Мифология Толкина. От эльфов и хоббитов до Нуменора и Ока Саурона
До сих пор мы говорили о параллелях, которые вряд ли были сознательно и целенаправленно выстроены Толкином, это все же было творчество, то есть построения интуитивные и вдохновенные, а не игра ума. Но в образе Денетора Второго есть параллели и антитезы, которые выстроены целенаправленно, и ведут они нас… к Денетору Первому.
О нем мы знаем из Приложений — и следует помнить, что Приложения, хоть и не имеют четко выраженного внутреннего автора, тем не менее являются текстом, отражающим взгляд персонажа. Имени этого персонажа Толкин не называет, но его расу легко понять: мы читаем о бесконечных событиях из жизни хоббитов, но не знаем не то что имен дочерей Арагорна, а даже и их количество. И поэтому читать Приложения следует с поправкой на то, что это не авторский, а хоббичий взгляд на историю.
О Денеторе Первом мы узнаём, что у него тоже был сын Боромир (и Боромира из Братства Кольца назвали в честь него), что в годы его правления разразилась война: уруки вышли из Мордора, захватили Итилиен и Осгилиат, разрушили осгилиатский мост, однако Боромир разгромил их, Итилиен был освобожден. В бою Боромир получил рану моргульским клинком, от которой спустя двенадцать лет умер.
Что значат эти факты? Эта война произошла в 2475 году Третьей эпохи (мохнолапый хронист в «Повести лет» не тратит чернила на упоминание того, что Итилиен был освобожден!), а предыдущая война в Гондоре была… в 2002 году, когда назгулы захватили Минас-Итиль и превратили ее в Минас-Моргул. Иными словами, на протяжении практически пяти веков Гондор вообще не воевал, а потом на него обрушились не просто силы орков, но уруков, то есть особо могучие; кроме того, упоминание о ране моргульским клинком заставляет предполагать и участие назгулов в этой войне. Если рассуждать логически, армия Гондора должна быть небоеспособна, но эта война оканчивается фактически победой Гондора: он вообще не теряет территорий, его утраты — только окончательно обезлюдевший Осгилиат и его разрушенный мост.
Как же армия страны, не воевавшей пятьсот лет, смогла успешно отразить удар особо мощных сил Мордора? Ключом к пониманию является имя правителя. Денетор получил свое имя от древнего вождя эльфов нандор, павшего еще в Предначальную эпоху, и имя это означает «Спаситель нандор»87. О значимости имен у Толкина мы еще будем говорить; забегая вперед — имя часто выражает характер героя и его судьбу. Денетор-эльф так же сражается против могучих орков, он оказывается первым и последним вождем своего народа — в скорби о нем нандор больше не избирают правителя. Денетор Первый не участвует в боях лично, но умирает спустя два года после победы, будучи еще не старым для гондорца. Остается лишь предполагать, сколько сил он отдал этой войне. Масштаб этой фигуры Толкин выражает именем.
Арахад Первый и Денетор Первый.
© Художник Елена Куканова
Но о Наместнике Боромире мы знаем больше, и знания эти поистине удивительны. Он не просто смог победить, сохранив армию совершенно целой, он, будучи раненным моргульским клинком, прожил двенадцать лет. Напомним, что об аналогичной ране у Фродо Арагорн говорит: «Рана его смертельна, во всяком случае, так думают Всадники», — и только вмешательство Элронда спасает Фродо. Но Наместника Боромира никто из эльфов не лечил, то есть он проявил некую исключительную силу духа, противостоя назгульским чарам. Вопрос о том, как это оказалось возможно, Толкин оставляет без ответа (версию ответа я предложила в романе «Гондору не нужен Король»).
Итак, Денетор Первый и его сын Боромир совершают нечто из ряда вон выходящее. Они разбивают армию Мордора, они так или иначе противостоят назгулам. И когда через пять веков над Гондором сгущаются тучи новой войны с Мордором, то сначала Эктелион называет сына Денетором, а потом тот, желая призвать судьбу, называет сына Боромиром. Однако, как мы знаем, Денетор Второй не смог стать вторым спасителем Гондора.
ЗНАМЯ ФЕИ ОБЕРЕГАЕТ ЛЕТЧИКА
Итак, сила и доблесть Гондора противостоят Врагу, но их недостаточно для победы. Спасение приходит извне: это роханцы, решившие исход Пеленнорской битвы, это уничтожение Кольца и это Арагорн, который не только повергает корсаров Умбара, но и принимает решение двинуться к Мораннону, чтобы увести вражьи войска из Мордора и помочь Фродо выполнить его миссию.
Образ Арагорна — казалось бы, мифологический и архетипический — оказывается пронизан отголосками актуальнейшей (на момент написания романа) современности. Например, уничтожив с помощью воинства мертвых умбарских корсаров, Арагорн призывает жителей Южного Гондора поспешить на помощь Минас-Тириту «на любых судах, какие удастся найти». Фраза эта брошена вскользь, так что даже не во всех переводах она есть. Однако в Британии сороковых годов она звучала эхом эвакуации армии из Дюнкерка, когда реквизировались любые гражданские суда, включая яхты и рыбацкие лодки. В реальности они спасли более трехсот тысяч солдат; у Толкина масштаб гораздо скромнее, но именно так добираются в Минас-Тирит две тысячи бойцов из Ламедона, в ожидании которых Арагорн откладывает выступление на Мордор.
Еще один пример. Мы уже упоминали остров Скай, с которым связано столько мифов. Там есть «флаг фей», принадлежащий клану Маклауд (флаг реально существует, он хранится в замке Данвеган — в настоящее время под стеклом; он упомянут в многочисленных заметках о Скае, в том числе у Вальтера Скотта)88. Легенды о происхождении этого флага сводятся к тому, что его вручила Маклауду королева фей или же фея, которая стала его женой, но потом оставила его, подарив на прощание флаг. Этому флагу приписывали как способность увеличить войско на поле боя, так и защитные функции — например, верили, что он спас замок от пожара в 1938 году. А во время Второй мировой войны один из Маклаудов, летчик, носил при себе фото флага и считал, что именно благодаря этому остался жив. Мы не располагаем данными, знал ли Толкин эти поверья, но нельзя не заметить, что они очень органично встраиваются в историю знамени, которое Арвен вышила для Арагорна и которое привез ему Серый отряд. Кроме того, если наше предположение верно, то фраза Теодена, что эти тридцать бойцов заменят целое войско, оказывается интересной трансформацией легенды.
Замок Данвеган.
LouieLea / Shutterstock.com
И здесь мы встречаем самый значительный отзвук современных книге событий. Знамя Арвен не могло, как флаг фей со Ская, увеличить число бойцов, но для Толкина, как англичанина, это было и не нужно, ведь он был свидетелем того, что вражескую армию способны остановить немногие. Речь идет о битве, которая в историографии так и называется — битва за Британию.
Летом 1940 года, когда Франция капитулировала, а между СССР и Германией был пакт о ненападении, Британия осталась практически единственным противником Третьего рейха. Призывая противостоять нацистам, Черчилль произнес речь, вошедшую в историю под названием «Их звездный час», риторика которой более чем созвучна «Властелину колец» (точнее, это он созвучен ей): «Со дня на день начнется битва за Британию. От исхода этого сражения зависит судьба христианской цивилизации. <…> Скоро на нас обрушатся вся ярость и мощь врага. Гитлер знает, что или ему надо сломить нас на нашем острове, или он проиграет войну. Если мы выстоим в борьбе с ним, вся Европа может стать свободной, и жизнь всего мира двинется вперед на широкие, залитые солнцем высоты. Но если мы потерпим поражение, весь мир… включая все, что мы знаем и любим, погрузится в бездну нового, Темного века, который лучи извращенной науки сделают более губительным… Так что соберемся с духом для выполнения нашего долга и будем держаться так, что <…> и через тысячу лет люди скажут: “Это был их звездный час”».