Спасите наши души (СИ)

Я перехватил гитару поудобнее, посмотрел на Нину, которая приготовилась слушать – словно отличница лекцию по важному предмету. Сыграл небольшой проигрыш – и запел.
«Если день в тоске постылой тащится с утра,
Если снова все как было – вечное вчера.
Свет небесный, путь земной, нет вдали огня.
Будь со мною, будь со мной, не оставь меня...»
«Не оставь» я не тянул – дыхалки не хватало. С плавным переходом «Не оставь меня скитаться – В городе пустом» у меня тоже не получалось, надо было тренироваться. Но даже в таком убогом – на мой взгляд и слух – виде поздний хит «Воскресенья» произвел на Нину магическое впечатление. Она слушала меня, приоткрыв рот и забыв обо всем на свете – о том, что она сидит в квартире случайного в общем-то знакомого, о котором не знает ничего, о том, что ей здесь предстоит ночевать в компании этого самого знакомого, о том, что на ней надеты детские колготы, совершенно не подходящие девушке её лет, которая старается идти в ногу с модой. Я уже видел её в подобном состоянии – на «Гамлете», когда она внимала актерам Таганки, которые делали спектакль в паре шагов от неё. Даже на квартирнике после она не смотрела на Высоцкого с подобным пиететом, затаив дыхание. И мне почему-то очень нравилась эта аудитория, состоящая всего лишь из одного человека.
«А когда во тьме кромешной засияет вновь
Вслед за доброю надеждой – верная любовь.
Над землею, над весной, крыльями звеня
Будь со мною, будь со мной, не оставь меня!»
Я не стал заканчивать песню проигрышем – просто резко перестал играть. В комнате повисла тишина, и лишь сбоку Арбенин что-то тихо выговаривал своей Нине.
А я смотрел на эту Нину, и она смотрела на меня. Наверное, такая обстановка лучше всего подходит, чтобы затащить пораженную девушку в постель, но я не стал использовать своё преимущество.
– Понравилось?
Она очнулась, скинула наваждение – и снова превратилась в обычную Нину, студентку, комсомолку и просто красавицу из пищевого института.
– Д-да... – почти прошептала она. – Я никогда не слышала этой песни, кто её поёт?
– Я, – скромно признался я. – Я пою.
Она ахнула и прикрыла рот ладошкой.
– И ты сам её написал?
Я ещё более скромно кивнул. Алексей Романов сейчас учился в архитектурном вместе с Макаревичем, играл в каких-то ноунейм-группах, которые быстро разваливались, сочинял песни, которые будут основой первого альбома «Воскресенья», и периодически упоминался моими информаторами, правда, в положительном ключе. «Не оставь меня» он напишет на исходе девяностых, на волне второго возрождения русского рока. Нравственная проблема авторства беспокоила меня меньше всего. Когда до какого-то события нужно ждать тридцать лет, неспешно двигаясь по реке времени, это наводит на грустные мысли. К тому же я не верил в свои композиторские таланты.
– Ты должен записать мне слова! – потребовала Нина.
– Зачем? – удивился я.
Мне только славы поэта не хватало. Денисов меня с дерьмом сожрет и не подавится.
– Но это же классная песня! – Нина подалась вперед. – Я её подружкам покажу, они обзавидуются! – она поняла, что это совсем не аргумент и быстро добавила: – И надо, чтобы все её услышали!
– Кому надо – уже услышали, – философски сказал я. – Вот что, Нина. Утро вечера мудренее, и это ты завтра бездельничаешь, а мне на службу надо. Так что пора к отбою готовиться... если ты не захотела всё-таки выпить чего-нибудь, но предупреждаю – выбор у меня небогатый.
 
Я всё-таки произвел на неё впечатление – и выброс адреналина у неё оказался очень сильным. Мы вернулись на кухню, где окончательно подъели остатки деликатесов. А я, глядя на аккуратно жующую девушку, раскручивал идею, которая пришла мне в голову ещё в театре, но окончательно оформилась в тот момент, когда я тянул последнее «не оставь».
– Нина, у меня появилось к тебе ещё одно предложение, которое на этот раз действительно подкупает своей новизной и необычностью, – сказал я, когда она доела и приступила к чаю.
Нина отставила кружку и с тревогой посмотрела на меня. Ну да, повод волноваться по поводу моих идей у неё был.
– Нет, ничего страшного я не задумал, – быстро произнес я, чтобы развеять её страхи, но, кажется, лишь усилил их. – Дело в том, что скоро я уезжаю в командировку. Надолго, на полгода. Возможно, буду приезжать, возможно, не получится. В любом случае – эта квартира будет стоять пустой и беспризорной. Но если ты согласишься в ней пожить, то я с удовольствием оставлю тебе ключи. Нам это обоим выгодно – я буду знать, что моя квартира под присмотром, а тебе удобнее добираться до института. Сколько у тебя сейчас занимает дорога?
– Почти полтора часа, – грустно ответила она. [1]
– Ну вот, – обрадовано сказал я. – А отсюда – максимум час, да ещё и против потока. Соглашайся! Денег не возьму, только попрошу коммуналку оплачивать. Но это и в твоих интересах – ЖЭК тут жуткий, могут и провода перерезать. А мне из командировки будет не очень удобно.
Эта проблема решалась достаточно просто, но Нине я решил про простоту не говорить. Я и условие это придумал на ходу и лишь для того, чтобы моё предложение не выглядело подозрительно щедрым. В конце концов, не только я был для Нины шапочным знакомым, но и она для меня. Но в отличие от неё я точно знал, что она не является квартирной мошенницей и не уведет у меня ценную московскую жилплощадь. Сейчас это и не было принято.
– Я не знаю... – протянула она.
Но я по её лицу видел, что она уже согласна – хотя и опасается чего-то. Я грешил на её маму, суровую воспитательницу в детском саду – девушке было важно получить её согласие на эту авантюру. Впрочем, то, что я знал про эту семью, подсказывало мне, что та возражать не будет. Дочь и так у неё была свободным человеком.
– А ты не торопись с ответом, – сказал я. – Пойдем спать уже, завтра у тебя будет целый день, может посмотреть, что тут и как, пока я буду работать. Ну а вообще я уезжаю через две недели, так что окончательно можешь решить хоть за день до моего отъезда. Ну что, по рукам?
Я протянул ей ладонь – и она пожала её после небольшой задержки.
– По рукам! – она улыбнулась. – Только...
– Что?
– Ты споешь мне ещё раз ту песню?
Спою, конечно. И раз, и два, хоть десять. Столько, сколько потребуется. Мне и в самом деле хотелось чуть облегчить жизнь этой хорошей в сущности девушки. Тем более что мне это ничего не стоило. [2]
[1] Просто для справки – Московский технологический институт мясной и молочной промышленности в те годы располагался на улице Талалихина, 33, это метро «Волгоградский проспект». Нине нужно было попасть на электричку в Люберцах (утром тот ещё квест, особенно в те годы), выйти на «Ждановской» («Выхино») и забиться в вагон метро. Вечером проделать всё это в обратном порядке – как правило, поезда на «Волгоградский проспект» от «Таганской» приходили уже полные, там и сейчас смертоубийство, а в советские годы было вообще жутко.