Спасите наши души (СИ)

– Я могу быть свободен, товарищ полковник?
– Не можешь, – Денисов наконец уселся на своё место. – Я тебя не отпускал, капитан Орехов. Про твои мысли... Ты всё правильно говоришь, но не Комитет определяет, кому и сколько выдавать благ. Для этого в нашей стране есть другие органы. Поэтому пока забудь об этой идее... можешь разрабатывать её в командировке, но досконально, так, чтобы комар носу не подточил. Впрочем, дел у тебя будет много, если ответственно подойдешь к работе. В Сумах полный завал... и не только там. На всей Украине, если по честному. Вот ты и попробуй хоть немного уменьшить тамошний бардак. Ну а как справишься, то и над твоими предложениями, изложенными в правильной форме и поданными в правильное время, можно будет подумать. Свободен!
***
Ничего необычного в приказе о моей командировке не было. Это была часть игры советских спецслужб, вернее, его руководства, введенная, скорее всего, из тех соображений, чтобы кадры не слишком застаивались на одном месте. Всех не повысишь – должностей не хватит, а поездка в новый регион могла подстегнуть энтузиазм сотрудников и не дать им окончательно закиснуть в рутине.
В общем, офицеры московского управления ездили, например, в какой-нибудь Ереван или, прости Господи, Алма-Ату, оттуда их коллеги перемещались в Горький или Ленинград и даже участвовали в каких-нибудь знаковых разработках тех же диссидентов первого ряда. Сумы в этом отношении ничем не выделялись, хотя из русских областей туда никого старались на обмен не посылать – а вот обратный поток был весьма солидным. Но «старались» – не значит, что не посылали. И одним из таких «посылаемых» кадров оказался я. Возможно, сыграло свою роль то, что это был родной город «моего» Виктора, в котором он вырос и окончил школу. Впрочем, судя по его памяти, он давно не ощущал себя украинцем – точнее, никогда не ощущал. Ну а после призыва о национальности он вспоминал, только когда заполнял анкеты. Правда, там везде было указано, что Орехов – русский.
Конечно, я хорошо понимал, что включение меня в списки на обмен – это ссылка, пусть и почетная, с самыми разными плюшками, которые ждут меня в случае успешного выполнения поручения. Наладить дела в областном управлении, кстати, было не так уж и сложно. К тому же в этом месяце на Украине и в Молдавии прокатилась волна арестов самых одиозных диссидентов, и посадили, кажется, всех арестованных. В общем, поляна была расчищена, оставалось лишь присматривать за уцелевшими. Я робко надеялся, что в Сумах таковых будет не так уж и много.
Но это была хоть и почетная, но всё равно ссылка. Впрочем, я понимал также, что этой ссылкой Денисов выводил меня из-под какого-то удара – то ли я сам влез во что-то не то, то ли это решили за меня. А так – уехал человек и уехал, хотите с ним пообщаться – добро пожаловать на Украину, где сидит Федорчук, человек самостоятельный и очень опытный. Я вспомнил, что в 1982-м этого Федорчука поставят «блюсти место» председателя КГБ, а потом отправят на укрепление общесоюзного МВД, которое оказалось в раздрае после смерти Брежнева и самоубийства Щелокова. В общем, человек системы, но правильной. Кажется, человеком Андропова он не был.
Я ещё немного посидел в своём кабинете, глядя на темноту за окном. День уже давно пошел на прибавку, но мы до сих пор приходили и уходили с работы затемно. На улице стояли морозы, эта зима мне уже надоела, хотелось лета и тепла. В Сумах климат получше московского, и солнце поднимается повыше. Во всём надо искать плюсы.
Я решительно пододвинул к себе телефон, достал из кошелька нужную бумажку и набрал номер.
Ответили мне не сразу, но голос я узнал.
– Здравствуй, Нина, – весело сказал я. – Это Виктор, помнишь, наверное – Таганка, «Гамлет»? У меня есть лишняя контрамарка на «Доброго человека из Сезуана», в это воскресенье. Не хочешь составить компанию? Высоцкого с песнями не обещаю, но пирожными в буфете угощу обязательно.
 
[1] Первой советской рок-группой считается московская команда «Сокол», образованная в 1964 году. Они даже какое-то время побыли официалами, работали при Тульской филармонии, но потом ушли обратно в любители и распались в 1969-м. Именно «Сокол» играет тот забойный рок-н-ролл в мультфильме Федора Хитрука «Фильм, фильм, фильм» (поют солисты ВИА «Орфей»).
https://youtu.be/sa-xYI-01RQ?si=B8ZygPADJlHa1r76
[2] Макаревич утверждал, что собрал «Машину» в последнем классе школы. В принципе, если рассматривать эту группу как «Макар и ребята», то всё верно – 1969-й. В реальности «Машина» – это примерно штук пять разных групп. Среди них – школьный ВИА, студенческая группа начала 70-х, недолгий период конца 70-х, с Кавагоэ и Маргулисом, тот коллектив, который собрался в 1979-м, написал «Поворот» и потом сумел стать одним из символов перестройки, ну и то, во что превратилась «Машина» в 90-е и много позже.
«Аквариум» впервые собрался в июле 1972-го – Гребенщиков тогда был студентом ЛГУ, так что это был некий союз единомышленников, не более, и так продолжалось до 1980 года и фестиваля в Тбилиси, где музыканты сделали всё, чтобы спровоцировать скандал.
[3] Если интересно, прочитайте в этих ваших интернетах про ФБРовскую программу COINTELPRO, очень увлекательно. Только имейте в виду – в 1971 году она не закончилась, что-то аналогичное есть и сейчас, только из-за секретности мы узнаем об этом лет через 50.
 Глава 20. «Ужас режет души напополам» 
– Тебе определенно везет, – с почти незаметным вздохом сказала Нина.
– Так и тебе тоже, – ответил я.
Она не смогла устоять перед волшебным словосочетанием «контрамарка на Таганку» и согласилась пойти со мной на «Доброго человека из Сезуана» сразу, как только я озвучил своё предложение. Но я на это и рассчитывал, хотя в тот момент, когда набирал её номер телефона, с трудом понимал, почему я это делаю. В конце концов, ничто не мешало мне найти у театра ещё одну девушку, подходящую под мои нехитрые требования, и осчастливить уже её. Но я решил снова пригласить Нину, потому что испытывал к ней очень странные чувства, которые лучше всего описал один французский летчик: мы в ответе за тех, кого приручили.
Нину я, разумеется, не приручал – просто так сложились обстоятельства, что она оказалась вовлечена в круговорот событий, в результате которых я познакомился с Высоцким и переспал с прекрасной нимфой из этого театра; хорошо, что не наоборот. Но Татьяна действительно была прекрасна, и она относилась к той категории «баб с Таганки», перед которыми, в полном соответствии с двустишием Вознесенского, все богини были «как поганки». В общем, я считал тот вечер и ту ночь одной из лучших в своих жизнях – той и этой; «мой» Орехов, наверное, был бы со мной согласен. Правда, моё начальство, кажется, считало иначе, но кого в таких обстоятельствах интересует мнение каких-то начальников?
Но был один нюанс. В результате того самого круговорота Нина провела ночь в квартире Высоцкого, и я понятия не имел, чем они там занимались. Впрочем, девушка тогда серьезно выпила, и, думаю, постельные утехи интересовали её в последнюю очередь; но любвеобильность народного барда была делом известным – его не останавливало даже то, что он якобы счастливо женат на французской актрисе. Как он там выразился? Она – в Париже, он – в Москве, кто будет следить за его нравственностью, и кто устережёт сторожей? Не я – точно. Ну а если у них с Ниной всё же случилось что-то интимное, то Бог им судья, не я – опять же.