Моя простая курортная жизнь 6 (СИ)

— Лучше не плыть, — заметил я, глядя на заплясавшие на волнах барашки.
— Ну конечно, — проворчал Марат, отчаянно пытающийся ухватить конец каната, которым ветер то и дело хлестал ему по хребтине, — ты же все лучше всех знаешь…
От каждого порыва мачта этого хлипкого суденышка скрипела все отчаяннее, а капитан становился все зеленее.
— А может, и правда, не надо, — включила мозги Полина, чья юбка задиралась уже чуть ли не до трусов. — Покатаемся в другой раз…
— В какой другой раз? — наконец разобрался с канатом ее хомяк. — Кто мне задаток вернет?..
В общем, если хотел показать, какой он крутой мужик, начало явно вышло так себе.
— Отправляемся! — объявил горе-капитан и отвязал свою шатающуюся посудину от берега.
Внезапный порыв тут же дернул лодку, буквально вытолкнув ее в море — так резко, что Полина чуть не встретилась красивым личиком с палубой. Но, к счастью, ее спас я, вовремя заключив красотку в крепкие объятия.
— Ромк… — смущенно захихикала она, выбираясь из моих рук, одна из которых держала ее за талию, а другая — за попу.
— Ааа!.. — раздался рядом вопль, скорее болезненный, чем ревнивый.
А вот горе-капитана от столкновения с палубой не спас никто — так что теперь он, охая, стоял на четвереньках и потирал отбитую задницу прямо под прицелом камеры.
— Да хватит уже снимать! — буркнул он в сторону Арины, запечатлевавшей на кинохронику все.
Эх, надеюсь, это видео не станет нашим черным ящиком.
 Ep. 113. Школьник спасает всех 
— Ну воооот… я же говориииил… спрааааавлюсь… — кричал Марат, стараясь переорать гудевший в парусах ветер.
Его руки, отчаянно вцепившиеся в руль, казалось, уже побелели. С каждой секундой ветер становился все сильнее, волны — все больше, и из комфортной прогулки, коей это задумывалось, все превращалось в какой-то шаткий аттракцион — по типу «бухой викинг», где здоровую ладью качает из стороны в сторону. Только там это длится максимум три минуты, а здесь…
— Ой! — ойкнула Полина, безуспешно пытаясь поймать бутылку шампанского, которая давно уже каталась по палубе, в то время как клубнику и шоколад сдуло за борт.
Ну вот, нечем больше отмечать — чем не повод расстаться?
— Ай! — вопила рядом Арина. — Тону-у-у-у! — но при этом не выпускала камеру, снимая катастрофу от начала до конца.
— Маратик, может, вернемся? — запричитала следом красотка постарше, уже передумавшая праздновать эти счастливые полгода.
— Я справляяяя… — орал Маратик, усердно борясь то ли с ветром, то ли с тошнотой.
Бутылка, выскочившая в очередной раз из пальцев моей управляющей, треснулась о бортик, и из нее с громким чпоком выбило пробку. Пенная струя обильно взметнула в воздух — прямиком в нерадивого капитана, который от неожиданности взвизгнул, выпустил руль и стал отряхиваться, будто это было сейчас главной проблемой. Судно, предоставленное само себе, сразу дало хороший крен, отчего горе-капитан потерял равновесие, треснулся о мачту — и, не выдержав такого панча, с визгом отлетел к бортику. Но, к сожалению, не улетел за борт, а просто повис на нем, как сохнущий носок. Все-таки у этого паразита имелся редкий талант: фейлить все, что бы он ни делал — может, именно поэтому он и предпочитал ничего не делать?
Освободившаяся от криворукого капитана посудина стала вовсю гулять по волнам, катая по палубе уже не только бутылку шампанского, но и девчонок. И почему мне кажется, что Полина хотела не такую прогулку на яхте?
— Рома!.. — взмолилась она. — Сделай что-нибудь!
— Что-нибудь!.. — вторила ее сестра, одной рукой цепко держась за бортик, а другой при этом не выпуская камеру, которая продолжала снимать. — Спаси нас!
Вот это я понимаю преданность блокбастеру.
Не став ждать, пока девушек смоет волной, я героически взялся за руль. Спасибо бате, хоть чему-то полезному летом научил — и вскоре без особых потерь мне удалось восстановить равновесие и уверенно направить судно к берегу.
— Ромк, ты наш спаситель! — чуть не захлопала в ладоши Полина, оценив явный контраст между капитанами.
  
— Сразу тебя надо было за руль! — продолжала вторить ее сестрица.
— Буээээ!.. — следом подключился к этим похвалам и Марат, перегнувшись через выпрямившийся бортик, чтобы запачкать море собой.
И чем стабильнее становилась посудина, тем сильнее его выворачивало — не иначе как от мысли, что «сопливый школьник» с легкостью его уделал. А послушал бы этого школьника сразу, и не пришлось бы вытирать пузом борт. Теперь же все макарошки, которые паразит жадно поедал весь день, безудержно рвались наружу — прямо под объектив камеры.
— Ну, Ариш! Нашла, что снимать… — возмутилась Полина, а затем повернулась к своему болезному. — Бедный, плохо тебе, да?
— Буээээ… — жалобно проблевал он в ответ.
Остаток пути до берега, пока я выравнивал судно, чтобы нас не смыло за борт, как клубнику, ее Маратик контужено катался по палубе, хватался за живот и усердно изображал, как умирает от морской болезни — и, разумеется, только поэтому не может показать мне мастер-класс. Об этом же он твердил и в перерывах между очередными «буэээ», когда мы наконец причалили и спустились на берег. Если бы не разгулявшаяся стихия, если бы не внезапная морская болезнь… Словом, если бы он не был безруким паразитом, то, несомненно, нашел бы, чем всех удивить. А пока же очищал желудок у каждого куста под чутким присмотром Полины.
— Может, объяснишь, — повернулся я к Арине, шагавшей, как и я, чуть поодаль от этой парочки, — что твоя сестра в нем находит?
— Кроме того, что он жалкий, опекаемый и неприспособленный? — с ходу перечислила она его основные достоинства. — Ну даже не знаю… Может, трахается хорошо?
— Да что там может хорошо трахаться, — поморщился я от нового «буэээ». — Он ложку-то еле держит…
— Маратик, может, водички тебе купить? — донесся заботливый голос одной не по возрасту глупой красотки, когда мы прошли мимо киоска, торгующего всякими вкусностями, типа шаурмы с жареной рыбой и кальмарами.
— Лучше креветочку…. — проблеял этот болезный, чей недуг прошел сразу, стоило ему унюхать жареных членистоногих.
— А морской болезни это не помешает? — участливо поинтересовался я.
Ну давай, Полин, прояви характер — выставь тунеядца!
— Но, Ром, — глупышка опять вступилась за него, словно говоря «нет, Рома, ищи повод лучше», — человеку, наоборот, надо покушать после такого…
— Угу, — хохотнула Арина, наводя на него камеру, — когда столько вышло!..
Покачав головой, Полина со вздохом подхватила своего умирающего хомяка и потянула к окошку киоска, чтобы он мог оценить полное меню. Какое неразумное решение: вредителей надо не подкармливать, а вытравливать. Но тут моя управляющая, обычно помогавшая мне во всем, оставила меня в одиночестве. Эх, где бы найти такую Шарлотту Корде, которая бы раз и навсегда решила проблему с этим Маратом?
— О чем задумался? — черный глазок камеры сместился на меня. — Фейс коварный…
— А тебя как? — я прикрыл следившее за мной око ладонью. — Парень твоей сестры вообще устраивает?
— А тебя он бесит, да? — расплылась эта бесовка в ехидной лыбе.
Конечно, я понимаю, что хорошие парни таких тем не поднимают. Но Марат был настолько отстойным, что с ним мне не хотелось быть хорошим.
— Может, сделаем с ним что-нибудь? — невинно предложил я.
— Что? — фыркнула эта пакость. — Трахнем, чтобы проверить, как он трахается?
— Ой, пожалуйста, только не проверяй на своем примере, — отмахнулся я.
— А что, — прищурилась она, — ревнуешь? Или может, сам посмотреть хочешь?..
Иногда я забывал, с какой извращенкой общаюсь, и принимал ее за вполне нормального человека. Правда, и с чего я решил, что Арина может в этом помочь?
Хотя если бы я знал, как она в итоге поможет, я бы вообще не заводил этот разговор.
Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Я встречался с подругами, катался с ними на сапах, играл в пляжный волейбол. Арина, еще глубже вжившаяся в роль, повсюду таскалась за мной с камерой: и по дому, и по городу, и по пляжу, и даже во время волейбола залезла на площадку с камерой — за что, правда, тут же получила мячом по башке. По вечерам она врывалась ко мне в комнату с воплями «посмотри, что я сняла!» и гордо показывала свои ролики — все одинакового жанра: тупой криворукий трэш. О чем я, не особо смущаясь, ей говорил — а что, будущий прокурор должен ценить честность. Она уже с завидным упорством заявляла, что все равно найдет, чем меня поразить и что ее истинный шедевр еще впереди.