Мой Террорист (СИ)
- Послушай… А почему вот так? Ну, этот дом. Почему такой?
- Какой?
- Маленький. Скромный. В какой-то деревне.
- А ты ожидал огромный трехэтажный коттедж комнат на сорок?
- Хотя бы на двадцать.
- А что именно тебя не устраивает? В нем вроде бы есть все, что нужно.
- Да все устраивает. Но просто… Ты очень богатый человек, и дом у тебя должен быть соответствующим. Это же естественно.
- Ну, допустим, не такой богатый, как тебе кажется. Мировой кризис сильно потрепал мои инвестиции. И в издательство пришлось очень сильно вложиться. До сих пор приходится, хотя, думаю, скоро начнет давать доход. Максимум, через год. А насчет того, что естественно… Ты так считаешь? Я не женат, у меня нет детей, зачем мне двадцать комнат?
- Разве просто не хочется? Это ведь здорово, иметь большой красивый дом, парк, самую крутую тачку.
- Хочется?
Он ненадолго задумывается. Я ему не мешаю, тихо сижу, слушаю шорох дождя. Наконец он нарушает молчание:
- Для тебя такой уровень жизни привычный с детства, не знаю, поймешь ли… Но постараюсь объяснить. Попробуй представить, что ты бедный.
- Чего тут представлять? Я такой и есть.
- Нет, не такой. По-настоящему бедный, почти нищий. И вот ты начинаешь заниматься бизнесом, и у тебя появляются первые деньги. Не очень большие, но для тебя – целое состояние. Ты даже вообразить себе не можешь, какой кайф и какое ощущение свободы это дает. Ты заходишь в магазин, и тебе не надо прикидывать, от чего отказаться: от куска колбасы или от банки растворимого кофе. Ты в состоянии позволить себе все то, на что раньше даже боялся смотреть, а на ценники можешь вообще внимания не обращать. Покупаешь шмотки, ходишь по кабакам, снимаешь девок. Знал бы ты, как от этого прет!
- Ты так быстро на все это заработал?
- Да. Ты не представляешь, как просто тогда в этой стране можно было делать деньги. Правда, и потерять их было так же легко. Но я старался не зарываться, поэтому к двадцати годам у меня был уже вполне приличный капитал, я ведь рано начал. Конечно, приличный для тех лет. Вообще, возможностей была масса. Но, к сожалению, мне пришлось срочно мотать из страны.
- Угу, слышал что-то. Кажется, ты чего-то там не поделил с бандитами?
Тор усмехается.
- Ну, не поделил… Ты мне льстишь. Не такой уж я был крупной фигурой, чтобы что-то там с ними делить. Просто по незнанию, случайно, встрял в одно дело, сорвал им крупную сделку. Как я потом понял, сделка к тому же очень много значила для престижа группировки, после этого облома у них начались большие неприятности. Можно сказать, стало началом их конца. Не сразу, конечно, но все же. В общем, сыграл роль песчинки, случайно попавшей в отлаженный механизм. Хотя, вполне возможно, меня просто кто-то использовал «втемную».
Недолго молчит, потом продолжает:
- Но бандитам, конечно, было похер, каким боком я туда влез, так что пришлось срочно смываться. Группировка была не очень известной, в газетах о ней не писали, но сильной. В том городе, где я тогда жил, они заправляли всем. За бугром начал потихоньку опять разворачиваться. В развитых странах, конечно, делать мне было нечего, рынок там давно поделен. А вот Азия, Африка… Восточная Европа… Это – да.
- А как же твои родные? Ты не боялся, что бандиты начнут трясти их? Вроде бы, была такая практика.
- А у меня к тому времени уже не было никаких родных. Отца я вообще никогда не видел, мать умерла года за полтора до этого. Рак. Сама она была детдомовской, так что дедушкам и бабушкам тоже было взяться неоткуда.
Горячая волна жалости к этому сильному, ироничному мужику неожиданно окатывает меня с головы до ног. Черт. Это себя я считал одиноким? Он, кажется, что-то замечает, потому что как-то непривычно мягко усмехается.
- Брось, я привык. И вообще, не отвлекай, я тебе тут, между прочим, кое-что объясняю. Будешь слушать?
Согласно киваю:
- Давай. Ты остановился на том, что к двадцати годам ты распух от денег и начал покупать шмотье и дорогостоящие продукты, ходить по кабакам и снимать девок.
- Ну да, примерно так.
- А потом?
- Потом? Потом, когда основные потребности души и тела удовлетворены, оглядываешься и понимаешь, что богатые люди во всем мире ходят не в турецком тряпье, а «девятка» - не самая крутая машина на свете. Так же, как и то, что трехкомнатная «брежневка» в центре областного города – не идеал жилплощади.
- И что?
- И начинаются понты. У кого дороже галстук, часы, трусы, зажигалка. У кого мощнее джип, выше дом, длиннее яхта. И все в таком роде.
- О, а у тебя и яхта есть?
Он опять чему-то усмехается.
- Была. Представляешь, я эти яхты терпеть не могу, у меня вообще морская болезнь. Но – была! А как же, для престижа положено.
- Ну, думаю, от этого тоже здорово прет.
- Еще как! Но, знаешь, со временем начинает доходить, что три костюма одновременно на себя не наденешь, и в двадцати комнатах сразу жить не будешь.
- И что тогда?
Мне действительно ужасно интересно, мы впервые разговариваем с ним так долго. Так серьезно. Так просто и откровенно. Кажется, за этот вечер я, и правда, узнаю о нем очень много. Намного больше, чем за прошедший год.
- Понимаешь истинную цену вещей. Знаешь, я был какое-то время знаком с одним очень богатым европейским бизнесменом. Мобильник у него был черт знает какой давности, весь потертый. Его как-то спросили, почему он его не поменяет. Он очень удивился и ответил: «Зачем? Этот еще работает».
- Прикольно.
- Ага. Потом в какой-то момент появляется ощущение бессмысленности. Для чего это все? Напряжение, сумасшедшая погоня за деньгами. Ты ведь давным-давно обеспечил всем, чем только можно и себя, и своих возможных потомков. Хрен его знает, до какого колена.
- Но ведь никто почему-то не бросает делать эти чертовы деньги?
- Ну, для кого-то это – власть. Для кого-то – уже спорт, адреналин. Обыграть конкурента, занять рынок, перехватить заказ… Сделать из дерьмовой фирмешки гиганта бизнеса.
- Как ты? Ты поэтому всегда берешься за такие?
- Наверное, поэтому. А вообще, знаешь, некоторые и бросают. Бросают бизнес, покупают себе домишко на каком-нибудь сраном Гоа и живут простой незатейливой жизнью. Потому что поняли, как, в сущности, мало надо человеку. Слышал о таком?
Я важно киваю.