Поиск силы. Познавая все грани реальностей

Подтянув физическую подготовку, за исключением бега, начал разбираться, что еще «мешает».
Следующим объектом моего внимания стали гланды.
Как мне говорил врач, предлагавший «поберечь себя», главной причиной проблем с сердцем была ангина, которой я очень часто болел.
Однако, как и старшие брат и сестра, я планировал после школы поступить в институт.
«А как же учиться, если буду часто болеть, еще и продолжая «сажать» сердце?» – мысль никак не выходила из головы.
Решение было принято мгновенно и довольно простое…
– Дяденька, а можно мне удалить гланды?
– Заходи и рассказывай, – видимо, удивившись вопросу заглянувшего в дверь пацана, ответил хирург.
– Я хочу учиться в институте, а из-за гланд я часто болею ангиной. – Я немного успокоился и уже вполне уверенно пытался «обосновать» доктору свою идею.
– А родители знают? – уже совсем ошалело спросил хирург.
Обычно ему приходилось уговаривать родителей сделать операцию ребенку, а потом еще нужно было как-то затащить несчастного «под скальпель». А тут сам пришел…
– Нет, я сам решил.
Врач даже заулыбался:
– Ну так вот, голубчик, сначала иди к родителям, а лучше сразу к маме, и принеси мне расписку, что они не против.
– А что там должно быть написано? – спросил я.
– Не против, не возражаю, согласна, – ехидно сказал доктор. – Все, иди!
Мама, как всегда, после дополнительных уроков в школе, сидела допоздна за проверкой толстой пачки тетрадей, проверяя домашние задания. Семья уже была большая – четверо детей, и родителям приходилось вдвое больше работать, чтобы обеспечить нас хотя бы самым необходимым.
– Мама, подпиши тут для больницы. – Я положил перед уже уставшей от многочасовой работы мамой листок бумаги.
– А что это? – все же спросила она.
– Да так, ерунда, я просто хочу немного «полечить» гланды. Напиши «согласна», поставь подпись и расшифровку.
Мама, на минуту задумавшись, поглядела на позднее время, потом на толстую пачку непроверенных тетрадей, устало кивнула и сделала, как я попросил…
– Опять ты! – врач уже начал злиться. – Я же тебя к родителям отправил!
– Вот! – моему упрямству не было предела, и я протянул листок с согласием мамы.
– Ты точно этого хочешь? Ведь обратно не пришьешь, – не унимался доктор.
– Я же вам все объяснил.
Видя, что предупреждения бесполезны и парня не переубедить, доктор сдался.
– Надо же, какой неугомонный. Ладно, садись, посмотрю я на твои гланды.
Он долго разглядывал мое горло и наконец сказал:
– В общем, слушай меня, раз ты такой взрослый, говорю все как есть. Гланды у тебя и на самом деле увеличенные, к тому же немного воспаленные. Делать сейчас операцию нежелательно, поэтому иди полечись и еще раз подумай, раз уж ты считаешь себя большим. А потом приходи, но не раньше чем через две недели, если не передумаешь.
В тот раз я лечился как никогда…
Принимал все назначенные таблетки, не забывая полоскать горло, и пил, пил и пил теплый чай с малиновым вареньем.
Ровно через две недели стоял в кабинете у доктора.
– Первый раз такое вижу, – пробормотал он, матюгнувшись про себя. – Ладно, дуй домой, предупреди родителей. Завтра с утра ничего не есть, придешь к 09:00. С собой возьми все необходимое, вот список.
– А сколько часов я буду в больнице?
– Часов… – опять усмехнулся доктор. – Один день на операцию плюс пока отойдешь. А там по ситуации – как будет заживать. Так что быстро точно не выпишешься.
Какие же упрямые люди – подростки.
Если бы я знал, что меня ждет, то разобрался бы получше, как вылечить гланды, в том числе народными средствами, и послушался бы врача.
Хотя, как говорится, мы есть там, где мы есть…
– Заходи, – сказал доктор, увидев меня в сопровождении медсестры. Он уже ждал меня.
Сразу неприятно резанул глаз ветхий стул с металлическими ножками, обтянутый дерматином, уже старым и потрескавшимся, хирургический стол с открытой кучей инструментов и почему-то сколотый в нескольких местах эмалированный тазик, стоящий рядом со стулом.
– Садись на стул, сейчас привяжем руки и начнем.
  
Руки и на самом деле привязали, довольно банально – какими-то веревками или бинтами к тем самым ножкам стула.
Деловито поставив тазик у ног, надели на грудь фартук и попросили открыть рот. Вставив какой-то варварский фиксатор, доктор начал монолог:
– Сейчас поставим пару уколов, чтобы не было больно, а потом начнем.
Шприцы показались мне чудовищно большими, а иглы очень длинными.
БОЛЬ!
И это не та боль от современных укольчиков с щадящим лекарством.
Иглы вонзались в горло, раз за разом выбивая слезы из глаз.
– Ну как ты себя чувствуешь? – спросил доктор. Мне даже показалось, что он издевается. – Начинаем?
Утвердительно промычав в ответ, я продолжал наблюдать за его манипуляциями…
– Смотри-ка, она у тебя и впрямь довольно сильно увеличенная, – то ли удивленно, то ли с издевкой воскликнул доктор, бросив кусок плоти – первую миндалину – в тазик.
В это время, уже много раз пожалев, что сам усадил себя на стул «мясника», я пытался приглушить прорывающуюся сквозь уколы боль, еще и гася накатывающие приступы обморока.
«Нужно все остановить», – мелькнула спасительная мысль и я начал усиленно подавать сигналы, что хочу что-то сказать.
– Что, передумал?
Вопрос «в пах» сразу привел меня в чувство, одновременно вызвав злость – на доктора, на самого себя, на эмалированный сколотый тазик и неприкрытые инструменты, делавшие операционную похожей на какую-то пыточную.
Пытаясь промычать «вторую не надо», я уже понимал, что это еще не конец.
– Как не надо? – все-таки понял меня доктор, – пришел, значит, будем делать как положено!
– С…ка! – мозг начал взрываться от следующих уколов. А потом как-то сразу поплыл.
Будто со стороны я наблюдал, как доктор деловито выкручивает вторую миндалину, как бросает ее в тот самый тазик, довольно хмыкая, как обрабатывает рану во рту…
Медсестра помогла отвязать руки и, поддерживая, повела меня в палату.
Как только моя голова коснулась подушки, я сразу выключился на несколько часов.
Пробуждение было довольно неприятным – горло ужасно болело.
Первый день и первая ночь прошли тяжело: сон перемежался с ударами кулаком по стене, уколами и таблетками, чтобы приглушить боль…
Когда меня выписали и я лег спать в свою кровать дома, только тогда и понял, что тело человека – это не тело робота, элементы которого можно выбрасывать или вставлять заново. И в будущем, прежде чем принимать какое-то решение, нужно сначала все хорошенько взвесить, так сказать, в прямом смысле: семь раз отмерь – один раз отрежь. И тем более, когда ты ставишь на одну ступень со своими целями или мечтами свое тело.
 
Мечты
 
Мечты приходят и уходят,
 
А жизнь идет своим путем.
 
Первые мечты были, мягко говоря, противоречивы.
Первая, с самого детства, – стать лесником и связать свою жизнь с лесом и животными. И наблюдать. Как растут деревья, как живет деловитой жизнью муравейник, как рождаются новые зверята, а родители передают им свой опыт.
В любое время и погоду я убегал в рощу возле стадиона и наблюдал там за насекомыми, птицами и случайно увиденными животными. Часами просиживал у муравейника, пытаясь разгадать алгоритмы жизни его обитателей.
Чуть повзрослев, уходил в пойму Иртыша, изучая все ручейки, озерца, разливы. Небольшие лески и склоны оврага давали тень и прохладу в жаркую погоду. А местная фауна дополняла мое знакомство с окружающим миром.
Иногда я уходил в выходные дни еще в сумраке, чтобы встретить восход солнца уже на берегу реки.
А поздними вечерами, сидя у костра с отцом на рыбалке, жадно старался уловить каждый звук природы.
Рыбалка была, можно сказать, стала моим отдельным увлечением на всю жизнь.