Бесценный дар

  
Бетти Лоуренс
 
Бесценный дар
   
ГЛАВА 1
 
Высокая статная шестидесятилетняя леди, стоящая рядом с большим письменным сто­лом красного дерева, протянула руку и позво­нила. Немедленно появилась крошечная по сравнению с ней сморщенная китаянка и по­чтительно поклонилась.
— А Ма Тан, мистер Стэнли уже дома?
— Да, госпожа.
— Пригласи его ко мне.
А Ма Тан, старейшая из прислуги семьи Гилбрайт, бывшая нянька детей, теперь уже взрослых, а ныне домоправительница, снова поклонилась и исчезла, что-то неодобритель­но бормоча себе под нос. А Кларисса Гилбрайт повернулась к окну, выходящему в сад, и глу­боко задумалась. Ей предстоял последний се­рьезный разговор с сыном перед принятием важного решения.
Спустя несколько минут раздался громкий стук в дверь. Она вздрогнула, пришла в себя и отозвалась:
— Да-да.
На пороге появился невысокий, но прекрас­но сложенный светловолосый молодой человек с высокомерным выражением лица и хо­лодным взглядом.
— Мама, ты хотела меня видеть? — произ­нес он ледяным тоном.
— Да, Стэнли. Когда ты вернулся?
— Это мое личное дело, — сквозь зубы про­цедил ее сын.
— Нет, не твое. Сегодня рано утром состоя­лось заседание совета директоров, и прошло оно, заметь, без тебя, хотя твое присутствие было желательно.
— Я занимался другими делами.
— Догадываюсь, — иронично ответила мис­сис Гилбрайт. — Но, несмотря на твое блиста­тельное отсутствие, мы приняли решение об очередном расширении международных связей «Гилбрайт трейдинг интернешнл».
— Не надо разговаривать со мной, как с малолетним несмышленым ребенком, — вспы­лил Стэнли. — Я тоже не развлекался, а встре­чался с президентом «Первого гонконгского банка».
Миссис Гилбрайт не обратила внимания на гневную вспышку сына. Их разногласия, увы, давно уже стали привычным явлением.
— Сейчас самым перспективным, как ты прекрасно знаешь, является австралийский континент.
— А как же мое предложение о расширении европейских контактов? — спросил Стэнли.
— Австралийский рынок еще не освоен, там кроются колоссальные возможности, — бес­страстно продолжила она, словно не слышала его слов. — Мы намерены немедленно открыть отделение в Сиднее. Ты отправишься туда и займешься этим лично. Твоя кандидатура при­нята единогласно. Стэнли просиял.
— Черт, наконец-то! — воскликнул он.
— Да, наконец-то, — согласилась миссис Гилбрайт. — Уверена, что ты справишься. В кон­це концов, канадское отделение развивается и процветает благодаря твоим заслугам.
— Удивительно, что ты это признаешь, — едко заметил ее сын.
— У меня достаточно ума, чтобы не смеши­вать твои деловые качества и образ жизни, — холодно ответила миссис Гилбрайт.
— Какие же у тебя претензии к моему обра­зу жизни?
— Прекрати паясничать, Стэнли! — при­крикнула на него мать. — Мы говорили с то­бой на эту тему миллион раз. Твои похожде­ния являются предметом сплетен всего Гон­конга. Не забывай, что тебе через четыре месяца исполняется двадцать восемь. Согласно заве­щанию твоего отца я должна буду передать тебе пост президента и контрольный пакет акций «Гилбрайт трейдинг интернешнл». Но только при условии, что ты будешь удовлетворять всем требованиям, которые лично я нахожу необ­ходимыми для лица, занимающего такой важ­ный пост.
— И что же это за требования? — поинтере­совался сын.
— Я считаю, что если взрослый мужчина не в состоянии управлять собственной семьей, то он тем более не сможет справиться с делами крупного концерна. Поэтому, если ты не же­нишься к двадцать восьмому дню рождения, мне придется продолжать исполнять обязан­ности главы предприятия, пока твой младший брат не достигнет такого же возраста, и уже тогда решить, сможет ли он занять президент­ское кресло.
— Черт побери, мама, ты не можешь так поступить со мной! — заорал Стэнли, оконча­тельно выйдя из себя.
— Могу, мой мальчик, еще как могу! Я ус­тала быть посмешищем в обществе, выслуши­вать скабрезные подробности о твоих приклю­чениях. Тебе пора остепениться.
 
— Остепениться?! Да на ком же, к дьяволу, мне надо жениться? Ты уже лет пять пытаешь­ся сосватать мне перспективных, на твой взгляд, невест, но все они или уродины, или зануды, или просто безмозглые идиотки!
— Не надо кричать на меня, сын, — стро­гим голосом сказала миссис Гилбрайт. — И ты прекрасно знаешь, кого я имею в виду. Марга­рет Горденс в высшей степени достойная и интересная девушка и могла бы стать тебе пре­красной женой.
— Маргарет?! — Стэнли уже не мог сдержи­ваться и только что не плевался от бешенства. — Да эта Марго, к твоему сведению, спит со все­ми подряд, и с парнями, и с девицами, причем нередко предпочитает девиц! Хочешь женить меня на лесбиянке? Тогда будешь посмешищем всю оставшуюся жизнь, это уж точно!
— Не смей так отзываться о дочери моей лучшей подруги! — Миссис Гилбрайт тоже кричала, не в состоянии терпеть грязной клеветы.
— Да твоя лучшая подруга вместе со своей доченькой потаскухой и лесбиянкой только и ждут, как бы запустить свои крашеные ногот­ки в наши деньги!
— Все, Стэнли, замолчи! — решительно обо­рвала его мать. — Я не верю этим отвратитель­ным сплетням. Итак, или ты через четыре ме­сяца женишься, или не будешь президентом «Гилбрайт трейдинг интернешнл». Учти, это мое последнее слово! Я хочу иметь внуков, в конце концов. Твоя женитьба — мое единствен­ное, но непременное условие!
— Ты это серьезно? — тихо, но угрожающе спросил Стэнли.
— Абсолютно!
— Ладно, давай уточним еще раз, чтобы не осталось никаких сомнений. Не позднее пят­надцатого марта у меня должна быть жена, тог­да я получу контрольный пакет акций «Гилб­райт трейдинг интернешнл» и стану ее прези­дентом, правильно?
— Совершенно верно!
— Что ж, будь по-твоему, только не забудь своих слов, — прорычал Стэнли, повернулся и вышел, с силой хлопнув дверью.
12 марта 1971 года, Сидней, Австралия
— Стэн, милый, какая прелесть, — провор­ковала платиновая блондинка, принимая от сидящего напротив молодого человека золо­тое кольцо с бриллиантом. — Спасибо.
— Пожалуйста. — Он откинулся на спинку кресла и обвел взглядом полутемный зал рес­торана. — Извини, но у меня сегодня еще мно­го дел, так что пора собираться. Помни, что завтра напряженный день, Милли. Будь готова к половине девятого. Мы заедем в адвокатскую контору и подпишем брачный контракт, по­завтракаем, потом к двенадцати — на церемо­нию в ратушу, вечером — на самолет.
— О, Стэн, — интимным голоском произ­несла Миллисент Флерри, — ну зачем тратить время на всех этих юристов? Мы могли бы про­вести утро намного интереснее, чем оформ­ляя скучные и ненужные бумажки. — И она вызывающе облизнула ярко накрашенные губы. — Я же согласилась на твои условия, к чему такие формальности?
— Ты действительно согласилась. В том чис­ле и на подписание контракта, — напомнил Стэнли Гилбрайт с холодком в голосе. — Я го­тов выполнить свои обещания при условии, что ты выполнишь свои.
— О, я не обману тебя, Стэн, не волнуйся.
— Я и не волнуюсь. Не о чем. Все предус­мотрено и завтра утром будет подтверждено документально. Ты проведешь со мной в Гон­конге три месяца, потом уедешь домой. Спус­тя девять месяцев мы официально разведемся и я перечислю на твой счет сто пятьдесят ты­сяч долларов. Так, Миллисент?
— Все так, Стэн, кроме одной мелочи… — Женщина взглянула на него с плохо скрываемой смесью хитрости и жадности. — Ты запла­тишь мне не сто пятьдесят, а триста тысяч. Только на таком условии я подпишу твой чер­тов брачный контракт.
— Что ж, Милли, дорогая, ты все решила сама, — спокойно ответил ее компаньон. — Никто из Гилбрайтов никогда не позволял шантажировать себя, и я не собираюсь быть исключением. Колечко можешь оставить себе, в оплату уже оказанных услуг, — прибавил он.