Трофей дракона (СИ)

Церцея сглотнула, видя, что Сумрачный явно недоволен всем этим. Она прекрасно знала пророчество несчастного старца Светоча, который томился в этот миг в подземелье замка. Но она не собиралась открывать дракону, что осведомлена обо всем.
Еще там, в Элии, они с сестрами поклялись сделать все, что будет в их силах, чтобы освободить Цетуриану от рабства и захватчиков, и потому была готова ко всему.
— Вы вольны сделать со мной все что угодно, император, — тихо вымолвила она, и его пальцы до боли сжали ее подбородок. Церцея сцепила зубы, но не показала даже взором, что ей больно. — Я в вашей власти.
— Это так, — выдохнул он. — Ты опасна, и твоя дальнейшая жизнь угрожает моей империи.
Она чуть прикрыла глаза, готовая услышать «сегодня ты будешь казнена».
Все существо Аргона в этот миг находилось в смятении.
«Почему ею оказалась именно эта девка?! — думал в бешенстве Сумрачный. — Будь это любая другая из остальных шести, я бы, не раздумывая, велел посадить ее на цепь в подземелье или казнить немедля. Что казнить, я бы сам сейчас зарезал ее тут же! Прямо здесь, в подземелье. Но эта…»
Только эта девица казалась ему достаточно умной и невозможно прекрасной. Она единственная показала себя как настоящая царевна, горделиво и выдержанно. К тому же она точно была мудрой девкой, раз решила принять его волю. И это все терзало существо дракона.
— Ты не умрешь… — заявил он вдруг.
Церцея распахнула глаза и увидела на лице Аргона замешательство, словно он не мог никак принять решение.
Он отпустил ее подбородок и глухо выдохнул. Церцея облегченно вздохнула, думая о том, что теперь ее точно запрут в башне и навечно закуют в цепи, так сказала синеокая девица-дракон.
— Воля ваша, — пролепетала она.
Сумрачный долго молчал и вдруг как-то недовольно сказал:
— Я не предполагал, что это будешь ты… Но раз так вышло… — он вновь замолчал.
Впервые за многие годы Аргон колебался и не мог принять никакого решения. И это раздражало его неимоверно. Она была слишком лучезарна, чтобы казнить ее, и в то же время покладиста и спокойна для того, чтобы сидеть на цепи в темнице. Но и оставлять ее на свободе было опасно. Ее могли использовать как символ восстания. И Аргон прекрасно понимал это. Оттого это решение казалось ему неимоверно трудным.
— Ты очень красива, царевна, — сказал он тихо, прищурившись и не спуская темного взгляда с ее ярких глаз цвета темного каштана.
Впервые в его голосе звучал не металл, а теплые нотки, и Церцея удивилась и ответила:
— Благодарю, император.
— Если ты будешь послушна мне и дальше станешь беспрекословно подчиняться, твоя жизнь не будет несчастной. Ты ведь готова покориться мне, Церцея?
— Да, император, — повторила она, как заведенная кукла, понимая, что от одного неверного ответа зависит не только ее жизнь, но и, возможно, судьба планеты.
Как ни противно и трудно ей было говорить «да, император», играя роль смирившейся пленницы, но она должна была исполнить все как надо. Она стояла словно натянутая тетива лука, даже взором не выдавая того, что в ее душе все бушевало от негодования и возмущения.
Как же она хотела в этот миг вонзить в сердце этого кровожадного дракона кинжал, который забрали у нее еще вчера. Дабы отомстить ему за всё сполна: за смерть родителей, за ранение Цветаны, за попытку надругаться над Океаной, за страшную гибель Любима, за то, что Ратмир стал предателем. За все то зло, что теперь окружало ее по вине этого демона. Но она не могла, она понимала, что один неверный шаг, и этот дикий бездушный монстр потопит ее любимую планету в крови. Лишь единственная надежда в эти мгновения давала ей силы держаться. Надежда на то, что когда-нибудь у нее и у них всех будет шанс уничтожить этих жутких пришельцев и спасти Цетуриану. Только это теперь придавало ей силы и делало ее стойкой.
— Я решил… — неожиданно выдохнул Сумрачный над ней, и его глаза как-то победно и довольно засветились. Он наконец принял решение. — Ты станешь моей… наложницей… нет… женой! Второй женой! И таким образом всегда будешь под присмотром! Темница не нужна, я буду сам следить за тобой, и это будет лучше любой цепи.
 
— Женой? — пролепетала ошарашенно она, не ожидая такого поворота.
— Да! Какая великолепная мысль осенила меня! — с воодушевлением воскликнул Аргон, явно довольный своей задумкой. В его голове сложилась трудная головоломка. Эта красавица станет его женой. Он сможет следить за ней днем и ночью. Он получит доступ к ее пленительному телу, когда захочет, ведь вожделение от вида ее прелестей завладело им, едва он увидел ее три часа назад. Она родит ему дитя, тем самым скрепит их союз. И тогда у цетурианцев не будет повода свергать его. Но самое главное, она подарит ему долголетие. Ведь он отчетливо помнил слова Ланиора о том, что царевны награждали своих мужей почти бессмертием. В яростном нетерпении он твердо произнес: — Ты будешь моей женой, любовницей, пленницей! Залогом того, что восстания не случится. Ты ведь и так будешь их императрицей! И цетурианцы смирятся со своей участью. Царевна и дракон на троне! Гениальное решение для всех!
Похолодев от его слов, Церцея в ужасе уставилась на него.
«Стать женой дракона? — закричал ее внутренний голос. — Этого варвара, которого я ненавижу всей душой?»
От осознания того, какое будущее он предначертал ей, Церцея пошатнулась. Это был настоящий кошмар. Лучше бы он посадил ее на цепь в темницу. Ведь там, по крайней мере, она не видела бы его и избежала его домогательств. А теперь что делать? Как она сможет видеть это исчадие ада ежедневно, да еще и переносить его близость? Это было до такой степени омерзительно, что она впервые за последние пару часов пожалела, что решила взять «огонь» на себя и объявить себя «самой сильной царевной».
— Но у вас есть жена, — простонала она словно в забытье, чувствуя, что подобного будущего просто не выдержит.
Как она сможет делить ложе с убийцей ее родителей и сестер? Это было невыносимо.
— Она не помеха. Теперь Цетуриана входит в Туманную империю Темных драконов. По закону у нас разрешено многоженство. Так что ты будешь второй императрицей и займешь место у трона по левую руку от меня. Дроя останется по правую.
— Но…
— Ты не хочешь быть второй? — нахмурился Аргон, по-своему истолковав ее замешательство.
Увидев угрозу в его глазах, Церцея сглотнула, понимая, что назад пути нет и она должна все выдержать до конца. Она уже вступила в битву и на этот опасный путь, отступать было поздно.
— Я подчиняюсь вашей воле, император.
— Правильно, царевна, — довольно оскалился он уголками губ. — Я даже не сомневался в тебе. Ты единственная разумно мыслишь из своих сестер. Я уверен, ты будешь подчиняться мне и исполнять то, что я велю. Так?
— Да.
— Ты будешь самой красивой девой, которая когда-либо была у меня… в моей постели, — добавил он как-то цинично.
Гадко ухмыльнувшись, Сумрачный протянул руку, и его пальцы расщелкнули крагу-ракушку на ее плече. Тут же тонкая ткань опала, открыв его взору ее правую грудь. Церцея еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. Аргон опустил свой взор на ее прелести и глухо выдохнул. Его рука медленно поднялась, и он едва прикоснулся пальцами к ее плечу, там, где выше над грудью зиял красный длинный рубец. Они оба прекрасно помнили, откуда он появился. Ведь именно Аргон, будучи в обличье дракона, поранил ее своими когтями, когда напал на храм.
Его пальцы осторожно и ласково прошлись по ее шраму, стараясь не причинять боль. Церцея лишь сильно задышала от нервного напряжения.
— Прости меня за это, — неожиданно молвил Сумрачный. — Если бы я мог изменить тот день, я бы не тронул тебя и пальцем.
— Я прощаю вас, император, — тихо ответила Церцея, понимая, что эта фраза далась ему с трудом.
Она вообще не думала, что этот жуткий дракон может просить у кого-то прощения, да еще и раскаиваться в своих поступках. Она уже окончательно запуталась во всем, то он грозил и убивал, то говорил так странно по-доброму. Однако она чувствовала, что если играть по его правилам, то он вполне может быть мирным.