Бесценный дар

Орланда расслабилась. На этот вопрос она могла ответить с легкостью.
— Я всегда любила читать, — Она решила не утомлять его подробностями о жизни в си­ротском приюте. — Но мне, к сожалению, уда­лось окончить лишь школу. — Как раз вскоре после ее выпускных экзаменов Джерри по­ставили диагноз, но об этом она тоже умолча­ла. — Однако благодаря вам, — она сглотнула и потупилась, — я теперь смогу заняться своим образованием. Так что, когда Камилла пойдет в школу, я уже смогу найти себе работу по­лучше. Конечно, только на часть дня, пока она будет на занятиях. Чтобы не расставаться с ней надолго.
— Стэнли, — раздался голос Флоренс, — отпусти бедную девочку, дай ей возможность кофе выпить.
Он разжал пальцы и вежливо проводил ее в гостиную.
— Садитесь рядом со мной, — пригласила Флоренс и похлопала рукой по светлой кожа­ной обивке дивана. — Стэн, Серж хотел бы выкурить сигару, но я категорически возра­жаю против курения в комнатах. Будь добр, проводи его на террасу.
Да уж, усмехнулась про себя Орланда, эта Флоренс Мареттон привыкла командовать и мужем, и братом. Она незаметно взглянула на Стэнли, и их глаза встретились. В его промель­кнула усмешка и что-то еще. Вопрос? Возмож­но. Флоренс тоже заметила это.
— Не волнуйся, братец, Орланда будет со мной в полной безопасности, я ее не съем. И она не обязана отвечать мне, если не захочет.
Сама Орланда как-то сомневалась в этом. Но прошедший обед убедил ее в том, что стар­шая сестра мужа, несмотря на свой властный характер, женщина приятная и не испытыва­ет враждебности по отношению к невестке.
Так оно и было. На протяжении получаса, пока они пили кофе со сливками и изыскан­ными сладостями, Флоренс обстреливала Орланду самыми разными вопросами, выясняя подробности ее жизни, учебы и работы, рас­спрашивая о дочери и о причинах, побудив­ших согласиться на более чем странное пред­ложение Стэнли Гилбрайта. К крайнему удив­лению молодой женщины, не была затронута только одна проблема — как вышло, что у ее ребенка нет отца.
— Такие вещи случаются, — сказала Фло­ренс, — все чаще и чаще. Но я честно скажу, что восхищаюсь вашей смелостью и решимо­стью оставить ребенка при себе. Было бы на­много проще отдать ее в соответствующее уч­реждение.
Никогда! Орланда едва не выкрикнула это вслух. Слишком хорошо она помнила свое дет­ство, сиротский приют, постоянные насмеш­ки и издевки, от которых хотелось умереть. Но ей удалось выжить, и она не допустит, чтобы ее дочь прошла через такие же тяжелые испы­тания.
Орланда посмотрела сквозь распахнутые двери на террасу, где Серж и Стэнли курили сигары, и залюбовалась красивым силуэтом мужчины, за которого вышла замуж за двести тысяч долларов. Что-то болезненно сжалось у нее внутри. Она отвернулась. Нет, это невоз­можно. Глупые, ребяческие мечты. Жалкие и бессмысленные. Он не для нее…
На следующее утро ее разбудила молодая служанка, принесшая поднос с кофе.
— Доброе утро, госпожа, — тихо привет­ствовала она Орланду на ломаном английском и сразу же заворковала над спящей Камиллой. Орланда села, прислонившись спиной к подушкам, и стала наслаждаться ароматным напитком, вливающимся в окна солнечным светом и щебетанием птиц.
Всю жизнь, каждый последующий день я буду вспоминать эти мгновения, думала она. Красоту этого места. Как грустно, что отпу­щенное мне время так коротко, так мимолет­но… Но тут же одернула себя и напомнила, как несказанно ей повезло, что вообще дове­лось оказаться здесь и увидеть, какой бывает жизнь…
Мысли ее вернулись к прошлому вечеру. Как странно… Флоренс и Серж Мареттон так хо­рошо, по-доброму отнеслись к ней, и Стэнли тоже был вежлив и почти внимателен. Фло­ренс, похоже, даже не сочла чем-то предосу­дительным, что она вышла за ее брата из-за денег.
— Конечно, не могу сказать, что я одобряю случившееся, — заявила она свойственным ей безапелляционным тоном, — но вполне пони­маю. И не упрекаю вас, милая.
Орланда нахмурилась. Значило ли это, что она упрекает брата?
 
Господи, как же тяжело! Конечно, не ее вина, что она оказалась здесь, в этом особ­няке, среди всех этих людей, но все равно невыносимо, когда все вокруг хотят только одного: чтобы ты оказалась на другом конти­ненте…
Пробуждение Камиллы отвлекло ее от гру­стных мыслей. Девочка всегда встречала новый день в радостном настроении, которое неиз­менно прибавляло матери сил даже в самые трудные времена, когда она с ног валилась от усталости. Не то что теперь, когда целыми дня­ми отдыхает, а ночами спит в непривычной, но такой приятной тишине.
Позднее, после того как обе оделись и умы­лись, Орланда взяла левой рукой поднос, на котором ей подали кофе, правой — малень­кую теплую ладошку Камиллы собралась спу­ститься вниз, в кухню. Но когда повернулась, чтобы захлопнуть ногой дверь, услышала шаги. Навстречу ей по длинному коридору шла Кларисса Гилбрайт. Увидев Орланду с девоч­кой, она замерла как вкопанная.
Орланда — тоже. Она сразу узнала пожилую леди, хотя видела ее всего однажды, в день приезда. Что делать? Пожелать доброго утра? Промолчать? Вернуться в спальню?
Камилла, сразу почувствовав состояние ма­тери, обхватила ее коленку обеими руками и прижалась к ней лицом.
— Итак, — сурово произнесла миссис Гил­брайт, — вы все еще здесь.
Орланда молчала. Да и что она могла ска­зать? К тому же Стэнли не дал ей никаких инструкций на случай такой встречи.
— Надеюсь, вы не думаете, что можете чув­ствовать себя здесь как дома? — продолжала Кларисса все тем же тоном. — Уж не вообра­жаете ли вы себя теперь настоящей леди? Вы с вашей ублюдочной дочерью?
Молодая женщийа помертвела.
А мать Стэнли с угрожающим видом шаг­нула к ней. Серые, как и у него, мечущие мол­нии глаза уставились на нее.
— Молчите? Тогда вам надо знать следую­щее: мой ненормальный сын женился на вас, чтобы оскорбить меня! Он дал мне понять, что настолько не считается ни со мной, ни с мо­ими желаниями, что привел в мой дом вас, ничтожнейшую из ничтожнейших. Он выбрал вас, потому что вы худшая из всех, кого он мог только найти: некрасивая, невежествен­ная, безграмотная, аморальная. Судомойка и побирушка из трущоб!
Господи, сейчас я потеряю сознании, испугалась Орланда, перед глазами которой все топлыло. Кровь прилила к голове и бешено сту­кала в висках. Камилла зарылась головой в ее юбку и тихо хныкала. Малышка не понимала грязных, гадких, омерзительных слов, но чув­ствовала яростную первобытную ненависть, исходящую от пожилой женщины. И презре­ние, невыносимое презрение.
Кларисса прошла мимо, не удостоив больше невестку и ее дочь ни словом, ни взгля­дом, только юбку подобрала, чтобы не запач­каться о них.
Орланда слышала, как позвякивает посу­да на подносе в ее руках, и знала, что если не поставит его на пол, то обязательно уро­нит. Потому что не могла приказать себе не дрожать.
Неожиданно поднос куда-то исчез.
— Сюда, пожалуйста…
Она почувствовала, как ее провели обрат­но в спальню, как у нее забрали Камиллу, ко­торая тут же зарыдала, а потом обнаружила себя на кровати. Она сидела, прижимая дочь к себе, держась за маленькое тельце, как за саму жизнь, ничего не видя, не слыша, не пони­мая. В ушах звучали оскорбительные слова Кла­риссы Гилбрайт.
Прямо перед ней маячил мужской силуэт, заслоняя солнечный свет. Стэнли Гилбрайт, женившийся на ней не потому, что она встре­тилась ему в последнюю минуту, когда сорвал­ся предыдущий план, а потому, что хотел ото­мстить своей матери. Потому что знал: именно ее появление в доме непременно оскорбит миссис Гилбрайт. «Ничтожнейшая из ничтож­нейших… некрасивая, невежественная, безгра­мотная, аморальная… Судомойка и побируш­ка из трущоб…»
— Орланда… — Стэнли произнес ее имя тихо, но настойчиво.
Она смотрела в пол, вцепившись в Камил­лу, и раскачивалась, как старый еврей на мо­литве, стараясь не думать, не чувствовать…
— Вы не должны… не должны верить тому, что сказала моя мать. Она зла на меня, не на вас, — как-то странно произнес, почти про­скрипел он.