Изменение (СИ)

На этой ноте мы пожали друг другу руки, и Хасан вновь щёлкнул пальцами. Из ниоткуда на столе возник свёрток размером меньше половины рюкзака. На ощупь, в серую плотную ткань была завёрнута небольшая тяжёлая шкатулка.
— Джанах, а где моя сумка? — отвлёкшись на события, я и забыл про свой багаж.
— Ой, точно. — спохватился призрак, после чего у трансформера, как у настоящего жука, поднялась крышка на спине. Затем полумарид выпустил из рук кальянный шланг и вынул из багажника мой вместительный рюкзак. — Я-то ещё думаю, что у меня там стукает при ходьбе, сердце, что ли, откуда-то решило вырасти? Держи.
— Сколько там тебе, говоришь, клубней нужно? — пока мы разбирались с багажом, Хасан откуда-то достал бумажку с ручкой и что-то на ней принялся писать.
— Четыре сотни фунтов. — я решил взять с запасом, а то вдруг какие-нибудь подгнившие будут и всё такое.
Ифрит задумчиво посмотрел на мой рюкзак, после чего вновь щёлкнул пальцами. Возле меня возник странный чемодан. Такой, на колёсиках и с выдвижной ручкой. Только ручка из стальной трубы, и само тело оковано толстыми железными полосами, и колёса усиленные.
— Потом вернёшь. — равнодушно произнёс Хасан и, поймав мой удивлённый взгляд, пояснил. — В зазеркалье магия не работает, помнишь? Твой рюкзак взорвётся, едва ты туда зайдёшь, всё сжатое пространство наружу поспешит выйти. Да и даже если бы этого не произошло, компенсатор откажет, и все твои сто шестьдесят килограмм клубней будут весить, сколько весят. А тебе ещё самого себя по осколкам таскать.
Мне не оставалось больше ничего, кроме как растерянно поблагодарить хозяина за предусмотрительность. Тот лишь рукой махнул — само собой, я был не первый, кто об этом ни разу не подумал, и чемодан этот специально для таких забывчивых изготовили.
Закончив писать, Хасан каким-то хитрым способом несколько раз свернул письмо так, чтобы оно не разворачивалось само, а затем плюнул своей огненной слюной на большой палец и приложил подушечку к бумаге, запечатывая стык краешков, словно сургучом. Бумага слегка задымилась, но не вспыхнула, а когда он убрал палец, на письме остался обугленный отпечаток подушечки, окруженный рисунком огня. А не, вру. Это был не рисунок. Каким-то хитрым образом огонь стал плоским, но сохранил подвижность. Словно Хасан умудрился нарисовать анимированную картинку. Пламя не обжигало и вообще не излучало ни тепла, ни света. И, что самое удивительное — оно не содержало в себе какой-то очевидной магии, но зато оно содержало в себе частицу жизненной силы. Словно этот огонь был живым.
— Нет, не научу. — произнёс Хасан, когда я поднял на него удивлённый взгляд. Похоже, это был самый часто задаваемый вопрос. — Как птица не сможет научить тебя летать, сколько бы ты её не просил.
В ответ я приложил ладонь к рукояти меча и выпустил крылья.
— Но учила тебя точно не птица. — поняв, что немножко промахнулся с метафорой, джинн решил выкрутиться, и, конечно же, попал в цель. — И вообще, живое пламя, оно для тех, кто сам истинно огненный. А ты ледяной. Живой лёд ты ещё сможешь сделать когда-нибудь, а огонь — точно нет, сколько бы не пытался.
В ответ я лишь равнодушно пожал плечами. «Живая неживая материя», это было то, о чём я даже не читал ничего, лишь слышал от наставника, и в базу изученного мною не входило. Эта огненная печать, что Хасан наложил на письмо, была типа живой. Поэтому она не погаснет, когда я её будут нести через зазеркалье. Сложная ли это магия? Офигеть какая! Это как высшая математика в сравнении с арифметикой начальных классов. Нужно ли мне, потенциальному магу смерти, вникать в это? Точно нет. Алан, лет через пять непрерывного обучения, возможно, освоит этот раздел. Мне действительно даже пытаться не стоит.
Посидев ещё немного, докурив кальян и добив угощение, мы отправились в дорогу.
— Рам, Джа, вы как? Тут подождёте, или дела есть? — обратился к гостям хозяин дома.
— Дел нет, но куда сходить — найдётся. — мой проводник поднялся на ноги. — Звякнешь потом, как возвращаться будете.
 
На этом мы расстались. Джанах вновь скрутился в автомобиль, и Рамадан, усевшись за руль, куда-то покатил.Хасан же, принявший человеческий облик, закрыв дверь, опять щёлкнул пальцами. Внутри что-то грохнуло с тяжёлым лязгом. Видимо, какой-то засов на магическом ключе.
— А что, в окно зайти тоже никто не сможет? — я кивнул на проём, завешанный ковром и лишённый как рамы, так и ставен.
— А это не на вход замок, это на выход. — подмигнул ифрит. — Не забивай голову.
И мы отправились к месту перехода в Хаифару. Никакого блуждания по переулкам, ничего подобного. Почти прямая улица, которая вела к практически прямой дороге в пустыне. Пустыня началась… Резко. Дорогу, по которой мы шли, пересекла другая, и на противоположной стороне был уже не городок, и пустошь. Обломки камней, беспорядочно раскиданные по просторам. Величественно возвышающиеся античные колонны, местами обломанные, местами — просто лежащие на земле. Где-то обломки стенных коробок, где-то просто квадраты и прямоугольники фундаментов. Примерно спустя полчаса нашего пешего пути мы достигли цели. Место перехода между мирами.
— Дикари. Черти. — недовольно проворчал Хасан, глядя на каменные врата, возвышающиеся на небольшом возвышении со ступеньками, заваленном камнями и кусками колонн. — Вот что им храм сделал? Гададриммон даже не показывается в земном мире. Эх…
— Кто? — не понял я его монолога.
— Кто черти, или кто Гададриммон?
— И то, и то… — растерялся я от неожиданно резковатого ответа.
— Гададриммон, это наш господин. — вместо последнего слова сквозь переводчика я услышал не то «баал», не то «ваал». — А шайтаны пустынные — это боевики, которые его взорвали. Я ж говорил. Надеюсь, их души глубоко в ад провалились.
Эх, надо было хоть по дороге сюда интернет полистать, что там было. Наверное, что-то реально крутое, если один лишь у него один только дверной проём где-то в четыре-пять человеческих ростов. Но, видимо, не просто так эту постройку подвергли аннигиляции. На территории развалин однозначно было видно марево перехода между измерениями.
— Ладно, идём, нам прямо. — вздохнув, ифрит шагнул в сторону уцелевшей арки. — То есть, переходить прямо, не сворачивая.
И первым подал пример, уверенно выдвинувшись к цели. Я за ним еле поспевал — джинн явно привык ходить по камням и неровностям. А я всё-таки как-бы городской. Конечно, лазал в своё время по заброшкам, но то — детское хобби. Так-то в городе всё-таки пусть и побитый, но куда как более ровный асфальт. Едва Хасан достиг марева, как тут же в нём и исчез. Я поспешил за ним и вскоре тоже преодолел магический барьер.
На другой стороне всё было иначе. Хаифара встретила меня чистой и гладкой каменной площадкой, окружённой высокими и ровными стенами. Но в помещении было светло, и не потому что в окна и двери бил яркий свет. В храме, если это всё-таки храм, а не просто межмировой вокзал, вместо потолка был натяжной потолок из чистого белого пламени. От него исходил настолько мощный поток жара, что я даже закашлялся с первого вдоха — сухой и раскалённый воздух обжигал дыхательные пути похуже любой сауны. Пришлось спешно призывать лёд, покрывая инеем всё тело. Но воздух был настолько сухим, что белый налёт испарялся, не успев возникнуть. Несколько секунд концентрации спустя я психанул и покрыл себя коркой льда, ощутив, что начинаю получать ожоги кожи. Это уже прошло гораздо успешнее — лёд таял, успевая даже образовывать жидкую воду. Которая всё равно с шипением исчезала, упав на камень под ногами. И вот уже, успокоившись и охладившись, до меня дошло, что магией можно просто охлаждать воздух вокруг тела.
— Неудачный момент мы выбрали. — Хасан, приняв облик черного великана, стоял в дверях лицом наружу и хмурился.
На улице было темно, и стремительно становилось ещё темнее. Неожиданно резко где-то рядом сверкнула молния и почти моментально раздался оглушительный гром.
— А что, далеко идти? — можно было и не уточнять, иначе б джинн не хмурился.