ЭТНОС. Часть первая — ’Парадигма’ (СИ)

— А почему Багратия более развита?
— Море, — пояснил Фред. — У Меровии нет удобного выхода к морю, только на севере, где порты замерзают. Багратия — морская держава, а что даёт море?
— Что?
— Колонии, друг мой. Колонии. Это и дешёвая рабочая сила в агросекторе, в виде завозимых рабов, и рынок сбыта промтоваров, и источник сырья, а главное — механизм формирования инвестиционных капиталов у торгового сословия. Поэтому Перидор в такой заднице и поэтому ему нужны мы. Честно ему эту гонку не выиграть.
* * *
— Мой паладин!
— Моя принцесса!
— Я ждала вас, граф Михаил Док.
— Я вспоминал о вас, принцесса Катрин.
— Я очень, очень вас ждала. Вы мне были так нужны! Вы… — и девочка, забыв о протоколе, бежит ко мне.
Я подхватываю её и осторожно обнимаю, стараясь не помять пышное платье.
— Катька! — восхищается Нагма. — Какая ты здоровенная выросла! А какая красивая!
— Графиня Нагма Док Морикарская! — приветствует её Катрин. — Я рада видеть вас снова.
При этом она не отпускает меня, обняв изо всех сил, поэтому официальность приветствия несколько смазана. Нагма окончательно портит пафос момента, обняв нас обоих сразу.
— Обалдеть, какая ты! — дочь крутит перед собой десятилетнюю девочку, прекрасную, как черноволосый ангел. — Ну просто вот офигеть совсем.
— Круто? — припоминает полузабытое слово принцесса.
— Отвал башки! Мне надо привыкнуть к тому, что ты такая большая. Блин, до меня только дошло, ты наконец-то доросла до аниме! Ну, держись, у меня его прорва!
— Это мультики? — уточняет принцесса.
— Это самые лучшие на свете мультики! Ух, жду не дождусь тебе показать!
— Мой паладин, — Катрин подходит ко мне и смотрит снизу вверх очень серьёзно.
— Да, моя принцесса.
— Верны ли вы нашим обетам?
— Э… — немного теряюсь я, не вполне понимая, что она имеет в виду. — Каким именно?
— Назвав дамой сердца, вы обязались любить меня. Я люблю вас, граф Михаил Док, а вы?
— Я люблю вас, моя принцесса, — сказал я как можно серьёзнее.
И достал из кармана платок, который она повязала мне на руку неделю назад. Пять лет назад.
— А я тебя просто обожаю, Катька! Уи-и-и! — обрушилась на неё затискивающим белокурым торнадо Нагма. — Блин, я же тебе привезла подарки! Пошли скорее, ты обалдеешь! Ы-ы-ы! Как же круто, что ты нас не забыла!
И посмотрела на меня этак торжествующе. Ну да, проспорил. Факт. Не ожидал. Странно это, если вдуматься — пятилетние дети даже родителей забывают через год-два, если их разлучить. А тут такая привязанность…
— Я ещё не придумала, чего от тебя хочу, — сообщила задумчиво Нагма. — Но желание за тобой! Помни!
— Но не наглеть!
— Не буду, — вздохнула она. — Честное графинское. Как странно, что Катька уже совсем большая, да? Я знала, что так будет, и всё равно обалдела.
— Да, к такому сложно привыкнуть.
— А какая красотка!
— Она и в пять была красивой девочкой.
— В пять она была… Ну, такая куколка, ми-ми-ми, но не всерьёз. А сегодня у меня прям аж дыхание перехватило.
— Десять лет — ангельский возраст, — сказал я. — Даже не слишком привлекательные внешне люди в десятилетнем возрасте чаще всего очаровательны. Впрочем, её мать, Криатна, красивая женщина, да и Перидор вполне видный мужчина, скорее всего, принцесса вырастет симпатичной барышней.
— Я хочу её рисовать!
— Теконис запретил.
— Подумаешь, он и в прошлый раз запретил, а я рисовала! И ничего не случилось. Зато у меня есть её портреты в пять лет! Я просто ему не покажу, вот и всё.
— Мне кажется, колбаса, к Теконису стоит прислушаться. Он, конечно, странный тип, но определённо знает о твоём таланте больше, чем я.
— И чем я, — вздохнула Нагма, — и ничего толком не рассказывает. Вот прям бери и верь ему на слово, агась. Если портреты этого противного мальчишки, Биринта, это такие… как он там назвал?
— Контрольные точки. Типа сохранений в игре. Не спрашивай, я сам не понимаю. 
 
— Вот, они. То почему Катькины не годятся?
— Без понятия, колбаса.
— Сам колбаса.
* * *
— Граф Михаил Док, — сказала фрейлина, — вас желает видеть императрица.
Обращение по титулу меня слегка вымораживает. Особенно когда слышишь его не от юной принцессы, для которой это игра, а от вот такой дамы при исполнении. Внезапно понимаешь, что для них это всё зверски всерьёз. А я даже графства своего ещё не видел.
— Перидор не знает об этом разговоре, — предупредила меня Криатна, выставив фрейлину. — И, хотя в нём нет ничего тайного, я бы хотела, чтобы так и оставалось. Мой муж не поддерживает моих опасений и даже смеётся над ними, он рациональный человек. Но я женщина, мне позволены маленькие слабости.
— Внимательно слушаю вас, Ваше Величество. Извините за неподобающий вид, портной уже снял мерку, но мой здешний гардероб ещё пуст.
— Да, ваши наряды ужасны, но я понимаю, что у вас так принято. Неважно. Я хочу поговорить с вами о Катрин.
— То, что она выбрала меня паладином, — смутился я, — поверьте, это была её идея, а мне было неловко отказать ребёнку… Это ничего не значит…
— Я не об этом, — остановила меня жестом Криатна. — Дети часто играют в рыцарские отношения. Я и сама в её возрасте… Впрочем, не буду отвлекаться, хотя имейте в виду — для неё это сейчас значит очень много. Постарайтесь ей подыграть — вам это ничего не стоит, вы тут ненадолго, а разочарование в любви останется у неё на всю жизнь. Поверьте, я знаю о чём говорю.
— Это не составит труда, Ваше Величество. Катрин — очаровательный ребёнок. Но в чём тогда ваш вопрос?
— Скажите, граф, вы… — она замялась с явной неловкостью и досадой, но всё же продолжила. — Вы не наложили на неё никакого заклятия?
— Заклятия? — чего угодно ожидал я от этого разговора, только не обвинений в колдовстве.
— Да, мой муж тоже говорит, что я несу чушь, — вздохнула императрица. — Он совершенно не суеверен. Но я росла в Лоэции, у нас более… сложное отношение к этому. Не бойтесь, скажите честно. Если это было необходимо, чтобы победить Красный Мор, я пойму. В любом случае, это останется между нами.
— Но почему вам вообще пришло это в голову, Ваше Величество?
— Я очень благодарна, что вы спасли Катрин от болезни. Мы уже смирились с тем, что лишимся дочери, лекари говорили, что ни единого шанса… Но вы пропали с ней на четыре месяца и вернули здоровой. Это само по себе чудо, хотя Перидор уверяет, что это не колдовство. Допустим, что так. Но Катрин… С ней что-то не так.
— Что именно?
— Во-первых, вы для неё стали… Чем-то вроде ангела-хранителя. Она разговаривала с вами каждый вечер, и, да простит Господь моё кощунство, почти молилась вам. Уверяла меня, что вы её слышите.
— Клянусь, это не так, — улыбнулся я растерянно.
— Вы знаете, что у неё есть ваш портрет?
— Нет, откуда?
— Кажется, взяла у вашей дочери. Просто рисунок карандашом, ничего особенного, но он уже пять лет стоит возле её кровати, и она целует его перед сном. Вы тоже скажете, что это просто детская экзальтация? Мой муж считает так, но я не уверена.
— Знаете, Ваше Величество, возможно, вы правы, — признал я, — это, конечно, не заклятие и никакой магии в этом нет, но есть такое явление, как «импринтинг». Он иногда возникает как побочный эффект лечения. Некоторая иррациональная привязанность пациента к врачу. Она безвредна и обычно довольно быстро проходит сама по себе. У Катрин это почему-то затянулось, я не знаю, какова причина. Возможно, наложение на какие-то жизненные обстоятельства, например недостаток внимания родителей… О, простите мою непочтительность! Я подумаю, что с этим можно сделать.
— Не обязательно, любовь к паладину — это не страшно, у неё ещё есть время наиграться в чувства, до того, как мы выдадим её замуж. Меня гораздо сильнее беспокоит другое.