Вторая армия (СИ)
Оучи решили потрясти южан, нанеся им удар со многих сторон. Даже, несмотря на вчерашнюю неудачную конную стычку, их оставалось больше защитников в два с лишним раза. А потому генерал нападавших мог позволить себе распылить силы. Заревели трубы, загрохотали огромные барабаны, которые ниппонцы расставили возле трофейных пушек — и несколько колонн, размахивая оружием, ринулись на стены. Впереди шли асигару, пара тысяч самураев прикрывали их, обстреливая стены из луков.
«Как же тяжело им штурмовать… без пушек, без пороха» — вздохнул и усмехнулся одновременно адъютант О. И вдруг понял, что уже не мыслит войны без огнестрельного оружия: пушек, ружей, гранат, мин… Возможно, в будущем старый генерал вытащит из волшебной страны еще какое-то огнестрельное чудо.
А оно (огнестрельное чудо) как раз вступило в силу. Ружья палили без залпов: каждый Дуболом или Щеголь с ружьем должен был стрелять сразу, как замечал удобную цель. Изредка раздавались взрывы — Головорезы метали свои гранаты. Увы, их было совсем мало: роту размазали на доброй половине стен Дадзайфу. Но зато у бойцов Угиля теперь имелось побольше, чем по три шара на человека (все-таки полугодовая передышка дала свои плоды).
Оучи несли страшные потери! Расчет их генерала не оправдался. Была бы в замке всего тысяча — то ее бы не хватило сразу на все участки. Но четыре тысячи готовых к бою воинов могли прикрыть все стены полностью.
Кое-где нападавшие все-таки добрались до верха укреплений — и там начиналась рукопашная. Южная армия пока уверенно держала рубежи, но Гванук от нетерпения чуть ли не подпрыгивал: его тянуло в эту схватку! Хотелось принять участие в игре за жизнь против смерти! Снова почувствовать строй, надежный локоть рядом!
Увы, назначение адъютанта командиром резерва ставило крест на этих безответственных порывах. Пока О отирался неподалеку от командного пункта Ли Сунмона, который как раз в самую сечу не лез и держался на возвышении подле сигнальщиков и вестников.
Один такой как раз пробегал по открытой площадке, прямо к коменданту. Гванук внезапно узнал в нем одного из воинов Щегольского полка, невольно потянулся следом…
И успел услышать:
— Атака с севера… Никаких сигналов… Много сотен… лезут прямо в ров…
Ли Сунмон, мрачнея, слушал доклад. И вдруг заметил замеревшего позади командира резервов. Одновременное осознание страшной ошибки пронзило полковника и адъютанта.
— Ты⁈ Почему здесь? А ну, бегом, поднимай резерв!
Гванук только кивнул и кинулся к своим оставшимся двум ротам. Он даже не стал уточнять; внезапно ему и так всё стало ясно.
— Измена, — шептал он на бегу. — Измена… Как мы проглядели-то? Три явных удара на самых очевидных участках. И лишь один внезапный! И именно там, где стоят Щеголи. Сыновья и братья тех, кто нас уже бросили в этой войне! Демоны их раздери! Они точно знали! Спелись как-то. Договорились! Ну, почему мы их одних оставили, не перемешали с верными отрядами!
Завернув за угол, он увидел Головорезов.
— На ноги! За мной!
Уже на бегу заметил ротавачану Дуболомов, велел ему спешно брать двойной запас пороха и свинца и идти следом. Головорезы, позвякивая доспехами, довольно быстро догнали уже запыхавшегося «крошку-генерала», незаметно окружили с трех сторон и хмуро оглядывали каждый темный закоулок.
До северной окраины замка было шагов двести, но они дались Гвануку весьма тяжело. Звуки боя он услышал задолго. Обойдя линию складов, его отряд наткнулся на примерно полсотни бегущих куда-то самураев.
«Явно не Щеголи» — быстро определил Гванук чужаков, которые почему-то были практически без доспехов, и заорал в исступлении:
— В бой!
Здоровяки-гренадеры в один миг оставили его позади, с рычанием бросившись на врага. Те быстро вздели луки, но больше одного раза выстрелить не успели. Бой оказался яростным и коротким. Гванук успел вытащить из драки пару десятков Головорезов и потащил их за угол строения, чтобы прикрыть остальных.
Оттуда уже видно оборонительную линию. Зрелище перед Гвануком предстало печальное: деревянный участок стены захвачен врагами. На стене и под ней находилось уже более сотни ниппонцев. Мелькали камоны Оучи и их союзников, но острый глаз адъютанта выхватил и несколько приметных доспехов Щегольского полка.
«Перебежчики?» — щурился адъютант, пытаясь разобраться в ситуации. Пока было непонятно, потому что казалось, что кое-где в этой людской массе еще идет бой.
Гванук велел своим людям укрыться за зданием, чтобы, не привлекая внимания, дождаться всей роты. Но, с другой стороны, выбивать врага с укреплений нужно, как можно скорее. Все-таки к ним снизу поднимаются подкрепления. Если честно, уже сейчас врагов наверху было так много, что всего одной роты (даже Головорезов!) маловато для сокрушительного удара.
«Но Дуболомов ждать точно некогда!» — лихорадочно соображал Гванук, не находя идеального решения.
— Глянь-ка туда, командир! — бросил негромко ротавачана, протягивая руку влево.
От того, как легко и без подначивания он сказал «командир», у Гванука на сердце резко потеплело. «Командир» проследил за рукой: вдали, дальше к западу, на недостроенной каменной башенке кипел бой. Вернее, кипел вокруг нее, а с площадки нападающих активно поливали стрелами.
«Есть верные! — обрадовался юноша. — Держатся еще! Вот с ними мы точно сможем сбросить врага».
— Строй роту колонной — пробиваемся к башне! — коротко приказал он. — Отбиваем тамошних Щеголей и вместе атакуем северян… А! Еще оставь тут пару парней. Пусть встретят Дубовую роту и передадут приказ: найти удобную защищенную позицию и начать обстрел нападающих. Пусть пока действуют по своему усмотрению.
Покончившие с авангардом Оучи Головорезы кинулись вслед за своим маленьким «генералом». На этот раз Гванук не собирался оставаться в тылу и ревниво следил за тем, чтобы гренадеры его не обгоняли.
А под башней шла нешуточная схватка. Копейщики Щегольского смогли выстроить стену дощатых щитов и успешно сдерживали наседающих самураев. А сверху тех нашпиговывали стрелами лучники. И делали это успешно. Гванук опять обратил внимание, что нападающие почти не имели доспехов.
«Они же по стене карабкались! — осенило вдруг его. — Руками и ногами — ради внезапности. Вот и скинули то, что мешало… Ну, так поделом же им».
Закованные по самые брови Головорезы ворвались в самурайскую голоногую и голопузую толпу и принялись сеять смерть. Гванук и сам обагрил кровью свой меч, правда, не знал: насмерть завалил седого мечника или только ранил. Это бой, а не поединок. Видишь врага — бей. И беги дальше!
Обороняющиеся, завидев помощь, тоже усилили натиск. Раздались отрывистые команды: Щеголи опрокинули доски щитов и ринулись в наступление. Зажатые с двух сторон самураи тоже не сдавались. Копья, мечи, булавы — всё мелькало, гремело, стучало, смешиваясь с воплями боли и ярости.
Шлем наползал Гвануку на лицо, но даже поправить его не было времени. Только бей или отбивай. Чисто по звуку он понимал, что дерущиеся Щеголи уже близко. Но даже близко — это еще не здесь.
Просто здоровенный (и опять же, полуголый) самурай с двух рук из-за плеча рубанул по Гвануку какой-то страшной железякой. Нет, серьезно, этот тонкий изогнутый меч был, наверное, с рост самого здоровяка! И уж точно длиннее юного адъютанта. Гванук принял удар на свой меч, но просто не смог его сдержать. Оружную руку отбросило, а стальная полоса остатками сил ударила по доспеху. Даже этих остатков хватило, чтобы Гванук упал на колени. «Крошка-генерал» еще только восстанавливал равновесие, скрипя зубами от боли, а здоровенный меч уже взлетел ввысь для нового удара.
И тут хищное острие тати выглянуло из груди здоровяка. Голый самурай замер, выронил из рук великанский меч и завалился набок.
— Привет, О! –радостно выкрикнул нежданный спаситель.
Полковник Щеголей Мочитомо Кикучи.
Он спешно вытащил оружие из поверженного тела и выставил его перед собой.
— А мы тут вас уже заждались!