Старшеклассник без клана. Апелляция кибер аутсайдера (СИ)

— Я готов войти в твоё положение, абстрагируясь от вашего с сыном конфликта. Я допускаю, что мой ребёнок не во всём и не всегда прав, но это — мой сын. Ты должен понимать, что я и фамилия Али будем его защищать любой ценой, кто бы ни был прав из вас. — Он переводит дух. — Я уже слышал, что ты не дурак. Соответственно, должен понимать: когда речь идет о ребёнке, объективная правота не имеет значения. Как и гипотетическая справедливость.
— Я тоже чей-то сын и чей-то ребёнок.
— Ты никто, как и твои родители. Мои соболезнования по поводу отца, кстати… Вот как тоже отец, я трачу сейчас своё весьма недешёвое время, чтобы до тебя донести: иногда грамотное отступление делает для твоей победы гораздо больше, чем тупое баранье упрямство. Это очень серьёзная откровенность с моей стороны.
— Знаете, что говорит классическая психология на тему агрессии типа, как у вашего сына?
— Что? — он выглядит слегка сбитым с толку.
Правда, перстней, браслетов, медальонов и прочих версий знакомых мне концентраторов я на нём не вижу. Может, он расширениями не пользуется? Насколько слышал, в классическом исламе любое вмешательство извне в процесс мышления не поощряется. Хоть химией (алкоголь, наркотики), хоть физикой.
А с другой стороны, лысый даже незаконным контрафактом не брезгует.
— Классика считает, что ваш сын таким образом пытается выровнять свою самооценку. Где-то в другом месте его чморят по-чёрному — а в школе он только транслирует получаемую где-то агрессию. — Кроме прочего, на мехмате в универе преподают ещё историю и теорию педагогики.
Не то чтобы я сильно глубоко ими увлекался, но тут — азбука. Да и на рожу толстого достаточно посмотреть, знающему многое понятно. Просто раньше к слову не приходилось.
— Это не так. — Али задумывается. — Я бы знал. И это — не твоя забота! — спохватывается он.
— Ну, не так значит не так, — не спорить же с ним. — Тогда это просто плохое воспитание. И ваш сын не понимает, что такое хорошо и что такое плохо.
— Я не планирую обсуждать с тобой проблемы воспитания своего сына, — выплёвывает он резко. — Ладно, обойдёмся без моих вопросов. Я тебя увидел и впечатление о тебе составил. Учти на заметку: тот, кто кусает дающую руку, долго не живёт не только в Книге.
Молча пожимаю плечами.
— Если проблемы сына начнут доставлять проблемы мне, я буду решать их гораздо более жёстко, чем Рашид. На этом всё. — Кажется, папаша сверлит меня многозначительным взглядом, но у этого организма есть фильтр, зрение. — А мои возможности радикально отличаются в большую сторону.
Вместо ответа отхожу на несколько шагов и набираю Тику Хамасаки. Излагаю суть прямо здесь, не сходя с места.
Её голограмма, повинуясь управлению с той стороны, резко увеличивается и достигает практически реальных размеров.
Прозрачная Хамасаки-мать, парящая над аллеей парка, твёрдо отвечает:
— Я не думаю, если уж речь зашла об иерархиях, что у любых плебеев, — подчёркнуто "любых", — есть возможности спорить с титульной нацией. С любой из двух.
Отец Рашида задумчиво таращится в разрез её халата. Содержимое там хотя и не как у Эрнандес, но его явно пронимает.
До чего интересное представление.
— Виктор, я сейчас немного занята, но если мы созвонимся через четверть часа, я смогу дать тебе более подробные советы!
Затем она добавляет очень длинную фразу по-японски: вроде как мне, но явно для ушей другого.
Чёрт, надо учить язык.
Али-старший разворачивается и, не прощаясь, ни с того ни с сего уходит в направлении школы.
— У меня урок через пятнадцать минут, — тороплюсь сообщить Тике.
— Знаю. Значит, можем созвониться после этого урока, — японка кивает и отключается.
А я так до конца и не понимаю, какова была цель визита родителя толстого, пока Трофимов не начинает метать десятитысячные купюры через стол учительской и делать эти свои многозначительные предложения насчёт Первого лицея при Императорском Университете.
Оказывается, не свои у завуча деньги. Вот зачем отец Рашида шёл в школу, а не на выход.
 
* * *
Парень приехал вовремя, что интересно. Не просто на другой конец города, а в их пригород, куда маршрутов автобусов немного.
Она сама вышла ему открывать, но, похоже, кое-кто был просто не способен этого оценить в полной мере. Тика философски улыбнулась собственным мыслям и посторонилась, давая ему войти:
— Не передумал?
— С чего это? — Седьков даже обиделся. — Пацан сказал — пацан сделал.
— Очень достойное качество, — японка не стала кланяться или кивать, поскольку тонкости этикета жили отдельно от одноклассника дочери.
Вместо этого она подхватила его под руку и провела в дом:
— Дай, пожалуйста, концентратор?
Рыжий молча снял дешёвый браслет и вложил ей в ладонь.
Когда японка вернулась через полчаса, он задумчиво доедал вазу с фруктами на маленьком столике.
— Держи, — японка собственноручно надела гаджет на запястье подростка. — Уже говорила, но повторю: Виктор, это абсолютно незаконно. Обычно в некоторых интересных организациях, — она поиграла бровями, — подобная работа очень неплохо оплачивается.
— Мы же не якудза, — равнодушно отмахнулся он.
На удивление тонко (для себя) ухватывая суть.
— Важен сам принцип, — не согласилась женщина. — Учиться правильным решениям можно в любых местах. Не откажешься со мной пообедать? В доме больше никого, можешь не стесняться.
— И не думал, — заявил он к её удивлению. — У нас поговорка есть: "В еде стесненья нет". Касается гостей.
За обедом его обычная застенчивость на удивление куда-то испарилась: наворачивал за двоих.
А она размышляла, что же заставило Али-отца явиться в школу лично. И не связано ли это как-то со всем остальным.
Тика очень подробно объяснила парню какие именно расширения (без иконок в его интерфейсе) будут использоваться их стороной удалённо: раз уж подобное происходит, ради собственной порядочности недоговорок не должно быть даже в таких мелочах.
Рыжий откровенно пропускал всё мимо ушей и лишь налегал на мясо.
* * *
— Луис, пошли повозимся? — Колобка нахожу у стенки, в гуще бескомпромиссной битвы в трёхмерные шахматы.
— Упражнение, где я у тебя мешок? Или что-нибудь интересное? — новый знакомый не горит желанием отрываться от своего занятия.
— Завтра замес будет в школе, — честно сообщаю. — Тип считается лучшим в параллели. Хотел подготовиться в том плане, что на твоём примере кое-какие связки посмотреть.
— Перед смертью не надышишься. Подготовка занимает не одну неделю, если к конкретному бою её делать качественно. — Латинос старательно разыгрывает непонятную мне комбинацию на доске (вернее, в кубике).
— Да я скорее психологически. В том месте, — надеюсь, поймёт про виртуал, — несколько раз очень удивили китайскими руками. Кажется, китайскими — я не знаю точно. Я видел, что и ты можешь. Хотел просто прикинуть, как оно в реале: мало ли.
— А что за дерби в школе? Ещё и с номером один?
— Китаец, говорю же. Пёр сегодня на наших дам, я его сбоку стукнул. Он упал, долго не поднимался. Все говорят в чате, утром однозначно будет брать реванш; у нас это уже типа ритуала перед воротами.
— Один на один? Там же у него ещё второй толстяк в коалиции? — Луис наконец отрывается от игрушки, демонстрируя знакомство с моими школьными реалиями. — И с чего ты решил, что они тебя не вдвоём воспитывать будут?
— Подумал, что чмошно с их стороны: могут подумать, толстый один на один боится. А Ченю нужна безоговорочная чистая победа, чтобы никто не сомневался в его крутости — так что он сам будет.
— Девчонки говорили: если с той стороны организуется толпа — наши будут настаивать на "один на один". — Он нехотя одевает защиту на руки на ноги, между делом технично сдавая подковёрные интриги в исполнении Эрнандес и Мартинес. — Я так понял, наши тебя коллективом гасить не дадут.