Хорошая девочка (СИ)

– Мам…
– Ну что еще?
– Серый классный, да?
– Нормальный. Иди уже спать. 
– Он еще не предлагал съехаться?
– Боже, Дава! Это очень серьезный шаг. А мы знакомы без году неделя.
– Если предложит – не отказывайся. И из-за меня не переживай. Я вам мешать не буду, тут жить останусь.
– Ну что за чепуху ты несешь? Если моему мужчине будет мешать мой сын, то на фиг мне сдался такой мужчина?
– Да я же не про это. 
– А про что?
– Я, наверное, уже слишком взрослый, чтобы жить на одной территории с другим мужиком, каким бы хорошим он ни был.
– Тебе пятнадцать, Дава.
– Я взрослый не по годам. Да и я же не говорю, что мы не будем общаться, или перестанем быть семьей.
– Это вообще бессмысленный разговор. Как я уже сказала, мы не собираемся с Сергеем съезжаться.
– Это пока, – Давид потягивается до хруста в костях. – Если я не ошибся в Сером, он тебя очень быстро приберет тебя к рукам. – Смеется. 
– Сгинь, чудовище! 
– Я тебя тоже люблю.
Улыбаясь, переворачиваюсь на бок. Закидываю ногу поверх собравшегося в жгут одеяла и на удивление быстро засыпаю. На работу еду с утра, так как на вторую половину дня у меня запланированы парикмахер и визажист. Может, я и не лучшая партия для Сергея, но он меня пригласил, и тут дело принципа – не ударить лицом в грязь. Благо у меня точно нет шансов повторить стандартные ошибки простолюдинки, пробравшейся в высший свет. С приборами я обращаться умею. 
Дела закручивают. Благодаря рекламе Бекетова моя кофейня не пустует. Да, в хороший плюс мы выйдем еще нескоро, но в ресторанном бизнесе это нормально. Здесь вложения окупаются долго. 
– Сара! Там к тебе пришли.
Гляжу на часы. Ах да, папа! Боже мой… Интересно, я когда-нибудь привыкну к этой мысли? Да уж придется. Ну не прихорашиваться же мне каждый день, как сегодня? Это жутко утомительно. Хотя выгляжу я отменно. Голубая рубашка, рыже-коричневая юбка-миди с широким ремнем и разрезом до колена… И даже легкий макияж. Это, конечно же, глупо, что я приложила столько усилий, чтобы понравиться родному отцу. Своего сына-то я люблю безоговорочно, просто по факту его существования. А любовь отца как будто пытаюсь заслужить. 
– Добрый день. Опять цветы? 
– Ну а как? Не с пустыми же руками.
Принимаю букет – едва ли не точную копию вчерашнего, и растерянно оглядываюсь.
– Присядем?
– Если мой приход не очень тебя отвлекает от дела. 
– Нет-нет, я же знала, что вы придете. Кстати, как добрались? На такси?
– Да нет. Мне друзья одолжили машину с водителем. Хотел не привлекать внимания, но не вышло. Сплетни здесь распространяются со скоростью лесного пожара. Ничего не меняется.
– Это плохо? – отчего-то нервничаю я. Хотя почему «отчего-то»? Мой папаня – криминальный авторитет. Неудивительно, что ничего хорошего в мою голову не приходит. Интересно, что тут у него за друзья? – Вам… что-то угрожает? – широко распахиваю глаза. Отец тихонько посмеивается. 
– Нет, Сара. Мне ничего не грозит. Я давно отошел от дел.
– А что, так можно?
– При должном уровне авторитета. Но мы ведь не обо мне собрались поговорить. 
– Почему это? Я вас тоже хочу узнать.
– А ты мне нравишься. Смелая. – Отец откидывается на спинку стула, не сводя с меня хищных глаз. Будь на его месте любой другой человек, я бы испугалась. Но это ведь мой отец. Пусть боятся те, кто меня обидит. Почему-то даже не сомневаюсь, что он за меня порвет любого. Боже мой, какой ужас… О чем я думаю? У меня и врагов-то нет.
– Мама мне все про вас вчера рассказала.
– Так уж все? 
– Вы использовали ее! Дурили голову, чтобы скостить срок…
– Или нет, – сощуривается отец. – Но мы же этого теперь не узнаем.
– Нет, вы что, отрицаете? Обвиняете мать во лжи?!
– Ни в коем случае. Это скорее намек тебе не совать свой красивый носик куда не надо. 
– Но мне важно знать.
– Что именно?
– Как все закончилось?
– Майя ушла на больничный. Мое дело передали другому следователю. Конец истории.
– Вы же могли ее погубить. Почему не стали?
– А зачем бы мне было её губить?
 
– В качестве мести.
– Мстить женщине – западло. 
– Даже женщине-следователю? 
– Кроме воровского кодекса чести, есть еще один – не мене важный. Кодекс чести мужчины. Кстати, насколько я успел понять, мой внук – отличный парень. Ты молодец, Сара, воспитать в одиночку настоящего мужика не всякая бы смогла.
– Мне помогала мама. 
Удивительно, но я едва не растекаюсь лужей от похвалы. А ведь я уже очень давно перестала оглядываться на то, что скажут другие. 
– Да. Я в курсе. Она рассказала мне твою историю. – И снова взгляд отца наполняется той самой непонятной мне тяжестью, которую хочется поскорее с себя стряхнуть. – Был бы я рядом…
– Не надо. Это дело прошлое. Кстати, а вот и Давид… – с улыбкой встаю навстречу сыну и… застываю, вцепившись в стол побелевшими от напряжения пальцами. – Какого… хрена? – цежу я сквозь стиснутые зубы. 
– Что случилось? – хмурится отец, прослеживая за моим взглядом.
– Кто… кто случился! 
– Привет, мама. 
– Привет, дорогой. 
– Ничего не хочешь мне рассказать?
– А должна?
– Этот человек утверждает, что он мой отец. Это так?
– Технически? Или по сути? – я закусываю щеку, потому что у меня начинается нервный тик, который мне бы не хотелось кому-то показывать.
– Сара, я ведь уже тысячу раз извинился и все объяснил! – оскорбляется Валера. – Мне жаль, что ты не можешь меня простить. Но разве это повод препятствовать нашим отношениям с сыном? Только он может меня карать и миловать. 
– Если бы не я, Валера, его бы вообще не было. Тебе напомнить? Думаю, это дает мне право слова. 
– А меня, значит, его лишили? – усмехается Давид, глядя в потолок.
– Не перекручивай! Ты ничего не знаешь. 
– Ну, допустим, знаю. Отец меня уже просветил, какие у тебя к нему претензии. 
Я сглатываю скопившийся в горле яд. Какой, на хрен, отец? Какие претензии? Это не претензии! Это – приговор. Виновен, мудак. Хрен тебе, а не сын. Боже, у меня сейчас начнется истерика.
– А, ну, раз так, то решай, конечно. Насколько… – мажу по Валерке презрительным взглядом, – оно тебе надо. 
– Мам, ну это смешно. Ты сама, вон, сидишь с отцом, которого никогда не знала.
– Если ты не видишь разницы, Дава, мне тебя жаль. Впрочем, как я уже сказала, решать тебе. Я в любом случае не стану тебя любить меньше.
– Он говорит, что не делал ничего плохого… Что ты все не так поняла.
Дава выглядит почти отчаявшимся. Конечно, прямо сейчас его мир переворачивается с ног на голову. Я хотела его от этого уберечь, но боль родителей как раз и заключается в том, что мы не можем, просто не можем оградить детей от всего. Рано или поздно им придется столкнуться лицом к лицу с самыми неприятными сторонами жизни, научиться делать выбор и нести за него ответственность, так что…
– Очень удобно в это поверить, не так ли?
– Я не ищу удобства, – лицо Давида идет красными пятнами. – Ты не должна была от меня скрывать, что отец приехал! Что я – маленький? Сам не разберусь?
– Все, что я делаю в этой жизни – я делаю в твоих интересах. 
– Он реально тебя изнасиловал, что ли?! 
– Не кричи, пожалуйста. 
– Я хочу знать! Зачем ты тогда меня родила?! – орет Дава и убегает, прежде чем я соображаю, что ему ответить. 
  
ГЛАВА 19
 
ГЛАВА 19 
– Ты этого добивался? – в отчаянии гляжу на дверь. Что не день – то драма. Не удивлюсь, если многие наши завсегдатаи ходят сюда, как в театр. Посмотреть, что случится в следующем акте.
– Нет! Но ты не оставила мне выбора, до предела накалив ситуацию. Я же тебя предупредил, что ни за что это так не оставлю! 
– Жить хочешь?
– Чего?
– Жить, спрашиваю, хочешь? – отец деловито откладывает салфетку и встает. На фоне обрюзгшего Валерки он выглядит не слишком внушительно. Но это последнее, о чем думаешь, когда он обращает на тебя свой колючий взгляд.