Истина в деталях (ЛП)

Вчера вечером Нико разгоняет тучи беспокойства внутри меня, чтобы показать яркий луч надежды. Что, возможно, я смогу справиться с этим раз и навсегда и оставить все в прошлом.
Когда его рука сжимается, и он зарывается лицом в мою шею, я внутренне клянусь лелеять этот момент. Хранить его в памяти, чтобы потом вспоминать через годы. Он нежно целует меня в плечо, и я с трудом сглатываю комок эмоций, поднимающийся в горле.
— Доброе утро, красавица. — Его хрипловатый голос проносится надо мной, и мне впервые хочется отдать ему ту часть себя, которой я не могла поделиться ни с кем другим. Независимо от поступков этого человека и опасного мира, которым он правит, если бы я перевернулась и отдалась ему, он бы понял, что это предложение — нечто большее, чем просто секс. Он поймет, насколько это важно.
И будет дорожить этим. Почему-то я знаю это со стопроцентной уверенностью.
— Доброе утро. — Мой голос хриплый, и, хотя сквозь венецианские жалюзи проглядывают едва заметные признаки утреннего солнца, я не решаюсь встать с кровати. Обычно не люблю спать в постели с кем-то, но я могла бы легко привыкнуть к тому, чтобы вот так прижиматься к нему.
Мучительное сожаление пронзает меня, потому что я знаю, что это невозможно. У нас нет будущего.
И наступит момент, когда мне придется сделать свой выбор, я должна буду помнить об этом.
Неловкая неуверенность проникает в мое сознание, сначала струйкой, а потом набирает обороты. Чем дольше я лежу здесь, пока Нико осыпает мягкими поцелуями мою шею, тем больше задаюсь вопросом, что, черт возьми, делать.
— Перестань, — отчитываю я себя.
Мне нечего стесняться или стыдиться. Прошлая ночь была чертовски жаркой, и я чувствую себя так, словно с моих плеч свалился пятидесятитонный груз. Тот, который я таскаю за собой слишком много лет.
— Привет.
Я замираю при звуке глубокого голоса Нико, который выводит меня из состояния внутреннего смятения.
— Не думай об этом слишком много.
Моя первоначальная реакция — принять бесстрастный тон.
— О, я не…
— Нет. — Его мягкое, но уверенное отрицание заставляет меня напрячься. — Не лги мне. — Зарываясь лицом в мою шею, он шепчет. — Ты слишком много думала о том, что случилось прошлой ночью.
У меня на языке вертится вопрос, откуда он знает, но я не спрашиваю.
В его голосе звучит благоговение и привязанность.
— Ты была чертовски красива прошлой ночью, слышишь? Быть с тобой вот так… — он осекается, а затем ворчит, словно раздраженный тем, что не может найти нужных слов. Я задерживаю дыхание в ожидании его ответа. — Ты была невероятной и горячей, как ад. И ничего из этого не должно тебя смущать.
Мне удается прошептать.
— Правда?
Когда он обнимает меня сзади, в его мягко произнесенных словах сквозит восхищение.
— Я чертовски горжусь тобой. — Затем он целует меня в макушку и уходит, кровать сдвигается, когда он встает.
Он направляется в ванную, совершенно не обращая внимания на свою наготу. Черт возьми, задница этого человека — произведение искусства, такая упругая и мускулистая. Мои глаза следят за его движениями, когда он исчезает в ванной.
Наступает пауза, и затем его голос обращается ко мне.
— Надень удобную одежду. Я хочу тебя кое-куда отвезти.
Тридцать восьмая глава
Нико
— Хм, это определенно не то, чего я ожидала. — Оливия окидывает любопытным взглядом крытый тир.
Я знаю, что это безопасное место, благодаря моим связям, которые у меня были еще до того, как я погрузился в эту жизнь по уши. Поскольку они мне обязаны, я попросил их очистить это место для нас.
— Я подумал, что раз уж ты застряла со мной, да еще и с учетом того, что произошло, было бы разумно показать тебе, как это делается. Ведь безопасность оружия — это не шутка.
Рэйф был обеспокоен, когда я рассказал ему о своем плане привезти ее сюда, но я хочу, чтобы моя женщина могла защитить себя. Чтобы она чувствовала себя достаточно комфортно при обращении с оружием и обладала необходимыми знаниями.
— Первым делом, — я надеваю на ее лицо защитные очки. — Нужно защитить твои прекрасные глаза. — Я откидываю назад ее волосы, и от того, как беззащитно она смотрит на меня, у меня сжимается грудь. Достаю из кармана спортивных штанов пару берушей, вскрываю и выбрасываю пластиковую упаковку, а затем передаю их ей.
 
— Оттяни рукой ухо вверх и назад вот так, — я направляю ее руки. — Затем вставь их в слуховой проход. — Отступаю назад и объясняю. — Нужно подождать полминуты, чтобы пробка расширилась в ухе.
Она кивает, мило хмурит брови, и, следуя моим указаниям, вставляет первую ушную пробку.
— Вот так?
Она смотрит на меня с таким невинным восторгом, что мне хочется послать к черту обучение стрельбе и просто зацеловать ее на хуй.
Черт возьми, это был рай на земле, когда ее теплое тело прижималось к моему. Мне казалось, что я наконец-то… успокоился.
Черт. Я отмахиваюсь от своих мыслей, потому что они ведут в тупик. Самое меньшее, что я могу сделать, это оставить ей знания о том, как обращаться с автоматическим оружием.
— Да, детка. Идеально. Теперь давай второй.
Как только она это делает, я вставляю свои. Затем подхожу к пистолетам, которые уже показывал ей, и объясняю их основные характеристики. Я прошу ее потренироваться заряжать и перезаряжать, а заодно убеждаюсь, что она понимает, как правильно держать пистолет и целиться.
Говоря достаточно громко, чтобы она меня слышала, я показываю свой хват Sig Sauer, напоминая ей о расположении свободной руки, чтобы помочь стабилизировать хват. Я считаю, что этот пистолет — хорошее начало для нее, поскольку он не такой тяжелый.
— Эта мишень находится на расстоянии сорока ярдов для начала, но не напрягайся по этому поводу. Просто потренируйся в стрельбе. — Сосредоточившись на мишени, я медленно выдыхаю, прежде чем положить палец на спусковой крючок. Делая три выстрела, я аккуратно ставлю пистолет на предохранитель и кладу его рядом с собой.
Беру в руки бинокль и не могу удержаться от ухмылки, когда вижу две дырки в левом верхнем квадранте «бычьего глаза», а еще одна лежит прямо на границе темно-черной зоны. Неплохо, но я могу лучше.
— Хочешь попробовать?
Оливия выглядит нерешительной, но она делает шаг вперед и берет пистолет. Я не удивлен, что она быстро учится. Нет, мой профессор очень умна.
Когда она снимает пистолет с предохранителя и обхватывает руками оружие, то кажется более спокойной, чем некоторые из новичков, которых я видел здесь раньше.
Черт возьми, она выглядит чертовски сексуально, держа в руках этот пистолет. Яростная и решительная.
Она стреляет один раз, и ее тело слегка отбрасывает.
— Все хорошо, детка, — говорю я ей. — Надо привыкнуть. Почувствуй, как это ощущается, когда выпускаешь пулю.
Она кивает, хмуря брови, и стреляет еще два раза. Осторожно опуская оружие, она щелкает предохранителем и ставит его на место.
Я поднимаю бинокль и смотрю на ее результат.
— Неплохо. Совсем неплохо. — По крайней мере, дважды она попала в цель, так что это уже начало, даже если и за пределами самого большого круга.
Она отходит назад с разочарованным вздохом, и я опускаю бинокль. Прижимая к себе, пытаюсь ее успокоить.
— Все должны с чего-то начинать. — Я целую ее в лоб. — Может быть, ты еще раз посмотришь на меня, и потом мы потренируемся?
Она кивает с выражением полной сосредоточенности на лице. Я беру пистолет, делаю обычные движения и отстреливаю оставшиеся патроны. Выпендриваюсь ли я перед ней? Может быть. Может быть, я хочу, чтобы моя женщина знала, что я могу ее защитить. Что могу запросто изрешетить пулями ублюдка, если он посмеет к ней подойти.
Я перезаряжаю еще одну обойму, прежде чем взять в руки бинокль. Как только вижу отверстия в мишени, я никак не могу скрыть довольную ухмылку, когда передаю ей бинокль.
— Давай. Посмотри.