Догра Магра
Хорошо, хорошо! Все так и есть. Это лишь случайность. А я, дуралей, позволил, чтобы надо мной издевались! Идиот! Самый настоящий идиот! Да все трое мы идиоты… Но чуть что, пытаются спихнуть вину на меня!
— А-ха-ха-ха-ха! — мой громкий смех разнесся по комнате, и я невольно закрыл рот.
Я положил подбородок на сплетенные ладони. Взгляд мой ненароком устремился к свитку, который лежал тут же. Не это ли называется наитием?..
Озадаченный, я снова уселся на стул и с благоговением, которого не испытывал прежде, взял свиток. Не сводя с него глаз, я задумался. Лишь одно оставалось необъяснимым: магическая сила свитка!
Возможно, на первый взгляд преступление выглядело полной бессмыслицей — ряд тривиальных событий, которые случились, пока доктора, разгоряченные магической силой свитка, сцепились в жестокой схватке. Вероятно, каждый из них желал достигнуть некоторой страшной цели, что придает их исследованиям особенный вес и заставляет наблюдателя содрогнуться…
Однако, если сделать шаг назад и оценить мизансцену со стороны, можно заключить, что сам свиток сыграл с профессорами злую шутку. Они положили свой ум, храбрость, знания, положение, честь и даже судьбы на алтарь магической силы этого документа. Жизни, смерти, страдания, переселение душ… Если доктор Масаки говорит правду, все дело в свитке! Именно в нем источник мистической силы, которая движет подобными событиями. Конечно, можно предположить, что все эти научные теории и жуткие истории — полная чушь, но магия свитка реальна!
И если в свитке таится дух, уж он-то наверняка знает всю правду в мельчайших деталях. Как все началось, как он оказался в руках Итиро Курэ, и уж конечно, как он заставил мучиться двух докторов и меня. Ему известны все-все закулисные тайны!
Какой-то свиток с фантастическим безразличием свел с ума, запутал и довел многих людей до убийства! И вот сейчас, в этот момент, он как ни в чем не бывало лежит в моей руке!..
Тысячу сто лет назад распутство императора Сюань-цзуна задело верного ему молодого художника У Циньсю, и тот написал шесть картин, где изобразил стадии разложения трупа молодой красавицы. Страсть этого загадочного художника передалась роду Курэ в далекой Японии и терзала его много поколений. Теперь же, столько лет спустя, свиток оказался в руках никак не связанных с родом людей — Масаки и Вакабаяси. Но под ярким светом научного знания магическая сила свитка лишь преумножилась, причем настолько, что подчинила и разрушила жизни обоих докторов. И сейчас, средь бела дня в Императорском университете Кюсю, сердце современной культуры, стоило мне дотронулся до этого свитка, как демоническая рука стремительно впилась в мою душу и принялась безжалостно терзать ее, выжимая кровь и пот…
Я оказался в водовороте таинственных обстоятельств, в пучине загадочной судьбы. Разве мистическая сила, что укутала белой дымкой истинные обстоятельства дела, не очаровала меня самого таинственным флером? Разве этот свиток не заставил меня вспоминать то, о чем не могу вспомнить? Думать о том, о чем не могу думать? Видеть то, чего не могу видеть?..
Я восстанавливал воспоминания о канувшем прошлом, о событиях, в которых якобы принимал участие, искал правду о преступлении, которого не было… Разве не этот свиток запутал меня, прельстил, заставил плакать и смеяться?.. Разве не он вверг меня в ад, который куда безумнее, чем ад сумасшедших?
О… какая ужасающая, какая магическая сила!
Я сосредоточенно смотрел в пустое пространство, и перед моими глазами маячила холодная улыбка госпожи Дай. Наконец она растаяла…
Черт возьми! Я закусил губу. Меня потрясла неожиданная мысль: а что, если свиток таит в себе ключ к какому-то страшному секрету? Казалось, стоит отыскать этот ключ и мигом развеется все таинственное и непонятное, что так мучает обоих докторов и меня… Повинуясь наитию, которое подсказывало, что в свитке есть нечто загадочное и никем не замеченное, я поспешно развязал шнурок. Наручные часы показывали без десяти полдень. Я перевел взгляд на электрические часы, что находились передо мной: стрелки показывали без одиннадцати двенадцать, но минутная готовилась прыгнуть на большую цифру X.
От дыхания на зеленой каменной ручке свитка проявились многочисленные отпечатки пальцев. «Чьи же они?» — подумал я, но вспомнил, что сам держал свиток в руках, и горько усмехнулся. Как же я был неосторожен…
На тканой основе и на темно-фиолетовой бумаге остались многочисленные волокна, блестящие и тонкие. Вероятно, это были следы ваты или еще чего-то, во что заворачивали свиток. Я принюхался и, помимо запаха плесени и легкого душка камфоры, ощутил нечто утонченное. Втянув воздух еще раз, я понял: это был аромат изящных духов, до сих пор незнакомый мне.
Любопытно… Возможно, я сумею обнаружить еще что-нибудь. Запахи плесени и камфоры появились из-за того, что свиток находился в статуе Мироку, их бы заметил каждый, но о духах, похоже, никто не догадывался… И что это, как не намек на прежнего хозяина или хозяйку свитка?
Точно! Тогда должно быть что-то еще — то, чего никто не заметил… Волосок или, предположим, табачная крошка… Нечто, изобличающее виновного.
Так, представляя себя знаменитым детективом, я с нарастающим воодушевлением стал аккуратно разворачивать свиток и оглядывать его с обеих сторон, продвигаясь от картин к тексту. Прежде у меня не хватило мужества рассмотреть изображения как следует, но теперь я отметил, что мертвое тело красавицы нарисовано без тени сочувствия. Я вглядывался в разорванный рот госпожи Дай, белые зубы, блестящие вспучившиеся внутренности… Но, сколько ни смотрел, меня это не впечатляло. Я был страшно обескуражен всей глупостью нервной деятельности человека.
Затем я попытался вглядеться еще пристальнее и увидел, что в начале свитка бумага была блеклой, но по мере продвижения к концу становилась более гладкой и блестящей. Оно и понятно: работая, У Циньсю неоднократно разворачивал свиток, да и люди из рода Курэ, в чьих руках он оказывался позже, уделяли внимание преимущественно первым картинам, где труп еще сохранял человеческий облик. На изнаночной, светло-коричневой, стороне свитка белели круги, похожие на отпечатки пальцев, однако из-за неровной основы было трудно понять, что это такое. В итоге единственным открытием, которое мне удалось совершить, стал тонкий аромат, исходящий от свитка.
Я снова сделал несколько глубоких вдохов, будто желая насытиться намекающим на что-то запахом. Я не знал этой изысканной ноты, но она словно пробуждала в глубинах моей души какую-то ностальгическую грезу… О, как же я хотел надышаться ею… Бесспорно, аромат принадлежал женщине, но кому? Матери? Сестре? Возлюбленной?..
Решив сравнить запахи, я поднялся за своей квадратной фуражкой, которая висела у двери. Но та пахла изнутри новым сукном, лаком и немного плесенью. Это никак не доказывало моего знакомства с обладателем чудесного запаха. Я со вздохом отложил фуражку и стал сворачивать свиток, но тут… Взгляд мой уперся в пустоту, а в голове промелькнула неожиданная мысль.
На допросе старый батрак Сэнгоро Токура, работник семьи Курэ, рассказывал, что обнаружил Итиро Курэ держащим белый свиток. И теперь я, кажется, понял истинный смысл этого факта! Да-да, так оно и было.
Многие из тех, кто разворачивали свиток, смотрели его лишь до истории происхождения храма, написанной по-китайски. Но, возможно, вся соль сосредоточена в этом промежутке длиною в один дзё… С другой стороны, вдруг нашелся кто-то, изучивший свиток до самого конца? Конечно, здравый смысл подсказывает, что это маловероятно, и все же… Короче говоря, вдруг У Циньсю действительно нарисовал в самом конце свитка белые кости — то, что осталось от госпожи Дай. И все, начиная с ее младшей сестры, барышни Фэнь, все члены рода Курэ и даже доктор Масаки считали, что свиток содержит лишь шесть картин? Но если кто-то постиг волшебную тайну свитка? Быть может, этот человек что-то в нем зашифровал?.. Наверняка послание в самом конце свитка, каким бы крошечным оно ни было, имело крайне важное значение. При помощи свитка этот человек узнал имя преступника! Или… там скрывается нечто, разоблачающее сам свиток! Но как судить об этом, не видя собственными глазами?..