Эй, Всевышний! Я в третий раз ребенок?! Том I (СИ)
— Что?
Уняв дрожь в пальцах, я распечатал конверт и достал оттуда письмо, принявшись жадно вчитываться в аккуратные строчки. Даже в таком состоянии Глассовер не растерял способности к каллиграфическому почерку — умению, мне так и не давшемуся. Вот руны я чертить мог, а буквы нет.
'Моему дорогому и последнему ученику — Золану.
Если ты читаешь это, то я, должно быть, уже мёртв, а мои друзья из великой церкви покинули город. Знаешь ли ты, что в молодости я не только служил церкви, но и был крестоносцем? Теперь — точно знаешь. Ответы на возникшие только что вопросы тебе даст труд короля меча Фордрика Стеррангши, человека, проделавшего такой же путь, что и я. А теперь я хочу рассказать о том, для чего мною было оставлено это письмо.
Среди многих моих учеников ты, Золан, оказался особенным. Быстро переняв всё, что я мог тебе дать, ты продолжил развиваться, с огнём в глазах изучая магическое искусство. Это твоё упорное стремление поразило меня, и я, тщательно всё обдумав, решил оставить тебе один предмет, который обязательно пригодится, какой бы путь ты не избрал. Защищать свою жизнь приходится и авантюристу, и мастеровому, и отшельнику — и для этого мой тебе подарок должен прекрасно подойти.
Надеюсь, ты помнишь о «крестах на холме», про которые я тебе рассказывал. Ведь именно там, под вторым крестом из белого мрамора, я оставил твой подарок. Тебе обязательно понравится. На том заканчиваю письмо,
И благословляю тебя, мой лучший ученик'.
Прости, учитель. Прости за то, что я подумал, будто ты мне никогда не доверял.
— Папа, мне нужно за город. Срочно, но, я думаю, ненадолго.
Я помнил те холмы с крестами. Помнил и то, как я к нему отнёсся поначалу. Как посчитал бесполезным знание о «примечательном месте, о котором ты не должен забыть». Теперь-то понятно, чего в нём такого важного… Но подарок от учителя? Что это будет? Книга? Скорее всего, она — Глассовер всегда любил книги, уделяя чтению много времени. Меня к литературе приучать не пришлось, так как тогда я хватался за любую бумажку с текстом, а полноценные тома проглатывал, словно заправский книжный червь.
Но я уверен, что учитель сумел бы привить любовь к чтению даже самому бездарному идиоту из всех ныне живущих.
— И что там?
— Последний подарок учителя мне, его лучшему ученику. — Показывать письмо отцу я не собирался, посчитав, что Глассовер этого не хотел бы. Иначе письмо было бы на имена родителей, а не на моё с печатью «лично в руки». — Можно?
— Только если недолго. Письмо почитать не дашь?
— Нет. — Повинуясь моей воле, призванный огонь обратил бумагу в ничто. — Так будет лучше.
Хмыкнув, отец отступил в сторону, освобождая дорогу в прихожую.
— Иди уж, «лучший ученик».
Часть II.
Времени у меня оставалось совсем немного — близился вечер, а от меня ещё требовалась кое-какая помощь в сборах. Из-за этого медлить я не стал и, сменив одежду на ту, что попроще, вылетел в сторону тех самых «крестов на холме», расположившихся в получасе полёта от Рокстоуна.
Вроде и немного, но лес и единственное болотце на сотню километров вокруг для простого человека превращали прямой путь в нечто нереальное. А если делать крюк, то пешком сие путешествие могло растянуться на весь день в одну сторону. Весьма забавно, что о крестах знали практически все, но лично там бывали считанные единицы. На то намекали и заросшие тропы, тянущиеся от креста к кресту, и их общий пошарпанный внешний вид. Памятники?
Не смешите — даже за удалёнными мемориалами ухаживают лучше.
Сделав три круга над холмами, перемежающимися с каменными проплешинами, и как следует всё осмотрев, я пошёл на снижение, решив, для начала, хотя бы ознакомиться с достопримечательностями как следует. Учитель, конечно, рассказывал об этом месте просто для того, чтобы я о нём помнил на такой случай, но нельзя сказать, что нотки восхищения в его словах были неискренними. Значит, что-то его всё-таки привлекло?..
Что из себя представляли эти кресты?
Высокие, вырубленные из самых разных видов камней, от обычного булыжника до обсидиана, они выглядели… ну, как кресты, да. Палка, палка — вот и крестик. Большой, тонны полторы весом, и реально монолитный. Ни надписей, ни чего-то ещё мне обнаружить не удалось и за сорок минут внимательного разглядывания этих валунов.
То ли я ничего не понимаю в искусстве, то ли учитель таким образом надо мной тонко посмеялся. Но шутки — шутками, а оставленную Глассовером книжку надо всё-таки раскопать. Второй крест из белого мрамора. Посчитал я их, встав лицом на север, так, как положено ориентироваться на местности. Но под вторым крестом мне не удалось обнаружить ни намёка на что-то закопанное, хоть я и углубился на два метра в сырую почву. Сам крест, между прочим, был закопан ещё глубже, но рыть до него… М-да.
Я и правда дурак…
Закопав яму и почистив себя от грязи, прочитал простенькое, предназначенное для поисков в почве заклинание, но и оно не дало результатов. Засомневавшись в собственном интеллекте, аналогичным образом удостоверился в том, что ни под одним из одиннадцати крестов ничего нет. Мне понравится, да? Загадка это, что ли? Буквально — под вторым крестом из белого мрамора. Так почему там ничего нет? Или «под» нужно понимать как-то иначе?
Вновь выпустил крылья, взлетел и сместился чуть в сторону от холмов, активировав полноценное физическое усиление и принявшись рассматривать раскинувшиеся внизу пейзажи.
Так как зима закончилась совсем недавно, а весна только начала вступать в свои права, кое-где всё ещё виднелись белые проплешины снега. Лысые скелеты деревьев тоже практически не блокировали обзор, но ответа за, возможно, существующую только в моей голове задачку всё не было.
Ну, в моём исполнении радиус земляной ищейки равен примерно двадцати метрам, так, может, учитель зарыл подарок ещё глубже?
Он точно хотел мне что-то оставить, а не поиздеваться?..
Один за одним нарезая круги вокруг холмов, я пытался высмотреть хоть какую-то подсказку, но за это время солнечный диск уже начал уверенно крениться к горизонту, погрузив заросший деревьями холм в мир теней. И в момент, когда у меня начало заканчиваться всякое терпение, и я решил перекопать вообще весь этот холм, попробовав себя в роли крота, глаза зацепились за очень гармоничную картину.
Тени от крестов, сгруппированных в две группы по четыре и одну в три, фактически превратились в три, но очень больших.
— Если моя догадка окажется правдой, учитель, то вам определённо не светит стать сочинителем загадок. Хоть бы намекнули на тень, что ли…
Выждав ещё немного и дождавшись момента, когда дальняя часть второй по счёту тени разольется по белому камню, — может, и правда мрамор, но я далеко не геолог. Камень и камень, — я начал поиски, практически сразу обнаружив полость, в которой, к слову, вообще ничего не ощущалось. Вот просто пусто — и всё. Даже воздух в центре этой полости отсутствовал…
А так быть, определённо, не могло, так как любая пустота должна быть хоть чем-то заполнена. У нас тут, чай, не космос, а я — не на Роджер Янге лечу арахнидов отстреливать…
Меня понесло, но не туда. Тут копать надо, чем я и занялся, стараясь особенно не уродовать рельеф. Оставлять яму мне совесть не позволит, так что всё порушенное придётся заделывать, тратя силы и время.
И — нет, тут надо не просто пихнуть внутрь подходящий по форме камень.
Но вот, наконец, я добрался до полости, вытащив на поверхность прямоугольный сверток. Говорил же, что книга. А засуну её в специальное крепление за па… Чего?
Медленно, переживая целый коктейль эмоций и строя десятки предположений, я вытащил из-за пазухи книгу. Печати, обложка, текст на титульном листе…
Копия труда, написанного Соу Мареком, четвёртым иллити и первым Палачом. Но я точно помнил, как ещё с неделю назад убрал эту книгу в один из сундуков, решив начать чтение этого жизнеописания уже в Рилане. Между тем, эта книга со мной, оказавшаяся в одежде, которая должна быть постирана. Тут или у меня шиза, или кто-то из домашних решил, что книга должна быть у меня. Но в полёте-то, да и во время работы, я не чувствовал, чтоб она со мной была! А книга в полтора кило весом это отнюдь не свиток, о котором можно забыть!