Бесценный дар

Он, конечно, тоже этого не хочет.
Объект ее раздумий сидел в гостиной с се­строй. Стэнли не надеялся, что их разговор бу­дет приятным, — так оно и оказалось. Но Флоренс в отличие от матери хоть поняла его точ­ку зрения, правда, тут же заявила, что оба заслуживают то, что сделали друг другу.
— Вы просто невыносимы! — воскликнула она в конце своей пылкой тирады, потом пе­ревела дыхание и добавила: — Ну ладно, а те­перь, когда я высказала все, что хотела, при­веди сюда свою жену. — Стэнли онемел от изум­ления, едва не выронил бокал и уставился на Флоренс во все глаза. — Послушай, тебе нет смысла прятать ее. Я ведь могу и сама разыс­кать бедняжку.
Стэнли натянуто произнес:
— Она в своей комнате.
— Вот и сходи за ней. Не может же она си­деть там весь вечер.
— Она занимается ребенком, — ответил Стэнли, поставив бокал на столик.
Но Флоренс решительно отмела его возра­жение.
— Ребенка можно поручить прислуге. Зачем иначе держать такой штат? Узнай, готова ли она спуститься к обеду. Мать терпеть не мо­жет, когда опаздывают к столу.
Но Стэнли продолжал сидеть.
— Ты не понимаешь, Фло… — начал он, но сестра оборвала его.
— Я все отлично понимаю, Стэн, — сказала она с заметным раздражением в голосе, — и знаю, что ты бросил несчастную девочку на произвол судьбы, как только привез сюда. От­правился в город на целый день после вчераш­него скандала только потому, что одержим фирмой. Но вот что я тебе скажу, мой драгоценный братец: какими бы срочными ни были твои дела и как бы тебе ни хотелось поскорее занять пост президента компании, ты не име­ешь права бросать молодую жену в одиноче­стве. Это недопустимо! И меня совершенно не интересует, по расчету этот брак или еще по чему, достойная она тебе пара или нет. Суще­ствуют правила приличия, и они не допуска­ют такого вызывающего поведения по отно­шению к супруге. Какой бы ни была эта девоч­ка, насколько бы ни соответствовала имени миссис Гилбрайт, но ты женился на ней, и этим все сказано. Она — твоя жена. Изволь с этим считаться.
Стэнли скрипнул зубами. Чего-чего, а это­го он никак не ожидал!
— Очень хорошо, — резко, даже ядовито ответил он, потом неожиданно для себя доба­вил: — Только, пожалуйста, Фло, отнесись к ней снисходительно. — И снова ощутил уже ставший почти привычным дискомфорт.
Флоренс — женщина прямая, зачастую су­ровая, ей ничего не стоит превратить несчаст­ное создание ранее звавшееся Орландой Смит, а ныне миссис Гилбрайт — правда, временно — в начинку для пирожка.
— Я обещаю принять во внимание… гмм… неблагоприятные обстоятельства ее юности, — суховато произнесла Флоренс. — Мать доста­точно красноречиво описала ее моральные ка­чества и прошлое. Но если верить А Ма Тан — да, я уже говорила с ней, и я всегда доверяю ее суждениям, — это просто несчастная мать-одиночка, которых сейчас, увы, немало. Похоже, старушка уверена, что она не представ­ляет собой ничего более страшного или по­стыдного. Мне хочется взглянуть на нее. А те­перь отправляйся за своей женой.
За своей женой. Стэнли покорно вышел, но последние слова сестры продолжали звенеть в мозгу. Такого не следовало допускать. Девчонка не должна была вторгаться в его жизнь — сама женитьба на ней была уже достаточной непри­ятностью. И вот теперь Фло требует привести ее вниз, в столовую, словно Орланда его жена.
Но она и есть твоя жена. Ты женился на ней согласно всем требованиям закона, сказал вез­десущий внутренний голос.
Ага, но я не собираюсь провести с ней ос­таток жизни, угрюмо возразил ему Стэнли, перешагивая через две ступеньки за раз. Он ос­тановился перед нужной дверью и постучал.
Орланда вздрогнула. Она задремала, глядя, как мошкара, влетевшая в приоткрытое окно, неудержимо стремится к свету настольной лам­пы. Попытки прогнать ее оказались безуспеш­ными, и она продолжала наблюдать, чувствуя неожиданную симпатию к крошечным созда­ниям, летящим на смертельную приманку. Стэнли Гилбрайт напоминал ей этот свет — красивый, неотразимый, гибельный. С какой легкостью она могла превратиться в одну из этих мошек…
 
Стук раздался снова, уже громче. Орланда взглянула на дочь, убедилась, что та не про­снулась, выбралась из кровати и открыла…
И дверь, и рот.
Перед ней стоял Стэнли, удивительно при­влекательный в светло-сером костюме и блед­но-зеленой рубашке, оттеняющей золотистый загар. Она едва не задохнулась от волнения и восхищения.
— Можно войти? — Он шагнул вперед, еще не договорив, и посмотрел на спящую девоч­ку. — Не побеспокою?
Побеспокоишь, и еще как! — мысленно вскричала Орланда. Ты пугаешь меня, ужаса­ешь! Заходишь сюда воплощением женской мечты и спрашиваешь, не побеспокоишь ли?
Она кое-как справилась с собой и пробор­мотала:
— Нет, вовсе нет.
Стэнли кивнул.
— Скоро подадут обед. Вы успеете переодеть­ся? — Молодая женщина только тупо кивну­ла, потеряв дар речи. — Одна из служанок при­дет посидеть с ре…— Он вовремя остановился и поправился: — Посидеть с Камиллой. Она сходит за вами, если девочка проснется.
— Камилла обычно спит до часу, до поло­вины второго, — ответила Орланда, не отда­вая себе отчет в том, что именно говорит. — Потом просыпается.
Но сегодня и вчера Камилла проспала всю ночь, утомившись от длинного путешествия и многочисленных впечатлений, а также благо­даря непривычной после сиднейской комна­ты тишине. И дала матери возможность вы­спаться тоже, впервые со дня своего рожде­ния. Сон пошел ей на пользу — Орланда знала это. Она чувствовала себя отдохнувшей, даже окрепшей. Правда, усмехнулась она про себя, мне и уставать-то сейчас не от чего. В настоя­щий момент моя жизнь один сплошной отдых…
— Хорошо. — Стэнли продолжал говорить, и ей пришлось напрячься и заставить себя слу­шать его. — Тогда я оставлю вас, чтобы вы пе­реоделись. Пожалуйста, поспешите… — Он оки­нул недовольным взглядом ее бесформенную футболку.
Орланда кивнула, давая понять, что слы­шала его и поторопится.
Стэнли повернулся и вышел. Внизу он при­соединился к Флоренс и ее мужу. Вскоре по­явился By Линь и невозмутимо возвестил, что миссис Гилбрайт чувствует себя утомленной и обедать будет у себя в комнате. Стэнли чуть оживился, но ничего не сказал по поводу оче­видного нежелания матери сидеть за одним столом с невесткой. Флоренс же сдерживаться не стала.
— Ну что за невозможная женщина! — вос­кликнула она. — Хочется верить, что у твоей молодой супруги достаточно толстая кожа.
И снова Стэнли почувствовал беспокойство или… укол совести? Толстая кожа? Да уж, ей она была просто необходима с той самой ми­нуты, когда он окинул ее взглядом и решил, что эта замухрышка отлично подойдет для его мести…
Дверь тихо открылась, и он резко обернул­ся. Орланда неуверенно стояла на пороге, слов­но вызванная из небытия его мыслями.
Она выглядит как невзрачный серый мышонок, подумал Стэнли, заметив, что на ней снова то жуткое платье, то самое, в котором она вышла за него замуж, и волосы снова стя­нуты в пучок. Единственное, что говорило в ее пользу, это то, что она смотрелась опрятной и чистой.
— Добрый вечер, — произнесла Орланда тихим, каким-то сдавленным голосом.
  
ГЛАВА 5
 
На минуту воцарилась тишина. А потом, когда увидел, как бледность начинает заливать лицо женщины, Стэнли поднялся и подошел к ней.
— Входите и познакомьтесь с моей сестрой и ее мужем.
Он взял ее под локоть и провел в гостиную. От его прикосновения Орланда напряглась и едва не споткнулась о лежащий на полу тол­стый персидский ковер. И даже когда отпус­тил ее, Стэнли видел, что она не расслаби­лась, осталась скованной.
— Флоренс — это Орланда. Орланда — это моя старшая сестра Флоренс. А это ее муж Серж Мареттон. Серж — это Орланда.
Несчастная женщина едва дышала от потря­сения. Стэнли Гилбрайт назвал ее по имени!
До настоящей минуты он ни при каких об­стоятельствах не назвал ее Орландой. Обращался к ней просто на «вы», заставляя снова и снова испытывать боль от такого вызывающего отказа считать ее человеческим существом с име­нем собственным. Но сегодня вечером — она вдруг широко открыла глаза, вспомнив его ви­зит в спальню, — он даже назвал ее дорогую малышку не ребенком, не девочкой, а Камил­лой! В это почти невозможно было поверить.