Вторая армия (СИ)

«Но есть и другие, — твердил он себе в самые тягостные мгновения. — Им тоже скоро придется очень плохо… В том числе, и по моей вине…».
Это было самой ужасной мыслью. Когда в голове юноше стихли страдания по растоптанной любви, нахлынули новые. Ведь это, прежде всего, он сам раскрывал шпионке все важные тайны. Никто, не знал сиятельного генерала Ли так, как он. И только он мог поведать своей любимой самое сокровенное.
Он погубил всё и не знал, как исправить хоть что-то.
…– Выходи! — дверь открылась, правда, на этот раз свет не ослепил пленника. Значит, снаружи ночь.
Гванук встал. Вернее, попытался, но отекшие ноги его не послушались.
— Быстро! — стражники не стали церемониться, схватили адъютанта за шиворот и выволокли из провонявшей темницы.
Так его и тащили по коридорам до самой цели. На этот раз — не в комнату с решеткой и не в большой зал приемов. Гванук узнал личные покои главнокомандующего. Квадратный самурай сидел на почетном возвышении в полном доспехе, разве что без шлема. Пленника бросили на пол прямо у входа. Гванук подобрал ноги и уселся по-монгольски, непочтительно откинувшись спиной на стенку. Ему было плевать на этикет.
— Дерьмово выглядишь… — хмуро бросил Мацуура и продолжил молчать.
Гванук тоже ничего не говорил и даже закрыл глаза.
— Мне сказали, что ты уже знаком со сложившейся ситуацией… — как-то неуверенно заговорил наконец предатель и снова задумался. — А, ладно! У нас случились неприятности…
— Очень рад этому, — мрачно бросил пленник.
— Смолкни, несчастный, — даже не разозлился Мацуура. — Воины из конного и пехотного полка нам покорились. Канониров-то мы всех повязали, им веры нет. А вот своим, особенно, стрелкам — доверяли. И, как оказалось, зря. Этой ночью некоторые из них предали нас…
— Предали предателей — как смешно! — натужно расхохотался Гванук. Мацуура махнул рукой — и один из стражей тяжелой ногой пнул адъютанта О прямо в лицо. Смех захлебнулся.
— Я велел тебе смолкнуть, — тяжело произнес сюго. — И слушать. В общем… некоторые из них смогли сбежать. Хоть, погоня и послана… Думаю, они доберутся до генерала Ли. И всё ему расскажут. Нам придется идти войной на него. Ради ружей и пушек. Много погибнет храбрых воинов по обе стороны, О. И ты погибнешь одним из первых.
Снова пауза. Гванук не понимал, к чему клонит князь. Новости услышать он был рад, теперь Армию Старого Владыки врасплох не возьмут — это уже радость…
— Не улыбайся! — с усмешкой бросил Мацуура (видимо, Гванук обнажил свои эмоции). — Ли Чжонму и его людям победы не видать. Слишком большая сила против него поднялась, даже пушки не помогут. Но я не хочу лишних смертей. Мне нужно только чудо-оружие старого генерала… Скажи, ты хочешь жить?
Гванук совершенно не дорожил своей конченной жизнью. И едва не выплюнул эти слова командующему в лицо. Но адъютант Армии помнил главное: есть и другие.
«Он хочет меня как-то использовать, — моментально догадался юноша. — Надо ему подыграть. Только не переусердствовать».
— Хочу… Но генерала Ли предавать не стану.
— А предавать не надо, О! — оживился Мацуура. — Я хочу просто обменять его жизнь и жизни его людей на оружие. Мне их жизни без надобности. Но я точно перебью всех за пушки и ружья. Понимаешь? Веришь?
Гванук дважды кивнул.
— Я хочу, чтобы ты поехал в Дадзайфу и передал старику мое предложение. Пусть отдаст мне всё пороховое оружие. И убирается со своими людьми в ваш проклятый Чосон. Только ты очень постарайся его убедить, О! Он знает тебя и любит. Доверяет тебе. Не надо врать. Расскажи ему всю правду. Что здесь собралось уже тридцать тысяч воинов, а мы соберем и еще. Скажи, что все объединились против него, и у его крошечной армии нет шанса. Но я помню его доброту и готов помочь ему спастись. Пусть пришлет мне всё оружие — вот сюда, в этот замок. И тогда я его отпущу.
«Вот где обман! — озарило Гванука. — Привезти СЮДА. Они хотят, чтобы я внушил генералу мысль, что всё войско предателей остаётся на месте. Чтобы мой господин, получивший сведения об измене, расслабился. А, между тем, войско сюго придет быстро. Ну, не в самом же деле, Мацуура надеется, что генерал Ли просто отдаст всё оружие…».
  
— Я пойду, — кивнул Гванук. — Я хочу оказаться подле моего господина и вернуться в Чосон. Уйти с вашей проклятой земли!
…Гванука собрали и отправили в Дадзайфу уже этой ночью. В сопровождение выделили сотню самураев, которые бдительно следили за своим подопечным. Ехали спешно, видно, что воинам дали приказ торопиться. И только к утру пленник рассмотрел, кто командовал отрядом — Мочитомо Кикучи.
Муж Айдзомэ.
— Испугался? — ощерился полковник. — Не трясись, убивать тебя не стану. Мне надо оправдаться за разбежавшийся полк. Так что доставлю до самого Дадзайфу. Но если ты дашь мне хоть крохотный повод…
Кикучи подвел коня к лошади пленника и сжал стальными пальцами его лицо.
— Я буду рвать тебя на части по кускам, — сын сюго замер на месте, вглядываясь в глаза Гванука. — За твои поганые мысли об Айдзомэ. За то, что приходилось улыбаться тебе в лицо… Да как ты вообще подумать мог, что такая женщина посмотрит на тебя — жалкого чосонского выродка? А уж тем более полюбит!
— Твоя жена была очень убедительна… — прохрипел Гванук.
Ему внезапно полегчало. Исчезло давящее чувство вины перед обманутым мужем. Во-первых, Айдзомэ сама коварно его обманывала. И, оказывается, Кикучи всё знал. Знал! И изображал друга и верного слугу генерала Ли. Какая мерзкая семейка!
— Что ты хочешь этим сказать?
Гванук ничего не ответил. Ему было плевать, что подумает Кикучи. А еще — очень хотелось добраться живым до старого генерала. Повиниться и предупредить.
«А там уже можно и умереть».
Они ехали, практически не останавливаясь, лишь сменяя заводных лошадей. Так что на следующий день уже вышли к долине Хакаты.
— Похоже, маленький гаденыш, ты еще поживешь… Какое-то время, — с улыбкой, но разочарованно протянул Кикучи. — Но помни: я не оставляю надежды свидеться с тобой и выпустить твои кишки… Доведем тебя до замка и отпустим. Надеюсь, ты хорошо запомнил слова господина Мацууры и сможешь спасти никчемные жизни своих людей.
Гванук не слушал Мочитомо.
«Мы ехали очень быстро, — старательно рассуждал он, насколько мог в своем состоянии. — Явно, хотели не отстать сильно от беглецов. Получается, даже, если всё их войско выступило сразу за нами, то оно всё равно сильно отстало. И появится не раньше, чем завтра…».
Это надо сообщить генералу Ли в первую очередь. Остальное он и так уже знает. Наверное…
Замок Дадзайфу был виден издали. И сразу показался Гвануку каким-то странным. Он долго не мог понять, в чем дело, но остро чувствовал какое-то отсутствие жизни. Как? Сам не понимал. Был день, а значит, никакое освещение в замке не требовалось. Настало лето, значит, и жаровни могли не дымить. Но всё равно отсутствие людей чувствовалось. Остановившись в трех сотнях шагов от рва, Кикучи послал вперед десяток самураев. Те долго кружили вокруг, потом забрались на стены — и в недоумении вернулись к командиру.
— Там пусто. Совсем.
Полковник (хотя, какой он теперь полковник!) повернулся к пленнику.
— Что ты об этом знаешь?
— Не больше, чем вы, — усмехнулся Гванук. — Отпустите меня здесь или повезете в Хакату?
Кикучи размышлял долго. Потом отобрал самых свежих воинов и послал их назад, чтобы те сообщили о новых странных известиях. А остальной отряд повел дальше: через Микасу к югу, в обход каменистой гряды, а потом — строго на запад. Дорога наезженная — последние полтора года по ней постоянно ходят войска и караваны. И сразу, едва вывернув из-за поворота, Гванук заметил на ней нечто новое и странное — какие-то сооружения. Он разглядел вкопанные бревна, перекладины, там что-то шевелилось. Адъютант О догадался первым, но через несколько шагов начали возмущенно гудеть и сопровождавшие его охранники.
С перекладин на веревках свисали мертвые самураи. В одежде, в доспехах, так что сразу можно было понять, что это люди Симадзу и Кикучи. Те самые, что отправились сопровождать генерала Ли.