Прости меня, если сможешь

– Я буду жить там, – он махнул в конец коридора, завершающегося большим круглым окном с широким подоконником. – Ты – там.
Жест-взмах на противоположный конец. Печется о моей девичьей чести? Как мило.
– Сейчас мы поедим, а потом… что за выражение вселенской скорби на лице, Лиза? Где трудовой энтузиазм и жажда доказать обществу в моем лице свою полезность и искреннее желание исправиться?
Странно, но слова эти совершенно не звучали оскорбительно. И я поймала себя на том, что чем дальше – тем сложнее мне было воспринимать носорога всерьез.
– Я скорблю не об этом, – отозвалась я, глядя в насмешливые карие глаза. – А о том, что насчет палаток в гостиной ты пошутил, и мы их не взяли…
Светлый довольно хмыкнул, пожал плечами и уверенно поскакал по ступенькам лестницы вниз. А я, терзаемая любопытством, заглянула за дверь той комнаты, что была мне предназначена. Стало ясно, что моя девичья честь волновала Мэттью Тернера меньше всего.
Крохотное помещение с маленьким круглым окошком, узкой кроватью, тумбочкой при ней и занимающим чуть ли не полкомнаты шкафом. И полкомнаты он занимал вовсе не потому, что был большой. Когда-то здесь наверняка жила прислуга.
Я мысленно расфырчалась, но признала за ним это право. А потом даже утешилась – меньше драить!
И отправилась помогать разгружать машину.
Этой же ночью я поняла, что была неправа. Мэтт отселил меня на другое крыло дома не потому, что хотел указать мне место.
Вопль заставил меня скатиться с кровати, уходя из-под возможного удара, когда я еще не успела проснуться. Я стукнулась коленом об пол, но не обратила на это внимания, схватила подушку, швырнула ее в сторону двери, чтобы отвлечь внимание нападающего… и замерла. Тяжело дыша, зажавшись в щель между шкафом и стеной, судорожно сжимая кулаки. Браслеты щекотали кожу совсем слабыми электрическими разрядами, гася рвущуюся наружу магию.
Вязкая тишина забивала глотку. Кровь стучала в висках, несла адреналин по венам.
В моей комнатушке никого не было. Никто не нападал. Но вопль – вопль, который я узнала бы из тысячи – повторился.
Так кричит человек под пытками. Протяжный вой, исполненный боли и муки. И доносился он до меня из противоположного крыла. Оттуда, где спал светлый.
Я стремительно вылетела из комнаты и беззвучными скачками понеслась вперед – не думая, не рассуждая, просто зная, что как-то должна это остановить, и все.
Плевать на магию. И без магии человеку можно многое сделать.
Металлическая статуэтка, подхваченная где-то по дороге, удобно легла в руку.
Дверь в комнату светлого я открыла рывком, зная, что приоткрыть и посмотреть, что происходит, или проскользнуть незаметно все равно не получится – все двери в доме скрипели, как обездоленные старушки. Поэтому я распахнула ее и сразу ударила наотмашь перед собой, отпрыгнула в сторону и…
– Ну и что это за ритуальные пляски?
Ровный, спокойный голос светлого обрушился на меня, как ведро ледяной воды.
Я сглотнула, понимая, что в комнате он один. Чужих нет. Врагов нет.
Никого нет.
Не надо драться, не надо спасать.
Уже год, как не надо. Что все вот это вот – рывки, скачки, уход из-под ударов, отчаянное нападение – все в прошлом.
Занесенная для удара рука бессильно опустилась.
Это что же, мне приснилось? Примерещилось спросонья?
Ну и идиоткой же я себя выставила.
Я медленно подняла взгляд на Мэттью и поняла, что с последним выводом поторопилась.
Мужчина сидел на кровати, чуть сгорбившись, уперев локти в колени. Лунный свет, падающий в незадернутое шторой окно, серебрил светлую кожу и подчеркивал тенями рельефы мышц и шрамов. Он путался в мокрых, всклокоченных рыжих волосах и заставлял сверкать капли пота на лбу.
А еще светлый дышал. Тяжело и часто, будто это он, а не я только что несся по коридору, не разбирая пути.
– Кошмары? – осторожно спросила я, сопоставив два и два.
– Не твое дело, – отрезал мужчина, отворачиваясь к окну.
Значит, кошмары. А ведь столько времени прошло. И не похож носорог на впечатлительную и ранимую натуру. Чтобы так заставить орать мужчину вроде Мэттью Тернера, это должно быть что-то…
  
– Давно? – я удобнее перехватила статуэтку в мокрой ладони.
– Не лезь.
Он показательно на меня не смотрел, и все лицо выражало только злую досаду. Он не хотел, чтобы я стала свидетельницей такого. А какой бы мужчина хотел? Вот и отселил меня подальше. Ну уж извини, светлый, надо было тебе орать в подушку!
– Уходи.
Карий взгляд ввинтился в меня, будто хотел вышвырнуть из комнаты просто силой мысли. А я стояла и не могла сдвинуться с места. В голове мелькали образы, страницы книг, рисунки, наброски заклинаний. Конспекты-лекции. Домашняя библиотека.
Нет, это не психологическая травма. Не может быть просто психологической травмой. Я видела такое. Я бы заметила ее раньше. Он бы не был днем таким… спокойным. Ироничным. Уравновешенным. Нет, тут что-то другое. Что-то…
Темное.
– Оглохла? Я сказал – уйди из моей комнаты.
Носорог откинул одеяло и поднялся. Я мазнула взглядом по обнаженной груди с темными плоскими сосками, по рельефному животу с белесым пятном шрама от ожога, опомнилась, вскинула голову, уперлась в пылающий раздражением взгляд и упрямо спросила.
– Что у тебя?
Носорог наступал и мне показалось, что воздух стал горячим, как в пустыне. Он сделал еще шаг, я отступила. Еще. И еще. Пока не уперлась спиной в косяк, против воли вскинув зажатую в руке статуэтку, готовясь отбивать удар.
Дура. Статуэтка против магии.
– Я сказал – убирайся, темная, – тихо и зловеще повторил светлый. – И не смей больше заявляться без приглашения.
– Но я могу…
– Вон!
– Иди к черту. Светлый, – выплюнула я, швырнула статуэтку в сторону и с удовлетворением услышала звон – во что-то определенно попала.
А потом, рывком повернувшись и почти наверняка хлестнув по Мэтту волосами – так близко он стоял – ушла к себе под звук захлопнувшейся двери.
Славно поговорили.
Я вернулась к себе, легла, но заснуть никак не удавалось. Мысли кружили в голове, вновь и вновь тянулись через коридор в комнату светлого – и в конце концов я не выдержала, плюнула и села на кровати. Да чего я так распереживалась? Нашла из-за кого! Можно подумать, у меня своих проблем нет, еще чужие расхлебывать!
Я потерла ладонями лицо и, опуская руки, зацепилась взглядом за главную проблему.
Вот. Раз не спится, займись лучше делом.
Так-с, браслетики.
Начать, пожалуй, стоит с визуального осмотра – магию мне отрезали, но глаза-то не выкололи (и слава богу, и не будем подавать энтузиастам свежих идей).
Я всмотрелась в любезно предоставленное правительством украшение – ох уж этот навязчивый сервис!
Эти браслеты мне надели перед самым выездом к Тернерам, в изоляторе были другие, попроще. Завязанные, собственно, на место, в котором мы содержались, они потеряли бы свою силу за воротами. А эти…
Металл с выраженным золотистым блеском – но не золото, определенно. Широкие, сантиметров пять. Массивные квадратные звенья соединены друг с другом в шахматном порядке, символично образуя то ли решетку, то ли ошейник. Гладкие снаружи, исписанные знаками изнутри. Вывернуть их и разглядеть, что именно там нацарапано, не получалось.
А разработочка-то темная – поняла я, погрузившись в изучение магических нитей блокираторов, и испытала легкий приступ злорадства. Что, лицемерные твари, как припекло, так собственные запреты побоку?
Внешне – ничего особенного. А вот в магическом плане браслеты явно представляли собой магическую систему – причем, магическая система включала в себя носителя как обязательный элемент. То есть, запитаны они от моей силы и без меня артефактом не являлись.
Идем дальше. Судя по некоторым специфическим узлам, а также по характерным особенностям ауры, браслетики представляют собой не два парных артефакта, а один раздвоенный.