Наследнички 4 (СИ)

Отец Себастьян всплеснул руками и поспешил показать нам то, что мы от него требовали. Неподалёку от спуска в крипту Ромка вдруг затормозил и, нахмурившись, посмотрел куда-то в сторону.
— Отец Себастьян, а там что? — он указал рукой на неприметный боковой коридор.
— Несколько усыпальниц, — ответил священник.
— Вот как? — и Рома уже целенаправленно направился в этот проход. Я поспешил за ним. Коридор был короткий, и уже очень скоро мы вошли в небольшой зал. Саркофаг был один. Роман подошёл к нему, и в комнате резко похолодало, он призвал дар, всё ещё не объясняя, что почувствовал.
— Рома, — я приблизился и взглянул на крышку саркофага. На нём была изображена очень красивая женщина. Она лежала с закрытыми глазами, а в сложенных на груди руках навеки застыла в камне прекрасная роза.
— Здесь что-то не так, Андрюха, — прошептал Рома и направил дар прямо на саркофаг. И тут глаза женщины распахнулись, и в них полыхнуло синее пламя. — А-а-а… — от неожиданности Ромка упал на задницу, а я отшатнулся. Но когда мы снова подскочили к саркофагу, изображение было таким же неподвижным, как в тот момент, когда мы его впервые увидели.
— Я попрошу присоединить к документам и те, что касаются этой усыпальницы и женщины, которая здесь упокоена, — процедил я.
— Да, конечно. Но что это, господин Орлов? В домах господа нашего такого никогда не происходит, — проговорил священник, а Ромка лишь ожог его яростным взглядом.
Отец Себастьян тут же развернулся и пошёл вперёд, показывая дорогу ко входу в монастырь. Коридор, ведущий к древним кельям, перегораживала массивная дверь. Вытащив ключ, священник открыл дверь и протянул ключ мне. По его виду было понятно, что входить вместе с нами внутрь он не собирался.
Мы не стали его задерживать, проследив взглядами, как он уходит. Прежде чем открыть дверь я призвал дар, и на нас с Ромкой опустились универсальные щиты. Брат покосился на меня, но ничего не сказал, лишь повёл плечами, привыкая к ощущению чуждой ему силы, и первым вошёл в коридор.
— И где будем искать? — спросил он у меня, когда мы остановились перед входом в одну из келий.
— Не знаю, — я пустил вглубь коридора пару светляков. — Безликие, конечно, те ещё гады, но пакостить в женском монастыре это как-то слишком мелко для них.
— Если только кто-то вроде Кая не загулял с девчонкой, ставшей после этих прогулок монашкой, — фыркнул Рома и толкнул дверь кельи. — Тогда какая-нибудь Кара вполне могла слегка наказать её, ну и всех, кто в этот момент рядом находился.
— Да, ты прав, — я обдумывал эту версию со всех сторон, чувствуя, как у меня начинает болеть голова. — Только по времени всё-таки не совпадает. Да и вопрос в том, что именно эта гипотетическая Кара могла здесь оставить?
— На самом деле очень много чего, — Рома, поколебавшись, вошёл в келью. — М-да, здесь явно не королевский люкс. И как они здесь ютились? Не понимаю.
— Они знали, на что шли, Рома. Это был их выбор, полностью осознанный, — ответил я, останавливаясь в дверях кельи, не заходя внутрь.
— А как же то, что в монастырь могли прийти все, кому заблагорассудится? — брат присел на корточки и внимательно осмотрел пол, даже провёл по нему рукой, смахивая пыль. Покачав головой, он встал и, осмотрев топчан, заменявший какой-то монахине давным-давно кровать, отряхнул руки.
— Это неправда, Рома. В монастырь могли привезти силой, это да, но только чтобы изолировать негодницу. Запереть её здесь надолго или не очень, в зависимости от поставленных целей, и без права посещений — вот это могли запросто. Или в монастырскую тюрьму поместить, не без этого. В те времена мужчины ещё имели совесть, и вломиться в келью могли разве что безликие или их миньоны, работающие на этих уродов твари. Но заставить женщину силой отринуть всё земное и стать невестой Христа, не мог никто. Это было и остаётся исключительно добровольным решением. К кандидаткам, кстати, долго присматривались, и только после того, как кандидатуру утвердят несколько особо благочестивых сестёр, они могли принять постриг.
  
— Это всё сложно, — Рома потёр лоб, оставляя на нём полоску грязи. — Значит, всё-таки кельи отпадают. Если и оставили подарочки, то не здесь. Ну что, пойдём навестим святую, как там её? Да я бы ещё раз красотку в саркофаге навестил. Не нравится мне этот саркофаг. Я там совершенно ясно ощутил отголоски дара, только понять никак не могу, какого именно. В нём есть что-то знакомое, но что?
— Нет, Рома. Мы сейчас вернёмся в отель, — и я пошёл к выходу, слыша, что Ромка идёт за мной. — По дороге зайдём в салон и купим машину. А в своём номере мы всё внимательно изучим, прочитаем эти чёртовы монастырские бумаги и только потом сюда вернёмся. Потому что здесь явно что-то не так. И если это как-то связано с безликими, то лучше перестраховаться и всё как следует изучить, потому что в одном ты прав, они могли оставить здесь что угодно. И да, поведя столько незабываемых часов с Верном, я могу с уверенностью сказать, их гадости отличаются масштабностью, так что могут коснуться абсолютно всех.
  
Глава 9
 
Владимир Вольф вышел из машины и протянул руку Беатрис.
— Пошли, я провожу тебя к сестре, заодно послушаю удивительную историю, — хмуро сообщил он удивлённо смотрящей на него девушке.
— Да, но… — она бросила взгляд на Борьку, но тот лишь ободряюще ей улыбнулся. Девушка вздохнула и ухватилась за ладонь стоящего перед ней Володи: — Хорошо, идём. Я звонила Авроре со стационарного телефона, но, похоже, она ничего не поняла. Но что ты хочешь узнать?
— Я хочу понять, что здесь происходит, и чего нам стоит опасаться, — всё также хмуро ответил ей Володя. — Мне, знаешь ли, интересно, за что вас пытаются убить, да и нас заодно.
— Сомневаюсь, что мы сможем что-то ответить, — покачала головой Беатрис. — Мы сами ничего не понимаем.
— Лично меня волнует всего один вопрос, почему на место нашей аварии не приехала полиция? — мрачно спросил Борька, массируя виски. Голова болела уже так, что перед глазами двоилось и подташнивало. Хотелось лечь и закрыть глаза в надежде, что эта мельтешня перед глазами пройдёт.
— Полиция никогда не вмешивается, когда речь идёт о кланах, чтобы не совершить действий, противоречащих Кодексу, — тихо ответила Беатрис, на что парни только головами покачали. Если бы у них свершилось нечто подобное, и полиция не шевельнулась, руководствуясь тем, что дело могло касаться кланов, Костя лично бы выпотрошил начальника Министерства внутренних дел. А то, что от него в итоге осталось бы, отдал Матвею. И никто не смог бы ответить на вопрос, что же было хуже.
— Почему? — Федя помотал головой. — Я не очень понимаю логику.
— Здесь небольшой посёлок, — терпеливо пояснила Беатрис. — Можно даже сказать, что это большая деревня. А административный центр находится в городке, который чуть больше посёлка. На пару сотен километров вокруг вы не встретите детей кланов, потому что кланов в наших местах всего два: наш, который вот-вот пресечётся, и клан Мерье, проживающий в городке. Но и тот не клан, а одно название. Ещё наш юрист сын маленького клана. Без дара в его профессии никуда, потому что приходится заключать договора в том числе и с такими кланами, как Орловы. Но самих Орловых здесь никто ни разу в жизни не видел, — она тяжело вздохнула. — Местные просто не понимают, на что способны сыновья кланов. Вы для них какие-то сказочные существа, а полиция боится связываться, даже если речь о таком незначительном клане, как наш.
— Дурдом какой-то, — резюмировал Борька.
— Да нет, это как раз вписывается в царящие в Содружестве взаимоотношения разных слоёв населения, — Федя бросил взгляд на Вовку. — Помнишь, нам отец рассказывал, как банковский служащий пошёл на подлог, потому что боялся, что один клан сделает с ним нечто ужасное? — Володя утвердительно кивнул. Они не стали уточнять, что речь шла о заблокированных счетах, и что в этом был замешан не просто клерк, а председатель совета директоров. Зачем Беатрис знать такие подробности?