Никуда от меня не денешься (СИ)

Наверное, я еще несколько недель назад могла остаться у него на выходные, тогда бы все и произошло, но я не могла оставить Раяну. Болезненный разрыв с Кайсыновым убивает ее. Она на себя стала не похожа: бледная, несчастная, грустная, потерянная. Я понимаю подругу. Когда мы с Яном расстались, я думала, умру от боли. Я не решаюсь ей признаться, что у нас с Самсоновым все налаживается. Хотя знаю, что Раяна за нас порадуется, но я не хочу оставлять ее одну. Вот если бы их помирить с Демоном… но как это сделать?
Выходим с Раяной из общежития. Начинаю ощущать действие порошка — нос почти не течет, но очень хочется спать. На улице морозно, холодный воздух обжигает дыхание, слег слепит глаза. Чувствую себя разбитой и очень слабой, все-таки нужно было сегодня остаться и провести время в постели.
Проходим через проходную, мой телефон начинает вибрировать в кармане, раздается любимый рингтон. Удивляюсь, увидев на экране имя отчима. Тревога заползает в душу, вдруг что-то случилось с Яном?.. Или с мамой?
— Доброе утро, Ника, — слышу приятный голос Эдуарда Викторовича.
— Доброе утро, — стараюсь не паниковать. Вроде бы голос бодрый. Значит, с Яном и мамой все хорошо?
— Я вот по какому вопросу звоню, Ника, — выдерживает паузу, словно собирается с мыслями. — Помнишь, ты банковскую карту потеряла?
— Да, помню, — чувствую какой-то подвох в его вопросе.
— Я сегодня нашел твою карту, — в голосе незнакомые мне ноты, они почему-то вызывают тревогу, как оказалось, не зря. — Она была у Алисы. Я был уверен, что ты пользуешься картой, с нее все время происходило списание средств, — ощущение, что меня обвиняют.
Ма-а-ама! Ну как так можно? У тебя ведь есть карта! Эдуард Викторович всем тебя обеспечивает! У тебя есть своя карта! Закрадывается нехорошее предчувствие.
— Ника, почему ты не сказала, что не нашла карту? На что ты жила все это время?
— Мне много не надо… у меня были деньги… — лепечу я.
— Ника, как давно ты потеряла карту? — спрашивает он. Это самый неудобный вопрос, который он мог задать! Я не могу солгать Эдуарду Викторовичу. Но своим ответом боюсь подставить маму. Я не знаю, какие суммы она снимала, какие совершала покупки. В голову лезут подозрения, а вдруг она не только к Яну приставала? Вдруг у нее есть молодой любовник? — Ника? — поторапливает Эдуард Викторович, потому что я молчу.
— Эдуард Викторович, я не забирала карту. Она все время была у меня в спальне. Я вспомнила о ней только в тот день… — неубедительно мямлю. Не знаю, во что это все выльется. Мама сделает меня крайней, если ее брак даст трещину.
— Я все понял, Ника. Владимир привезет тебе карту… — чувствую, что мой ответ расстроил его. Наверное, у мамы была другая версия, которая не совпала с моей.
— Не нужно, у меня все есть, — говорю, но он уже не слышит, сбросил вызов.
Боюсь звонить маме. Если она до сих пор мне не позвонила, чтобы предупредить, значит, Эдуард Викторович лишил ее этой возможности. Пробую прогнать беспокойство, напоминаю себе, что они взрослые люди, пусть сами разбираются! Настроение на нуле. Еще и простуда постоянно о себе напоминает. Нос течет, вторая пачка бумажных салфеток заканчивается на второй паре. Раяна одалживает открытую пачку, в которой всего три платочка, нужно продержаться до перемены.
Звенит звонок. Герман просит Раяну задержаться. Он оказался неплохим другом, с ним не страшно оставить подругу. Нужно купить салфетки, но я спускаюсь в столовую за кипятком, хочу заварить еще один пакетик порошка, может, удастся остановить протечку носа?
— В столовую? — догоняет меня Романовский. — Я с тобой, — не дожидаясь ответа. Я молча соглашаюсь. Неплохой парень Ромка, последнее время мы поддерживаем дружеское общение.
— Болеешь? — интересуется он.
— Угу, — вытирая нос.
— Меня только не зарази, — шутит парень.
Сталкиваюсь в коридоре первого этажа с Самсоновым. Улыбается мне. Бросает косой взгляд на Романовского, он почти спокойно реагирует на парней рядом со мной. Мы учимся доверять друг другу. Как только замечает, что я вытираю нос, начинает хмуриться.
 
— Небольшая простуда, — подходя, спешу оправдаться. Романовский пожимает руку Яну и тут же исчезает.
— Почему ты не в постели? — в голосе слишком много строгих нот.
— Наверное, потому что в этом нет необходимости, — пытаюсь отстоять свое право принимать решения, хотя знаю, что сражение проиграно еще до его начала.
— Идем к врачу, — берет за руку, тянет за собой. Я и сама понимаю, что мне лучше отлежаться.
Через пятнадцать минут я сижу в машине, еду к Яну домой. Получив справку до конца недели, я могу не посещать занятия. Самсонов предупредил, что не отпустит, пока не поправлюсь. Раяне пишу сообщение, что меня отправили лечиться. Привираю, что еду на несколько дней к маме.
Приезжаем в таунхаус. Самсонов тут же укладывает меня в постель. Ко мне приставляет соседку Аню, она работает секретарем в ректорате. Именно ее я видела с Самсоновым, когда они входили в ресторан. Все мои страхи и подозрения Ян давно развеял. Он не изменял мне, не было никаких девушек.
Аня хотела снять половину таунхауса, за которую платил Ян, чтобы рядом с ним никто не жил. Он разрешил ей поселиться рядом, но в ответ попросил об услуге. Ее мама известный дизайнер. Ян открывает новое заведение, над которым будет работать мама Ани. Оставив меня с соседкой, Самсонов едет за лекарствами.
Аня приносит мне с кухни чуть остывший кипяток. Высыпаю в чашку пакетик порошка, выпиваю. Врач мне разрешила.
— Почему ты не на работе? — спрашиваю девушку.
— Начальство уехало на конференцию, секретаря великодушно отпустили домой, — смеется она. — Давай я приготовлю что-нибудь поесть?
— Я не хочу, — мотаю головой.
— Посмотрю, что у Яна есть в холодильнике, — словно не слышала мой ответ, разворачивается и уходит. Она слишком деятельная и суетливая, это ее суетливость немного напрягает.
— Как она? — слышу голос Самсонова где-то рядом.
— Жить будет, — шутит девушка. Почти уверена, что получает за это злой взгляд. — Я хотела что-нибудь приготовить…
— Мы справимся. Спасибо, Аня, — вежливо указывает на дверь Самсонов.
— Ладно, тогда я пойду, если что, зовите.
— Поешь что-нибудь? — в дверях появляется Ян.
— Не хочу, — категорично.
— Нужно поесть, — не менее категорично. — Я быстро схожу в душ, переоденусь, потом займемся твоим лечением.
Минут через десять я начинаю засыпать, а просыпаюсь в объятиях Яна…
  
Глава 48
 
Ника 
То ли благодаря заботе Самсонова, то ли потому что у меня была легкая форма простуды, но уже через два дня мне стало намного лучше. Можно было бы вернуться к учебе, но признаться, мне не хотелось покидать уютный островок. Мне нравились мои небольшие каникулы, я получала удовольствие от внимания Яна. Это напомнило время, проведенное в горах.
Проснувшись с улыбкой на губах, я не обнаружила в постели Яна. Эти дни он спал поверх одеяла, старался не прижиматься ко мне во сне. Я не обижалась, понимая, насколько сложно ему бороться со своей природой, ценила его трепетное бережное отношение, хотя порой я мечтала, чтобы вернулся наглый напористый парень, который сможет убедить меня, что мое неуверенное «нет» — да.
Встаю с постели, прислушиваюсь к своему организму. Ничего не болит, температура вроде бы отсутствует, чувствую себя абсолютно здоровой. Бегу в уборную, чищу зубы, умываюсь, заплетаю легкую косу, ничем не фиксирую ее на конце, поэтому она распадается, когда я спускаюсь на кухню.
Самсонов в одном полотенце вокруг бедер крутится у плиты. Зрелище не для слабонервных. Не обозначаю свое присутствие, какое-то время наблюдаю за ним. Сглатываю слюну каждый раз, когда он шевелит мышцами.
Если я сейчас наберусь смелости, подойду и обниму его сзади, поцелую между лопатками…
— Проснулась? — оборачиваясь, Ян замечает меня, вынимает из ушей наушники. — Как себя чувствуешь?