Агент Синди Рэлл (СИ)

В воздухе носились запахи разных сортов чая, который водился у доктора в таких количествах, что впору было открывать собственный чайный магазин. В этот раз она налила что-то душистое с манго.
Синди поставила чашку на журнальный столик перед собой и подняла глаза на доктора Симпсон.
— Давайте я сразу скажу все, что вы от меня ждете, — предложила она. — Вы запишите, что я хорошая девочка и правильно работаю над собой, и мы разойдемся каждая по своим делам.
Худая, с короткой стрижкой, в тунике и широких брюках, с руками, унизанными горстями браслетов, доктор Симпсон была больше похожа на современную художницу, чем на психолога. Она что-то черкнула в своем блокноте и кивнула Синди, приглашая ее продолжать.
Короткими сухими фразами Синди описала ситуацию с освобождением заложников в банке. В ее рассказе все выглядело хорошо продуманной операцией, с минимальным риском. И только момент, когда оружие грабителя в ее руках дало осечку, заставил ее голос вибрировать. Она запнулась. Психолог поставила в своем блокноте знак вопроса.
— Давай еще раз вернемся к этому моменту, — предложила она. — Что ты почувствовала, когда он встал, защищая тебя?
— Вы имеете в виду Эрика?
— Да, человека, который спас тебя от пули.
— Мне сложно сказать. — Синди отвела глаза.
— Ты не помнишь свои чувства в этот момент?
— Все произошло очень быстро. Я ничего не успела подумать.
— Я не спрашивала, что ты подумала. Мой вопрос был о твоих чувствах. — Взгляд доктора Симпсон давал Синди понять, что той не удастся ее провести. — Ты не хочешь говорить об этом, потому что тебе неприятно вспоминать об этих чувствах? Или ты стыдишься их?
Синди непроизвольно сжала руки в кулаки. Ее губы превратились в тонкую красную линию. Казалось, она едва себя сдерживала.
— Тебе неприятны мои вопросы, — спокойно продолжала доктор Симпсон. — Возможно, это потому, что я стучусь в дверь, в которую ты никого не пускаешь. Тебе кажется, что заперев свои чувства на замок, чтобы они не мешали тебе работать, ты станешь лучше, как агент.
— Разве это не так? — вырвалось у Синди.
— Нет. — Доктор встретила ее взгляд. — Если мы не умеем контролировать наши чувства, то это будет делать кто-то другой. И мы даже не заметим, как это происходит. Знать, что с тобой происходит — это часть умения держать себя под контролем. Ты приходишь сюда, чтобы разобраться в себе и стать сильнее. Моя задача помочь тебе. Если я не буду уверена, что у тебя все в порядке, я не могу допустить тебя к работе.
— Похоже на шантаж, — ехидно заметила Синди.
— Я предпочитаю называть это профессиональной этикой. Я работаю со многими твоими коллегами. Я не могу взять оружие и пойти с вами на операцию. Но я могу сделать так, чтобы вы были более спокойными и уверенными в себе. Еще чаю?
На пузатом фаянсовом чайнике сумасшедшие зайцы в теплых свитерах сплелись в клубок. Иногда казалось, что они обнимаются, иногда, что дерутся. В зависимости от настроения пациента.
Синди долго смотрела в окно, как если бы собиралась с мыслями, затем взяла чашку и дальше разговаривала с ней. Ей было легче говорить с неодушевленным предметом, чем с живым человеком напротив.
— Когда тот грабитель взял меня в прицел, я подумала, что вот и все. Не знаю, почему, но мне не было страшно. Нас хорошо тренируют до последнего момента просчитывать варианты, так что я была занята оценкой обстановки. Но когда Эрик уложил последнего грабителя, я растерялась.
— Почему?
— Я всегда сама себя защищаю.
— Разве это не было приятно?
— Это было… непривычно.
— Почему? У тебя же есть напарник.
— Виктор — это совсем другое. Он мне как друг, как старший брат. Мы работаем вместе много лет. С Виктором все просто: я прикрываю его, он прикрывает меня.
Когда Синди говорила о напарнике, ее голос звучал свободно. Она удобно устроилась в кресле, расслабилась. Психолог отметила в своем блокноте и это.
— Когда человек защищает тебя, что ты чувствуешь к нему?
— Обязанность ответить тем же, — ответила Синди после паузы.
 
— Тебе это неприятно? Почему?
— Потому что так возникают взаимные обязательства.
— И они тебя пугают, — заключила психолог. Синди снова сжалась в кресле, как будто готовилась к прыжку. Или ожидала удара. — Возможно, эти ситуации похожи. И там и там другой человек защищает тебя от опасности.
— Нет. — Синди покачала головой. — С Виктором мы на равных.
— Почему вы не на равных с Эриком?
— Он богат и знаменит, а я…
— А ты?
— У меня даже нет ни одного платья, — вспылила Синди. — Только брюки, майки и камуфляж.
— Ты считаешь это важно? — Психолог старалась оставаться серьезной.
— Ну, ему же наверняка нравятся модели с ногами там, губами, бюстом и прочими достижениями пластической хирургии.
— Откуда ты знаешь, что именно такие ему нравятся? — спросила психолог. Синди не ответила на вопрос. Она продолжила. — Ты судишь его по таблоидным стереотипам. Ты бы хотела, чтобы он также думал о тебе?
— С чего бы ему думать обо мне? — Синди закрылась за сложенными на груди руками. — Он даже не знает, кто я.
— Ты бы хотела, чтобы он узнал?
— Да… нет… не знаю. Может быть.
Доктор отложила в сторону блокнот и взяла чашку.
— Я полагаю, здесь мы имеем дело с классической ситуацией влюбленности в рыцаря в сверкающих доспехах. — На недоуменный взгляд Синди она пояснила. — С этим комплексом приходится иметь дело пожарным, полицейским, врачам, особенно хирургам после сложных операций. Они спасают человеку жизнь, тем самым провоцируя сильный эмоциональный ответ. Человек принимает свое чувство благодарности за влюбленность. В особо сложных случаях нужна серьезная психологическая помощь, чтобы справиться с такой ситуацией.
— Вы хотите сказать, что я влюбилась в Эрика как в пожарного? — хмыкнула Синди.
— Или он в тебя.
— Он не может в меня влюбится.
— Почему?
— Он меня не знает, — раздраженно ответила Синди, как будто доктор не понимала элементарных вещей.
— Так он влюбился не в тебя, а в тот образ защитницы, который ты ему показала.
— В огромных штанах, бейсболке и очках? Очень секси.
— Ты же не знаешь его предпочтений, — улыбнулась доктор. — Может быть, именно это его и заводит. Но если отставить шутки в сторону и представить, что у него к тебе появились чувства, ты бы ответила на них?
Где-то на улице раздался визг тормозов внезапно остановившейся машины. За ним последовали крики тех, кто только что избежал столкновения и теперь стремился выплеснуть адреналин.
— Мы думаем о вещах, которые могут пойти не так, — продолжила доктор, рассуждая сама с собой. — Другой человек может целиком погрузиться в работу. Или он влюбится в кого-то другого и бросит тебя. Или умрет, оставив незаживающую рану. И все равно, люди набираются смелости и вступают в отношения.
— Иногда у них нет выбора.
— Выбор есть всегда. Они выбирают возможную боль, а не безопасность. И они выбирают ответственность за себя и другого человека. Для кого-то этот груз приятен, для кого-то нет. Тогда люди сбрасывают груз с плеч и уходят, чтобы и в следующий раз избежать обязательств. Быть одному или одной, несомненно, проще. Быть с другим человеком — это работа, вы вкладываете силы, чувства. Не всякий готов к таким тратам. Есть люди, которые предпочитают потратить все на себя.
Синди встала с кресла и подошла к окну. Водители едва не столкнувшихся машин все еще кричали друг на друга. Машины прибывали к перекрестку, затор нарастал. Самые нетерпеливые жали на клаксоны.
— Я его не знаю. Я не могу ему доверять, — сказала Синди, повернувшись к доктору.
— Доверие для тебя очень важно?
— Да. Хотя моя мать доверяла людям. И куда это ее привело?
— Хочешь поговорить о матери?
— Только не сегодня. — Синди покачала головой.
— Почему?
— Потому что сегодня я иду на ее похороны.
  
Глава 6
 
В некоторых кругах считается неприличным проявлять свои чувства на публике. Представители таких кругов скучают на театральных премьерах, зевают на спортивных состязаниях и стоически выдерживают бормотание священника на похоронах. Основным критерием считается «прилично» или, упаси боже, «неприлично».