вечером многие с тревогой поглядывали в окна, за которыми еще несколько часов назад безоблачное небо постепенно затягивалось пухлыми, тяжелыми тучами.
Местный прогноз погоды с доставкой на дом от ведуньи из ближайшего поселка – немолодая худощавая женщина тоже была тут, сидела над кружкой пива, накручивая на палец косицу, украшенную глиняными бусинами разного цвета – сбывался на глазах.
Клара помрачнела. Задерживаясь, мы сокращали расстояние между нами и сыскными приказниками, которые теоритически могли уже хватиться людей королевы.
Я тем временем планомерно уничтожала рагу и яичницу и наблюдала за девушкой-бардом. Та исполнила несколько приятных песен и теперь сидела на своих импровизированных подмостках. Было заметно, что музыкантша плохо себя чувствует: она покашливала в кулачок, на бледном лбе выступил пот, а щеки пламенели.
— Кажется, она больна, — я кивнула Клэю на девушку. — Ей бы чего-нибудь горячего и прилечь.
— Говорил я Агнесс, — с досадой тряхнул длинными волосами парень, — поменьше выходить на холод. Лишь бы заразу какую не подхватила. Хозяин заплатил ей за три вечера. Пусть отрабатывает, сама виновата.
— А сколько заплатил? — вырвалось у меня.
— Два койна серебром. Хорошие деньги. Все, чтобы развлекать гостей. Сейчас все едут с ярмарки, лучший способ заманить побольше народу – как следует их развлечь. Агнесс знает много мелодий, песен и историй.
— Она еще и рассказчица? — осведомилась Клара, которая тоже с сочувствием поглядывала на захворавшую бардессу.
Клэй кивнул:
— И вот как раз завела свою лучшую историю.
Агнесс начала рассказ, подыгрывая себе на лютне, иногда начиная подпевать. Гомон стих, гости таверны с любопытством прислушивались к истории.
—… Случилось так, что герцог Бейлан был дурак, — Агнесс пела с заметным трудом, у нее явно болело горло. — Поверил графу Ритки, а тот обобрал его до нитки. Отдал пять тысяч серебром за шахту вглубь земли, а получил большой облом, когда все гномы враз ушли.
А ведь ничего сложного: рифмуй, как бог на душу положит, и побренькивай. Агнесс продолжала повествовать о герцоге, который мнил себя всезнайкой, но верил всем, кто лил елей в его уши. Стоило похвалить его эрудицию и ум, и льстец попадал в круг доверенных лиц.
История складывалась интересная. Но девушке становилось все хуже. Наконец, голос у нее сорвался, и она почти задохнулась в лающем кашле.
— Я ее заменю, — решительно сообщила я. — Передай хозяину, музыка и истории будут. А Агнесс пусть подлечится. Договорились? Что?
Клэй вытаращился на меня, как на говорящую зверушку. Потом перевел взгляд на «тетушку». Ах да, я ведь незамужняя дева, значит, должны себя вести скромно, подчиняться, следовать мнению старших, а не отдавать команды.
— Матушка? — Клэй растерянно обратился к Кларе.
Та важно кивнула и – я прямо восхитилась ее дипломатичностью – легко разрулила ситуацию:
— Устами моей племянницы Мары иногда говорит Великий Дракон, — с чувством протянула она. — Именно поэтому я в свои годы рискнула отправиться в столь долгое и опасное путешествие. Пусть поможет бедняжке.
— Я хорошо играю, пою и рассказываю, — добавила я. — Ваши гости останутся довольны.
Словно и впрямь какие-то сверхъестественные силы потянули за язык и внушили уверенность в себе. Но не лишать же девушку заработка. Одета она бедновато и питается скорей всего не очень хорошо. А еще целый день развлекает жующую публику.
Сама я в свое время действительно пробовала играть на разных видах струнных. Помимо виолончели, моего основного инструмента, освоила и гитару, и балалайку, и даже с лютней и ситаром была знакома.
Будучи студенткой выпускного курса, подрабатывала в оркестре средневековой музыки, которая исполнялась в местном костеле. Я делала это не ради денег, а ради куража и возможности потусоваться с друзьями. Там мы с Мишей и познакомились.
Что со мной стало? Куда делась веселая, жизнерадостная виолончелистка Марина, душа компании? Мне бы сейчас сюда те ее задорность и бесстрашие.
Агнесс уже с трудом соображала и не сразу поняла, что от нее хотят, а в теплой бане просто легла на полку и закрыла глаза. Я доверила ее Кларе и банщице, судя по всему хорошо знакомой с натуральной медициной. Они пропарили девушку, растерли и напоили отварами. Уводя, обработали банный закуток уксусом.
А я сняла вуаль, взяла лютню и вышла к зрителям. Никто не спешил меня узнавать. К тому же мы с Агнесс были похожи – темные волосы, яркие губы, широкие брови, и кто-то, возможно, даже не заметил подмены.
— История Гамлета, принца… северных земель, печальная и поучительная, — громко объявила я, садясь.
А почему нет?
На меня напал было сценический ступор, хорошо мне знакомый по немногочисленным выступлениям в юности, но я храбро выпалила вертящуюся на языке заготовку:
— На севере жил один молодец, отца потерял, мать пошла под венец. Но парень узнал от духа отца, что в замке пригрели они подлеца…
При упоминании призрака все гости таверны разом замолчали и повернулись к «сцене». Приободрившись, я начала подробно развивать тему общения Гамлета и короля. Зрители заохали, когда я кривыми стихами поведала об отравлении законного монарха и вероломстве вдовы.