Мифология Толкина. От эльфов и хоббитов до Нуменора и Ока Саурона
Завершая противопоставление кельтской и сказочной системы получения власти, подчеркнем, что Арагорн отнюдь не наследует отцу Арвен, владыке Элронду. И хотя утрата Элрондом власти и воцарение Арагорна не просто совпадают по времени, но и связаны причинно-следственно, это не логика волшебной сказки. То и другое есть следствие уничтожения Единого Кольца и победы над Сауроном.
Обращение к кельтскому образу Женщины-власти прекрасно объясняет, почему Арагорну удается на удивление быстро возродить Арнор, хотя на протяжении всей Третьей эпохи короли Арнора, затем князья Артедайна, затем вожди дунаданов терпели поражения. Подчеркнем, что в самом романе дается совершенно иное объяснение, это опять-таки победа над Сауроном.
На наш взгляд, именно это несовпадение мотиваций событий изнутри мира и извне его и придает тексту Толкина ту многомерность, которая заставляет нас переживать происходящее во «Властелине колец» как реальную историю.
Вопрос о том, насколько сознательно Толкин наделял Арвен чертами кельтской Женщины-власти, остается для нас открытым, но, не делая выводов, заметим, что имя героини состоит из синдарских корней ar- («власть, благородный») и -wen («девушка, женщина», формант женского рода). Иными словами, это имя буквально переводится как «Женщина-власть», а варианты типа «Царственная» или «Принцесса» — это уже художественные обобщения.
Черты кельтской Женщины-власти также можно найти в образе Галадриэли, которая в отдельных (незначительных) аспектах напоминает героиню не валлийских, а ирландских сказаний — королеву Медб: королева правит совместно с королем, при этом она дочь верховного правителя (Галадриэль — дочь Финарфина, одного из королей эльфов на Заокраинном Западе) и воительница (Галадриэль обрушивает стены Дол-Гулдура). Однако черты, доминирующие в образе Медб, проявлены не так значительно у Галадриэли и наоборот. Следует отметить, что во «Властелине колец» Галадриэль не названа в прямом смысле королевой Лориэна, она лишь Владычица, как и ее супруг Келеборн — не король, а Владыка, повелитель.
Гораздо сильнее проявляется в образе Владычицы Лориэна другой, чисто кельтский мотив.
Король, друиды и певцы
Как уже говорилось, власть у кельтов отнюдь не была наследственной. Королем избирался человек, который доказывал свое магическое право на трон, — например, под ним вскрикивал священный камень: самый известный такой камень в текстах — Лиа Фаль в ирландском сказании «Битва при Маг Туиред», а в реальности — Скунский камень, привезенный англичанами из Шотландии и возвращенный Елизаветой II обратно; на протяжении шести веков он находился внутри трона, на который садился английский монарх при коронации. Образ Артура, доказывающего свое право на власть благодаря мечу в камне, — это контаминация кельтского (любой, кто сможет вытащить меч из камня, получит трон) и генеалогического способов наследования (Артур — сын предыдущего правителя, что до поры скрыто).
Лиа Фаль на холме Тара в Ирландии.
Kyle Tunis / Shutterstock.com
По сохранившимся свидетельствам, на будущего короля указывали друиды, языческие жрецы. Важно подчеркнуть, что в кельтской культуре представители магических профессий (к которым, помимо жрецов, относились также певцы различных категорий и кузнецы[6]) стояли практически наравне с представителями политической власти.
Это превосходство мага над королем мы видим во «Властелине колец» и в других текстах. Речь идет в первую очередь о Гэндальфе, который смело берется решать судьбу не только Арагорна, но и Денетора, Торина Дубощита в «Неоконченных сказаниях», на равных спорит с Элрондом и т. д. Но поскольку кельтские мотивации у Толкина заменяются на внутренние мотивации мира, то право Гэндальфа решать судьбы королей объясняется тем, что он посланец Заокраинного Запада, дух-майа в теле, подобном человеческому.
В кельтских текстах провидицы часто обладают не меньшей магической властью, чем маги-мужчины, что у Толкина находит отражение в одном из аспектов образа Галадриэли. Речь идет о ее участии в истории любви Арагорна и Арвен. Она дает им возможность увидеться в Лориэне, она дарит Арагорну камень Элессар, некогда принадлежавший ее дочери Келебриан, матери Арвен, но этим камнем и этим именем она фактически пророчит его грядущее воцарение, и уже в следующей главе Арагорн предстает как «король, возвращающийся в свое королевство».
В кельтских текстах нередко встречаются истории о том, как правители лишались власти, и наиболее распространенной причиной тому была песнь поношения, которую исполнял филид (певец). В частности, такой эпизод описан в «Битве при Маг Туиред».
В книгах Толкина темы лишения короля власти нет, хотя королевский род может пасть, склонившись ко злу, однако даже в этом случае он заслуживает верности29. Тем не менее мы не можем не упомянуть тему певца, проклинающего короля, поскольку она нашла широчайшее отражение в творчестве русских толкинистов 1990-х годов. Не подкрепленная текстами Толкина и идейно противоречащая им, она обуславливалась психологическим климатом эпохи и произрастала во многом непосредственно из кельтских источников, переведенных и доступных абсолютному большинству интересующихся.
Мы разобрали принципиальные, мирообразующие мотивы, взятые Толкином из кельтской культуры (все, кроме одного, см. ниже). Еще раз подчеркнем, что в каждом из этих случаев Толкин принципиально меняет причинно-следственные связи, отчего кельтские заимствования в романе оказываются максимально приглушены.
Но есть и другое. Прямые заимствования из преданий Уэльса, видные невооруженным глазом тому, кто хотя бы поверхностно интересовался культурой этой части Британии.
Битва Деревьев и озеро Тегида
Выше мы упоминали разочарование Толкина от того, как Шекспир в «Макбете» рационализировал тему леса, двинувшегося в битву. Сам Толкин опирается на валлийскую поэму «Битва Деревьев», написанную от лица мага и поэта Талиесина, в которой тот рассказывает, как его приемный отец, чародей Гвидион, в бою с неким противником создает войско из оживших деревьев. Описание двинувшегося в битву леса настолько прекрасно и величественно, что процитируем хотя бы небольшой отрывок:
На битву первыми шли деревья, старшие в роде,
А юные ива с рябиной процессию замыкали;
От запаха крови пьян, шагал терновник колючий;
Ольха устремлялась в бой, подняв могучие ветви;
И розы свои шипы к врагу простирали в гневе;
Кусты малины пришли, покинув лесную чащу;
И жимолость ради битвы презрела свою ограду,
И плющ вместе с ней, и вишня, что шла на битву со смехом;
Последней береза шла, мудрейшее из деревьев,
Отстав не трусости ради, а гордость свою сберегая;
Их строй по бокам ограждал золотарник цветущий,
Ель шла впереди, полководцем средь них величаясь;
А королем был тис, что первым в Британии правил;
Мохом обросший вяз не в силах был сдвинуть корни
И плелся в хвосте, пугая врагов кряхтеньем и скрипом…[7]
Толкин в своем романе не дает описания энтов в походе, быть может, чтобы избежать прямой цитаты из поэмы средневекового Уэльса.
Но он объединяет эту валлийскую легенду с другой.
Озеро, называемое по-английски Бала, а по-валлийски — Ллин Тегид, одно из красивейших в Уэльсе (национальный парк Сноудония). Тегид Лысый, давший имя этому озеру, — довольно мрачный персонаж валлийской мифологии: супруг Керидвен, представленной в «Мабиногионе» злой колдуньей, отец Морврана, отвратительного обликом настолько, что с ним никто не решался вступить в бой (по одной из версий, Морвран — отец Мордреда, племянника короля Артура, ставший причиной гибели короля Британии). Правда, дочь Тегида Крейри — воплощение удачи, а ее дочь Индег — одна из прекраснейших девушек Британии (одна из трех любовниц Артура, согласно Триадам30), но в целом образ Тегида и его супруги в мифах Уэльса представлен резко негативно.