Будешь моей (СИ)

Мама — идеальная жена для такого взрывного мужчины, как мой отец. Я никогда такой не стану. Никогда! Это сейчас я терплю, потому что это папа, но мириться с выходками какого-то левого для меня тирана я не буду! Я буду отстаивать себя! По крайней мере надеюсь, что у меня хватит на это смелости...
— Недавно позвонил твой дядя Марат, дедушке совсем плохо, — без предисловий излагает суть папа, и я, к своему великому стыду, выдыхаю.
Я люблю своего дедушку, хоть он тоже чрезмерно строг, как и все мужчины в семье Каримовых, но вероятность получить за что-то выговор пугала меня многократно сильнее.
— Ты же говорил, что та операция на сердце помогла…
— Помогла. Но как оказалось, временно. Вчера вечером он упал и не смог подняться, дядя Марат вызвал скорую помощь и дедушку увезли в больницу. В реанимацию. Ему помогли, но когда выпишут домой, понадобится усиленный уход, кто-то из близких всегда должен быть рядом.
Папа редко показывает человеческие эмоции, но сейчас я вижу, как сильно он переживает.
Дедушка в нашей семье — главный. Как он скажет, так и будет. До сих пор, не смотря на то, что папа уже сам взрослый мужчина и давно способен принимать решения.
— Мы с мамой уезжаем к нему. Завтра рано утром.
— Вы уезжаете? — округляю глаза. — А я?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— А ты останешься здесь.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Я просто не могу поверить в то, что слышу.⠀⠀⠀⠀⠀⠀
Отец решил оставить меня дома на несколько дней?
Одну?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— А почему я не могу поехать с вами?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— У тебя учеба и ее нельзя пропускать. Ведь мы можем пробыть там неделю, а то и две. Потом сложно будет нагнать пройденный материал.
— Не волнуйся, пап, я со всем справлюсь! — спешу его убедить, может быть даже слишком эмоционально, до сих пор не веря в происходящее. — Можешь не волноваться, я не подведу тебя, ты же знаешь. Я и приготовлю сама, и уберу, и до университета доеду. Не понимаю, почему ты раньше не оставлял меня дома одну.
— Одну? — хмурится он. — А кто сказал, что ты будешь здесь одна? Вернее, кто сказал, что ты вообще будешь жить здесь во время нашего отсутствия?
У меня в прямом смысле отпадает челюсть.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— А… где я буду жить?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— В доме Юнусовых, — отрезает он, и мое бедное сердце кубарем катится в пятки. — Дом у них большой, они выделят для тебя отдельную комнату. Тамара, мать Ратмира, за тобой хорошо присмотрит. Мы уже обо всем договорились.
И тут же перед глазами всплывает картина, как Юнусов-младший целует Олесю. Его ладони, запутанные в ее густых волосах. Тихие стоны…
И вспоминаю его слова, сказанные в день нашей помолвки: "Теперь ты только моя. Вся" и руку на своем бедре под столом.
Чувствую как бледнею.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Нет, пап. Пожалуйста, нет! — часто-часто качаю отрицательно головой. Поднимаюсь со стула и пячусь спиной к выходу из кухни. — Мы еще не женаты, так же нельзя! Ты не можешь…
— Я не могу? — удар кулаком по столу заставляет вздрогнуть. — Я так решил, значит, так и будет. Завтра утром ты переезжаешь к Юнусовым.
  
Часть 5
 
— Мамочка, пожалуйста, сделай что-нибудь, умоляю! — складывая в чемодан вещи, шепчу, чтобы не услышал отец. — Я не могу жить у них. Я… боюсь. Боюсь Ратмира, он же ненормальный!
— Ну что я могу сделать, Ань? — так же тихо шепчет мама, передавая мне сложенную выглаженную блузку. — Ты же знаешь папу, если он что-то решил, его ни за что не переубедить.
— Я могу остаться одна. Я уже взрослая!
— Взрослая. Но отец не позволит. Я не говорила тебе, но он… — оборачивается на дверь и, убедившись, что папы поблизости нет, продолжает еще тише: — он что-то заподозрил.
— Про Ромку узнал? — бледнею.⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Не именно про него, но он знает, что ты с мальчиком гуляла. Вас видели.
— Кто?⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Не знаю. Кто-то отцу рассказал. Давно. Еще несколько недель назад. Вернулся злой, хотел сразу к тебе пойти и устроить выволочку, я смогла его остановить. Сказала, что это не могла быть ты, что тот человек обознался. Что если бы у тебя был друг, я бы точно знала. Едва смогла его успокоить.
 
— Спасибо, мам! — обнимаю ее за талию. — Страшно представить, что бы было. Он бы меня точно убил!
— Он ведь именно поэтому и начал торопиться с твоей свадьбой, — лицо мамы мрачнеет. — Испугался, что ты как сестра его… Опозоришь.
Этого я не знала и так ругаю себя сейчас!
Выходит, будь мы с Ромкой осторожнее, никакой свадьбы бы не было?
И тут же осознаю — была бы. Может, чуть позже, но он все равно выдал бы меня за того, кого сам выбрал. Другое дело, что это мог бы быть не Ратмир…
— Ну с папой понятно, почему он так поступил, но зачем такая спешка Юнусовым? Им-то какой резон женить сына так срочно?
— Да примерно по той же самой причине, дочь. У них же скандал страшный в семье разразился с месяц назад.
— Какой еще скандал? ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀
— Какая-то девица пришла к ним ночью, беременная. Начала кричать, что это ребенок Ратмира, что он ее изнасиловал! Грозилась и себя убить и нерожденного сына, если Ратмир не сознается в содеянном.
— Какой кошмар! — я правда не слышала об этом и испытываю настоящий шок. — А Ратмир действительно… ну, сделал это с ней?
— Да кто ж его знает? Он все отрицал, не я и все тут. Вот тот случай и стал последней каплей для Нодара. Он разозлился и решил сына остепенить таким образом, чтобы за ум наконец взялся и завязал с разгульной жизнью.
Видела я, как именно он завязал. Вот буквально вчера вечером в старом парке.
Воспоминания неприятно задевают за живое…
— Бедовый он, конечно, с ним с детства одни проблемы. Не о таком муже я для тебя мечтала… Но папа так решил. Значит, тому быть, и поделать с этим мы ничего не можем, — тяжко вздыхает.
— А что стало с той девушкой в итоге? Беременной. Где она сейчас?
— А вот этого никто не знает. Якобы Нодар то ли убедил ее, то ли откупился. То ли… Господи, прости душу мою грешную, — крестится, как обычно, когда думает о чем-то нехорошем. — Будем надеяться, что с ней все в порядке.
Неужели Ратмир на самом деле мог кого-то изнасиловать?
Может ли этот парень быть до такой степени жесток?
И тут же понимаю — может. Он может многое. И от этого еще страшнее.
— Ну и? Чего вы здесь копаетесь? — входит в мою спальню отец, и мы с мамой разом замолкаем. — У нас поезд через час. А за тобой, Анна, уже пришли.
— Кто пришел? — снова ощущаю, как от лица отливает кровь.
— Ратмир. Он внизу ждет. Поможет донести твои вещи. Живее давайте, жду через пять минут в гостиной, — и уходит, а цепляюсь в плечи мамы, словно она способна хоть что-то сделать.
— Мам, я не хочу! Я не выйду к нему! Нет, ни за что!
— Выбора нет, дочь. Отец уже все решил. Будь послушной, не перечь Ратмиру, слушайся Тамару и Нодара и все будет хорошо.
— Да не хочу я быть послушной! — выхожу из себя. — Устала! И ладно отец, но он, этот ублюдок, он мне никто! Даже после свадьбы никем останется! Я его не выношу!
— Тщщ, ты чего кричишь? — пугается мама. — А если Ратмир услышит? Или на дай бог отец?
— И пусть слушают! Пусть знают!
На самом деле все это только пустая бравада. Это внутри я смелая, а перечить папе вслух язык не повернется.
Восемнадцать лет я жила вот так, перечеркнуть махом строжайшее воспитание просто невозможно.
— Ань, и еще мой тебе совет, как матери — порви уже с этим несчастным мальчиком как можно скорее. Все равно ты выходишь замуж и придется рано или поздно это сделать.
— Но как, мам? Я не могу. Я же… люблю Ромку. Наверное…
Услышав мои слова мама едва заметно улыбается. Как улыбается умудренная опытом женщина, которая прожила жизнь и знает что-то такое, чего еще не знаю я.
— Это не любовь, дочь. Привязанность, дружба, симпатия, но не любовь. Когда любишь — по-настоящему, до боли, до слепоты, сомнений нет. Нет никаких пауз и "наверное". За ним ты и в огонь и в воду, несмотря на все препятствия и запреты. И тебе будет все равно какой он, что о нем говорят другие. Ради него ты будешь способна на все. Увы, это не Роман. Тебя большая любовь еще впереди ждет.