Заключенный (ЛП)

Под ладонями я чувствовала какой он крепкий и горячий, его мышцы сокращались под пальцами, будто умоляя о большем.
 — Что ты делаешь? — прошептала я. Я огляделась, проверяя, полностью ли нас закрывает штора.
Он прикрыл глаза и глубокого вздохнул, словно почувствовал какое-то облегчение от прикосновения.
 — Я пробыл здесь десять лет. За все эти годы единственные прикосновения, которые я чувствовал, были вызваны либо ненавистью, либо медицинским вмешательством. Это... — Он сделал паузу и еще сильнее прижал мои ладони к своей груди. — Твои прикосновения... заставляют снова чувствовать себя живым.
Он открыл глаза и посмотрел с теплотой. Я сбита с толку. В нем уживалось два разных человека: с тюремщиками и заключенными он вел себя одним образом, со мной другим. Тем не менее, я не могла избавиться от чувства, что он просто морочит мне голову.
Я отдернула от него руки, как от огня, когда занавески, отделявшие нас от остальной части госпиталя, раздвинулись.
Офицер Дуглас с озабоченной улыбкой просунул голову.
— Вы в порядке, мисс Эванс? Стало так тихо.
Улыбаясь, с бешено стучащим сердцем, я кивнула.
— Да, я как раз заканчивала.
Остаток смены я держалась подальше от Икса, занимаясь работой с документами и медосмотрами.
Когда я проверяла его на следующий день, я избегала смотреть на его лицо и старалась вести себя как можно профессиональней. Я привыкла к работе в госпитале и тому, как все устроено, начала с улыбкой заботиться о заключенных и все больше была довольна тем, что согласилась на эту работу.
Все счета оплачены, в холодильнике есть еда, а в машине бензин. Медленно, но верно все шло своим чередом.
Я только что ввела мистеру Дэвису инсулин и направлялась в кабинет к доктору Джайлсу сообщить, что ухожу на обед, когда вдруг из-за занавески высунулась чья-то рука и схватила меня. Я оказалась в зашторенном закутке с зажатым ртом, не позволяющим издать ни звука.
Горячая рука скользнула по моим губам, отчего от отвращения скрутило желудок, зловонное дыхание обожгло щеку, и я услышала шепот.
 — Ш-ш-ш. Ни звука, иначе я порву тебя на кусочки.
Я лихорадочно пыталась вспомнить, кто из офицеров находился в комнате и где именно. Прежде чем я успела пошевелиться, я почувствовала, как что-то острое уткнулось мне в спину.
Я в ужасе распахнула глаза — образы того, что он сможет со мной сделать, закружились в голове. Внезапно зазвучал сигнал тревоги, и вспыхнули красные огни: в Фултоне началась блокировка.
 — Как раз вовремя, — сказал он, скользя губами по моей щеке.
К горлу подступила тошнота, а сердцебиение ускорилось, когда я поняла, что он это запланировал. В этот момент все охранники бегают по тюрьме, сломя голову и пытаясь устранить неполадки. Никто даже не думал обо мне или о том, где я нахожусь. Я в этом уверена.
Заключенный убрал руку от моего рта уверенный, что я не закричу. Что бы не вонзалось мне в спину, оно переместилось к горлу. Холодный острый металл прижался ко мне и впился в кожу, когда я с трудом сглотнула.
Я быстро пыталась вспомнить имена заключенных, находящихся в лазарете, но тщетно, я понятия не имела, кто стоит за спиной. Все, что я знала, что он высокий и отвратительно пахнет.
Он гладил огромными руками мою грудь, отчего у меня перехватило дыхание. Хотелось закричать, но я понимала — стоит издать лишь звук, и он перережет мне горло. Его руки скользнули вниз по животу, прежде чем он схватил меня между ног.
 — Блядь, малышка, твоя киска теплая. Я чувствую это даже через штаны.
Накатила тошнота, возник рвотный рефлекс, и я порезалась о лезвие. Я не знала, как долго смогу сдерживаться. Желчь уже обжигала стенки горла.
Внезапно меня развернули, и я встретилась взглядом с Карлосом Пересом. Я многое знала о нем. Например, что он главарь одной из самых опасных банд в Фултоне.
Его глаза остекленели, лицо выражало радостное безумие. Он придвинулся ближе, прижав грудь к моей, а его горячее дыхание заполнило мои ноздри. Запах был настолько ужасным, что я скривилась в отвращении.
 
Его глаза метались по комнате, ища что-то сквозь маленькую щель между занавесками, прежде чем они снова сфокусировались на мне. Все еще звучал сигнал тревоги, я начала надеяться, что, возможно, она не стихает из-за того, что ищут меня.
Его глаза блестели — очевидно, он под кайфом. Я резко вдохнула, желая убежать, но что-то острое все еще было плотно прижато к шее, поэтому я вынуждена оставаться не подвижной.
Он снова провел свободной рукой по моей груди и ухмыльнулся. Я почувствовала головокружение и испугалась, что упаду в обморок. Будто зная, что я слабею, он придвинулся еще ближе, просовывая бедро между моих ног.
Что-то защекотало по шее, по крошечному уколу я поняла, что это моя собственная кровь. Я истекала кровью. Я не сомневалась, что он собирается изнасиловать и убить меня прямо под носом у охранников.
Его рука покинула мою грудь и начала двигаться вниз, пока не достигла верхней части штанов. Он грубо потянул эластичный пояс и опустил руку вниз. Я ахнула, и едва слышный писк сорвался с губ.
 — Еще один звук, и тебе конец.
Я оказалась прижатой к кровати, поручни впились в спину. Меня охватил всепоглощающий ужас. Я не хотела оказаться на кровати, но и умирать тоже не желала. В глубине души я продолжала надеяться, что кто-то спасет меня. Но опять же, чье-то приближение может вынудить его перерезать мне горло еще быстрее.
 — Залезай на кровать.
Следуя его указаниям, я забралась на постель и подтянула ноги. Я ощущала, как пульсирует кровь в груди.
Протянув между нами руку, он одним быстрым движением стянул мои штаны. Закрыв глаза, я молилась как никогда в своей жизни. Я надеялась, что Карлос исчезнет, но он все еще находился там, нависая надо мной и одной рукой держа что-то острое, другой высовывая возбужденный пенис.
 — Раздвинь ноги. Дай посмотреть на твою киску.
Я оскорблена и унижена. И ничего не могла с этим поделать, хотя крик медленно зарождался в горле. Я начинала думать, что лучше умереть, чем быть изнасилованной.
Мерцание огней прекратилось, и я знала, что в скором времени отключится и сигнал тревоги. Как только все стихнет, я начну кричать. Даже если это означает, что я умру. Дам понять офицерам, что со мной не все в порядке.
От толчка в плечи я неловко упала на кровать. Я начала разводить ноги; холодный воздух коснулся коленей и скользнул по хлопковым трусикам.
 — Сними трусики, — прорычал он.
Его рука дернулась, и я почувствовала еще один порез на шее. Наконец, он убрал лезвие в сторону, чтобы расстегнуть свои хаки. Он немного отступил назад, чтобы стянуть штаны вниз по бедрам и высвободить свой возбужденный член.
Я воспользовалась шансом, пока он был. Толкнув его, закричала настолько громко и насколько смогла. Я резко спрыгнула с кровати, так что она слегка откатилась, и бросилась к загораживающей нас шторе. Мои крики недостаточно громкие, чтобы пробиться сквозь сирену, но я не собиралась останавливаться.
Карлос схватил меня за хвост и дернул назад. Я снова закричала. Что-то ужалило в руку, но мне было все равно. Я продолжала сопротивляться, понимая, что, если никто не появится, я умру.
Я вырывалась до тех пор, пока наконец не освободилась. Убегая, я зацепилась ногой за провод и, падая, ухватилась за штору. Запутавшись в ткани, я искала выход. Прежде чем я успела его найти, Карлос снова схватился за мой хвост и толкнул на колени. Опустившись на четвереньки, я попыталась отползти подальше. Колени заныли от холодного твердого пола.
Он навис надо мной, пытаясь перевернуть, чтобы забраться сверху. Я отбивалась, уверенная, что как только ему надоест, он искромсает меня на кусочки. В конце концов я оказалась на спине, прижатая его тяжелым телом.
Протянув руку, он отбросил в сторону мои волосы и покачал головой.
 — Глупая сучка. Разве я не предупреждал? Сказал же, что убью тебя. — Подняв самодельный нож, он приставил его к моему горлу, обжигая кожу в новом месте.