Старшеклассник без клана. Апелляция кибер аутсайдера (СИ)

Теоретически, ротация обратно возможна. Практически же, при их бюрократии и амбициозных планах развития, эта возможность существует только на бумаге.
Китайцы не выпускают шахтёров с сервисных планет всеми правдами и неправдами — развитие экономики даже в межзвёздную эпоху нуждается в дешевых рабочих руках. В идеале — бесплатных, работающих за еду.
— По поводу твоей безобразной драки, — продолжает Трофимов. — Я уже отправил в ювенальную полицию уведомление, что никакой отравы ты не пил. На свой страх и риск поставив прочерк в твоих медицинских анализах, — до чего у него рыбий взгляд.
— Благодарю. А если бы вы этого не сделали?
— Без анализа мочи и крови — недопуск к занятиям, — отмахивается он. — А если анализы положительные, это уже юрисдикция полиции. Особенно при твоём хлипком статусе.
— Вам чем-то чревато?
Ты смотри. Кто бы мог подумать.
— Главное — не в моих последствиях, а в твоём положении. — Он не отвечает прямо на вопрос, набирая несколько очков моих глазах. — Теоретически, у тебя есть ровно один шанс удержаться. Понимаешь, какой?
— Буду благодарен за максимальное разъяснение с вашей стороны. Говорим откровенно же?
— Окей. Да. Итак, ты мне не нравишься. Всему педагогическому коллективу — тоже. Ты достаточно взрослый, чтобы отдавать себе в этом отчёт трезво. — Да чего же он так на меня пялится. — Но Сержа Трофимова никто и никогда не мог упрекнуть в том, что его долг страдает от эмоций. Твой шанс удержаться: срочно набрать социальный рейтинг до минимального порога в пять сотен.
— Логичен встречный вопрос: как это сделать? Если за всю предыдущую жизнь я не набрал и трёх. А времени, как вы говорите, осталось меньше пары месяцев.
— Мы, принимая тебя на грант, сделали тебе очень большой аванс. Там, где ты жил до нас, твои успехи на ниве киберспорта впечатляли. Почему здесь ты не то что не растёшь, а за считанные месяцы вообще скатился?
— Б*я… — а ведь тело с самого начала и начали прессовать именно поэтому.
Но я это только сейчас сообразил, сопоставив. А сам Виктор Седьков даже не думал в эту сторону.
— НЕ ДЕРЗИ!
— Пардон. Оговорился. Сенсей, пожалуйста, продолжайте. — А дальше из меня вырывается на автомате. — Я вам искренне благодарен за эту беседу. Но мне кажется, вы сейчас сдерживаетесь и чего-то не договариваете. Могу попросить вас не подбирать слов и не задумываться над формулировками?
— Лови, — равнодушно пожимает плечами гора мяса в дорогом нейро-кресле. — Комок противоречий и взаимоисключающих директив. Ты — нищета и отброс, которому здесь никто не рад, включая меня. Но ты мог быть полезным, если бы продолжал расти, как спортсмен.
— Что вы думаете о Викторе Седькове как о киберспортсмене лично? Давайте представим, что обсуждаем третьего человека, которого сейчас с нами нет?
— Он очень неплохо развивался, — Трофимов выдаёт грустный взгляд исполнителя смертного приговора. — Но его прогресс резко прекратился после попадания сюда. Там он входил в десятку в абсолютном рейтинге, а здесь не проходит даже квалификации учебных заведений континента.
— Это как мастер спорта, из раза в раз проигрывающий перворазрядникам?
— Не владею этими категориями, но звучит похоже. Да.
— Б*я…
Ладонь кабана оглушительно хлопает по крышке стола.
А мне уже, кажется, всё равно.
— Я отдаю себе отчёт, что удвоить свой рейтинг в оставшееся время ты можешь только чудом, — продолжает завуч. — Но ещё какие-то полгода назад подобные чудеса ты демонстрировал по два раза в неделю.
— Каким образом?! — вырывается у меня, хотя я уже сообразил.
— Вынося всех противников на всех площадках, которые были у вас там. Скажу больше: до тебя я думал, что у нас эти условия более тепличные.
— Получается, если я покажу пристойный результат на Кубке старших школ через неделю, у меня появляется шанс?
— ДА. С условием. Послезавтра — наши внутренние старты, отборочные. Будет формироваться команда школы. Ты должен опередить номер два в школьной команде минимум на двадцать процентов результата.
 
— Хренасе.
БАХ! Ещё один удар кувалдой в стол, вернее, ладонью.
— Пардон! — подпрыгиваю вместе со стулом.
— Ну и напоследок. Виктор, как ты думаешь, я в курсе твоих регулярных конфликтов со сверстниками? Или администрации школы об этом ничего неизвестно?
— Если вы от ювенальной юстиции даже моё меню на завтрак знаете, то думаю, что в курсе, — отчего бы не пожать плечами ещё раз. — Хотя это и рождает уже мой вопрос: насколько это всё нормально?
— До прихода тебя к нам в школе не было никого с твоего социального уровня. Все учащиеся — элита в прямом смысле слова. И по происхождению, и по перспективам, и по текущим результатам.
— А я кто?
— Сын дворняги. Сам дворняга. Администрация надеялась, дворняга перспективна в будущем.
— Для чего вы мне это говорите?
— Ты очень неплохо попытался отстоять себя в утреннем разговоре с Рашидом. Неплохо с точки зрения твоих интересов. Но мне не нужны проблемы, — он бьёт ладонью в стол ещё раз.
Мания, что ли?
— Вы бы не могли максимально расшифровать последнюю мысль? Чтобы я был уверен, что понимаю вас полностью.
— Твой шанс — это обратно стать тем, кем ты был, в спорте. Но если при этом будут страдать другие ученики, неважно от чего — то рейтинга тебе не видать. Я лично снижу его за асоциальное поведение.
— Э-э-э… Стоит ли мне говорить, что вы сейчас закладываете противоречие?
— Попробуй, — он равнодушно откидывается на спинку кресла.
— Я потому и снизил результат, что меня об этом очень просили, — демонстративно тру нижнюю челюсть. — Вручную просили, много раз подряд и были при этом чертовски убедительными. Я с удивлением обнаружил в вашей школе, что мои победы не нужны в первую очередь моим сверстникам. Сегодня утром попытался первый раз в жизни от…
— Это твои проблемы, — Трофимов спокойно качается вперёд-назад, забрасывая туфли на стол.
Вместе с ногами.
— Я вас не понимаю сейчас.
— Коротко. Если не хочешь улететь на депортацию, ты должен выигрывать за школу. Я бы сказал, что и в этом случае шансы не стопроцентные, но они есть и они не малы. Это раз.
— Два что?
— У других учеников не должно быть от тебя проблем. Точка.
— Каких проблем?! Вы сейчас о чём?!
— Твой удар пальцем в глаз Рашиду. Я закрыл глаза на то, что ты сделал это явно под какой-то химией. Ювеналы звонили, — напоминает он многозначительно. — Сам мальчик жаловаться на тебя не стал, ты этого даже не оценил, кстати. СЕДЬКОВ! Если утренний инцидент не будет последним в школе, второй эпизод будет последним в своей биографии тут.
Ну и поворот. А ведь он отлично понимает всё — судя по его глазам.
Видимо, моё лицо красноречиво вытягивается, потому что в следующее мгновение он пренебрежительно улыбается и добавляет:
— Хочешь сказать что-нибудь о справедливости? Типа, тебя бьют? И ты должен иметь возможность защищаться?
* * *
Спасибо за лайк:)))
Ритм написания и выкладки, увы, от сердечек зависит порой больше, чем авторы готовы признать прилюдно и вслух