Истина в деталях (ЛП)

Я бросаю взгляд на Нико, но выражение его лица остается спокойным, взгляд скрыт темными солнцезащитными очками. Наклонившись ближе, он опирается локтем на спинку моего кресла, его пальцы перебирают кончики моих волос. Я подавляю дрожь от его слабого прикосновения.
— Ответь на звонок.
С трудом сглатывая, я нащупываю его в сумочке. На экране мигает надпись «Неизвестный абонент», и я отвечаю. Как только подношу трубку к уху, раздается женский голос.
— Я ожидала, что ты придешь одна. — У нее явно кубинский акцент.
Я смотрю на Нико, который не меняет своего положения. Он все еще рассеянно гладит мои волосы и смотрит на улицу, но я уверена, что его внимание приковано к телефонному разговору.
— Мне не дали инструкций, уточняющих этот момент. — Я незаметно осматриваю окружающее пространство, но ничего необычного не нахожу.
В ее тоне сквозит гордость.
— О, да. Я знала, что ты вырастешь мудрой. — О, Боже. От этих самодовольных слов у меня душа уходит в пятки. Затем ее голос становится жестким, лишенным всякой теплоты. — Если бы я могла снова наказать твоего отца за то, что он сделал… — после миллисекундной паузы ее тон становится еще более мрачным, и зловещий ужас проносится по моему телу. — А теперь пришло время показать тебе, что означает наследие твоей семьи.
В ее словах звучит такое зловещее обещание, что я изо всех сил стараюсь не дать своему голосу дрогнуть.
— Я не уверена, что понимаю.
Она смеется.
— О, mi hija. — Мой желудок сжимается от ее слов. Mi hija. Моя дочь. — Скоро ты все поймешь. — Ровный ледяной голос заставляет каждую клетку моего тела находиться в состоянии повышенной готовности. Я поворачиваюсь к Нико, когда она говорит мне на ухо. — Ты уже помогаешь мне тем, что привела меня…
Я бросаю трубку, как только замечаю красную точку, перемещающуюся к центру груди Нико, и в моих венах поднимается паника. Бросившись на него, я опрокидываю нас навзничь. Тепло обжигает мне руку, прежде чем кресло ударяется об асфальт, а я оказываюсь на Нико.
Не раздумывая, он перекатывает меня под себя, накрывая мое тело своим, когда вокруг нас раздаются выстрелы. Люди кричат, а пули осыпают лепнину здания, вызывая мгновенное столпотворение.
Это сценарий, на который многие не могут отреагировать так, чтобы остаться в живых. Умные увернутся, найдут укромное место или даже прикинутся мертвыми. Другие будут бегать и кричать, привлекая внимание стрелка и делая себя его мишенью.
В данном случае беспорядок нам на руку. Тот, кто произвел первый выстрел, не заинтересован в массовой гибели ни в чем не повинных граждан. Об этом свидетельствуют пулевые отверстия, оставленные на крыше магазина, которые не попали ни в одного человека. Ответный выстрел раздается с другой стороны, и я задаюсь вопросом, не Голиаф ли это, и кто еще за нами следит?
Однако факты неоспоримы. Кто бы ни стоял за этой винтовкой с лазерным прицелом, он хотел смерти одного человека — Нико.
Он смотрит на меня.
— Ты в порядке? — его голос суров, но в карих глазах горит беспокойство.
Я киваю.
Рот приоткрывается, он осматривает мое лицо.
— Мне нужно услышать, как ты это скажешь.
— Я в порядке. — Я морщусь, чувствуя, как усиливается жжение в левой руке. — Возможно, я поцарапала руку, когда… — я опускаю взгляд на нее и поспешно поднимаю глаза обратно, надеясь, что он этого не заметит, — толкнула тебя.
Голиаф появляется из толпы людей, одни из которых судорожно всхлипывают, а другие суетятся. Он выхватывает у меня телефон и засовывает его в сумочку, которую сжимает в своей огромной руке. Нико смотрит на него, прежде чем подняться, и они обмениваются тяжелыми взглядами. Он поворачивается ко мне.
— Мы должны идти. Сейчас же.
Я хватаюсь за его протянутую руку и позволяю ему подтянуть меня к себе. Жжение в руке усиливается, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть.
Он бросает взгляд на меня, точнее, на мою руку. Когда я опускаю взгляд, по всей длине руки тянутся следы крови, а рукав моей кремовой блузки окрашен в красный цвет.
 
— Ты ранена.
Голиаф ворчит.
— Пора убираться отсюда, босс.
Выражение лица Нико становится напряженным, но он быстро стягивает с себя пиджак и накидывает его мне на плечи.
— Надо идти к машине.
Мои органы чувств находятся в состоянии повышенной готовности, как никогда раньше. Как будто громкость отключена для окружающих шумов, но голоса рядом звучат четко.
— Ты что-нибудь видел?
— Я услышал выстрелы и подумал, что все кончено.
— Кто-нибудь ранен?
Мы втроем быстрым шагом идем к месту, где нас ждут люди Нико с машинами. Все это время в моей голове прокручивается все, что только что произошло. Телефонный звонок. Женский голос. То, как она говорила со мной, с каким знанием дела. Лазерный прицел, перемещающийся по телу Нико.
Все, что я ранее считала фактами, неумолимо движется к тому, чтобы быть развенчанным.
В памяти всплывает гала-вечер, когда ко мне подошли, а затем женщина в кафе, которая просветила меня насчет моей биологической матери. Это, на мой взгляд, разительно отличается от того способа, который использовал другой человек, чтобы убедиться, что я получу флешку с посланием Сантилья.
Это означает, что со мной связались две разные стороны. Одна из них — Джоанна Сантилья, женщина, к которой Нико питает сильную неприязнь.
Нико торопливо усаживает нас в машину с Голиафом за рулем. Я поворачиваюсь и смотрю в заднее стекло, наблюдая, как один из его людей забирается в машину позади нас. Полагаю, водитель остается здесь, чтобы убедиться, что больше ничего не происходит.
— Что это, блядь, было? — Нико каким-то образом удается произнести эти слова смертельно опасным голосом. Его глаза впиваются в мои, хмурясь, и я оскаливаюсь в ответ. Какое у него право злиться на меня? Я спасла жизнь этому чертову мудаку.
— Не знаю, босс. — Голиаф направляет машину к выезду из кампуса. — Наши ребята не засекли никого поблизости, пока профессор не начала двигаться.
С гораздо большей нежностью, чем я ожидала от человека, способного потягаться со львом-альфой в борьбе за звание короля прайда, Нико снимает с моих плеч пиджак. Его глаза прищуриваются, ноздри раздуваются при виде моей руки.
Я пытаюсь придать своему тону спокойную непринужденность.
— Немного перекиси и повязка, и я буду как новенькая. Ничего страшного. — Но это не так. Пуля задела меня, и да, жжет ужасно, но я цела и невредима. — Я просто…
— Что просто? — судя по тому, как задан вопрос, он уже знает ответ.
— Я увидела красную точку, движущуюся по твоей груди. — Я тяжело сглатываю и пытаюсь пожать плечами, игнорируя боль в руке. — Я видела достаточно боевиков, чтобы знать, что это не заканчивается ничем хорошим.
Выражение его лица смягчается, и он достает из кармана пиджака носовой платок. Поднимает рукав чуть выше, чтобы открыть рану, и осторожно протирает ее шелковистой тканью.
Черты его лица становятся напряженными, между бровями образуется глубокая складка, линия рта напряжена.
— О чем ты только думала? — бормочет он себе под нос, не сводя глаз с места, где пытается очистить мою рану.
Мне кажется, что его вопрос не предназначен для того, чтобы я на него отвечала, но я все равно это делаю. В моем голосе больше вызова, чем я чувствую, потому что гребаная благодарность была бы очень кстати.
— О спасении твоей жизни, вот о чем. Но, возможно, если бы я действительно думала, то не сделала бы это. — Я бросаю на него косой взгляд. — Особенно после того, как ты обошелся со мной сегодня утром.
Его глаза встречаются с моими, и он поджимает губы. Голиаф передает небольшую аптечку через сиденье, и Нико кладет ее себе на колени. Открывает крышку и достает антисептическую салфетку, широкий марлевый тампон, немного пластыря и тюбик с антибиотиком.
— Хочу прикрыть это, пока мы не доберемся до дома. Потом я попрошу доктора посмотреть.