Монстр (ЛП)

— Ты не мог просто изнасиловать и убить меня сейчас, когда я этого не чувствую? — спросила я и моя челюсть сжалась от гнева. Мой гнев, который перешел в ярость. Это то, что всегда смущало и беспокоило мою маму, когда я росла, как я слетала с катушек, превратившись из нормальной в разъяренного монстра за две целых семь десятых секунды.
— Я не собираюсь насиловать тебя, — сказал он, не сводя с меня глаз, желая, чтобы я ему поверила.
И по какой-то причине я это сделала. По крайней мере, в этом вопросе.
— Так что тогда просто убьешь меня. Хотела бы я сказать, что удивлена. Ты собираешься сначала заставить меня страдать?
При этих словах его брови сошлись на переносице. — Что, черт возьми, с тобой не так? — спросил он с искренним любопытством.
Я подняла левую руку, и удивилась, когда она, следуя инструкциям, помахала в воздухе. — Сколько у тебя времени?
С этими словами я вздохнула, когда он присел передо мной на корточки, уперев локти в колени. — Ты преступница? Дилер? Вор? Кто?
— Не дилер и не вор. А что?
— Потому что нормальные гребаные люди не говорят о своей смерти так, как будто мы обсуждаем, в какой цвет ты собираешься покрасить свои гребаные ногти на ногах.
— Я никогда не говорила, что я нормальная, — уклонилась я. Это была чистая правда.
— Ты ввязалась во что-то криминальное, если меня вызвали, чтобы выкрасть тебя.
— Почему? Ты что, большая шишка или что-то в этом роде?
Честно говоря, мне было любопытно. Казалось, он вел себя так, словно был кем-то важным. Он подкупил меня тем, что казалось его профессионализмом.
Я никогда не видела его раньше. Но, с другой стороны, я смотрела только на Лекса и его коллег.
— Да, куколка, я чертовски большая шишка, — он сделал паузу, давая своим словам осесть, — во что ты ввязалась?
— Честно говоря, я не знаю, — ответила я. Это было правдой. Я действительно этого не знала, — я не совсем тот человек, у которого есть враги, — по крайней мере, не враги, которые знали, что они мои враги.
— Чем ты занимаешься?
— Что?
— Зарабатываешь на жизнь, малыш. Чем ты занимаешься? — спросил он нетерпеливо. Как будто я действовала ему на нервы.
Да, я чувствовала себя очень хреново. Мудак.
Кроме того, я была раздражена комментарием «малыш». Может быть, я выглядела молодо. И, может быть, я была моложе его, но мне никогда не разрешали быть ребенком.
— Я хакер, — сказала я, пожимая плечами, радуясь, что подвижность вернулась к моим плечам. Если бы еще и мои ноги начали реагировать, я бы чувствовала себя намного лучше.
— Хакер? — спросил он, его брови поползли вверх. — Ты хакер?
— Что? Потому что я не какой-нибудь прыщавый извращенец тридцати лет, прячущийся в подвале у своих родителей, я не могу быть хакером?
— Не встречал много хакеров с сиськами, вот и все, — сказал он, слегка ухмыляясь, когда мои глаза начали метать в него кинжалы.
— Слушай, придурок, — начала я, мои слова были гневными, — я понимаю, что у тебя здесь есть работа. Чтобы похитить меня и убить или что-то в этом роде. Но, пожалуйста, просто воздержись от того, чтобы мучить меня своими глупыми мужскими шовинистическими бреднями. Наличие сисек не отменяет наличия гребаных мозгов, идиот.
При этих словах он усмехнулся, звук был низким и глубоким, и, возможно, это заставило мои внутренности странно пошатнуться. Хорошо. Это определенно заставило мои внутренности немного пошатнуться.
— Хорошо, я беру свои слова обратно.
— Что забираешь обратно?
— Ты не преступник.
— Почему нет? — спросила я, безосновательно раздраженная тем, что он пришел к такому выводу. В каком-то смысле я была преступником. Я ежедневно нарушала тонны законов. Конечно, в основном законы о конфиденциальности и кибербезопасности. Но все же. Это были законы. И я их нарушала. Это сделало меня преступником.
— Потому что любой стоящий преступник знал бы что, не стоит называть кого-то, кто держит их в заложниках, придурком и идиотом, когда его жизнь ничего не стоит.
— Может быть, я думала, что ты слишком глуп, чтобы клюнуть на это.
 
— Не глуп, куколка. Вот почему я знаю, что ты больше, чем какой-то двусмысленный хакер, бесящий каких-то ничтожеств.
— О, пожалуйста, скажи мне, откуда ты это знаешь, — сухо протянула я.
— Я знаю это, потому что знаю, кто меня нанял. И он не никто.
— Кто тебя нанял? — спросила я, чувствуя, как у меня сжимается живот.
Его голова склонилась набок.
— Лекс Кит.
Святое.
Дерьмо.
Глава 3
Брейкер
Она отшатнулась, как будто я ударил ее, физически отпрянув от меня. Ее глаза, и без того большие, расширились.
Значит, она знала, кто такой Лекс Кит.
Что только подтвердило мои подозрения. Что она определенно не была каким-то добропорядочным гражданином, попавшим под перекрестный огонь. Или какая-нибудь случайная цыпочка, к которой Лекс питал слабость, отказала ему или что-то в этом роде.
Хорошие люди не знали, что существуют такие люди, как Лекс Кит.
Хорошие люди не знали точно, насколько плохо, что такой человек, как Лекс Кит, заплатил кому-то, чтобы похитить их.
Все, что оставалось узнать — это то, что она сделала, чтобы заполучить его гнев. Взломала его счета? Украла его деньги? Она жила в самой дерьмовой квартире, которую я когда-либо видел, запах соевого соуса просачивался сквозь стены, полы были потертыми и неровными. Если бы она украла у него, можно было бы подумать, что она могла бы, по крайней мере, купить себе что-нибудь получше, чем двуспальная кровать с разномастной кучей одеял, чтобы защититься от холода поздней осени.
Единственной ценной вещью в ее квартире был ноутбук, который стоял у нее на столе. Не один из простых тоненьких черных, которые можно зайти в любой магазин и купить. Нет. У нее был какой-то специальный, сделанный на заказ. Дорогой.
Что имело смысл, если она была хакером, как утверждала.
— Лекс Кит? — повторила она беззаботным голосом. Ее руки были крепко сжаты, ногти впились в ладони. Напуганная. Она была в полном ужасе.
— Зачем ты ему понадобилась?
Ее глаза встретились с моими, темные и отчаянные. — Я не знаю. Я не знаю, как он вообще узнал, кто я такая.
Я поверил ей. Можете назвать меня сумасшедшим, но я чертовски хорошо умел распознавать ложь. Она была честна со мной.
— Но ты же знаешь, кто он.
Ее голова кивнула вверх-вниз. — К сожалению.
— Так ты знаешь, что он сумасшедший ублюдок?
— Да.
— И знаешь, что он делает с женщинами?
При этих словах она с трудом сглотнула, ее голос стал намного слабее. — Да.
— Черт, — сказал я, поднимаясь на ноги и глядя в открытые двери вагона.
— Кто ты? — спросила она все еще слабым голосом. Я думаю, что мне больше понравилась цыпочка, которая несколько минут назад швыряла в меня ядом. Нет ничего хуже, чем знать, что ты (или ты по договоренности) вселяешь такой страх в женщину. Только самые худшие отбросы делали это.
Может быть, я все-таки был гребаным монстром.
— Брейкер, — честно сказал я. Что хорошего было бы в том, чтобы лгать ей?
— Это похоже на… настоящее имя? — спросила она.
Я обернулся и увидел, что она изучает меня. — Да, куколка, это настоящее имя. Моя фамилия.
— Как тебя зовут по имени?
— Зачем?
При этих словах ее глаза закатились. Закатились. Как будто она злилась на меня. — Отлично. Не говори мне. Мне просто было любопытно. Не нужно быть таким подозрительным. Не то чтобы я представляла для тебя угрозу. Боишься, что я взломаю твой компьютер и увижу, каким извращенным порно ты увлекаешься?
— Извращенное порно? — спросил я, чувствуя, как мои губы дернулись в улыбке.
— Да. Извращенное порно. Трахатели бабушек. Скотоложство (прим.перев.: вид полового извращения — удовлетворение полового чувства путем совокупления с животными). Или более приемлемые, но не менее отвратительные: групповухи, чудовищные огромные члены, анальная групповуха, сперма в жопе, на лице…