Старшеклассник без клана. Апелляция кибер аутсайдера (СИ)

— Пап, Седьков — натурал. Очкарик с плохим зрением и треснутым стеклом. Он не то что прочесть не сможет, он…
— Я этих символов не знаю и не понимаю. — Спокойно перебил её Рыжий. — Хидэоми-сан, давайте договоримся раз и навсегда. Вы можете располагать мной в любом объёме, если речь идёт о Миру. Но пожалуйста, если возможно: не задевайте даже в вашем доме моего достоинства подозрениями, двусмысленными оговорками и недосказанностями.
Хе-хе, прикольно у бати лицо вытянулось — не ожидал?
Ну да, Рыжий с сегодняшнего дня отморозок. Бл*, но эта его неповторимая оптика. С*ка, из какой же жопы он её вытащил… И нашёл же, в чём заявиться. Хоть бы в карман при родителях убрал, что ли — всё меньше позору.
Впрочем, какая разница, одёрнула она себя. Он ей не друг, не родственник, тем более — не тот, о чём он сам хотел бы мечтать во влажных ночных снах.
И никогда им не будет.
— Бесишь, — сказала она вслух. — Но уже как-то прикольно. Как пёсик, который на ковёр нагадил.
Отец и врач снова переключились на виртуал и всё глубже погружались в дебри дискуссии, что дальше.
— Миру, так что с тобой? И что надо делать мне? — голос очкарика напомнил о незавершенном разговоре.
— У меня быстрая память сыпется. Вот сейчас чувствую, — честно сообщила на врачу, затем ответила однокласснику. — Ви эн эс. Virtual neuro suppression. Что-то типа вируса, подсажен в операционку импланта.
— Как работает?
— Подменяет родные программы на произвольные. Вначале — на концентраторе, потом и в самом импланте.
Седьков замолчал, задумавшись. Затем вскинул свои неповторимые стёкла, которые прикольно подпрыгнули вверх-вниз на его носу и сверкнули солнечным зайчиком:
— Можешь мне очень быстро сказать риски? Самые худшие последствия — какие?
— Распад личности и угнетение физиологии: мозг выводится из строя изнутри. Физиология — вплоть до клинической смерти.
— Скорость процесса?
— Очень большой порядок цифр. Нейронные связи рвутся, образуются вирусные и паразитные, сразу не скажу.
— Получается, там два процесса? Виэнэс тебе башку ломает, а лечилка пытается организовать ремиссию?
— Да.
— Процессы дискретные?
Хамасаки зависла:
— Это как?
— Ладно, неважно. Какая их динамика относительно друг друга?
— На момент — минус ноль-пять процента в час, — сверившись с медицинским интерфейсом, ответила она.
Стало неожиданно интересно: а он это к чему?
— Ноль-пять в час — это вирус угнетает тебя на полпроцента быстрее, чем лечилка восстанавливает?
— Да.
— А полпроцента от чего?
— Виртуальное ядро личности.
— Х*ясе. Какая моя задача?
— Пф-ф-ф, Рыжий, ты это серьёзно? — на какое-то мгновение ей даже стало весело, несмотря на драматичность ситуации. — Какие у тебя могут быть задачи?!
— Зачем тогда меня сюда приволокли?
— Батя перебирает всех, с кем я общалась и от кого теоретически могла это подцепить. Извини, ты типа попал под негласное следствие. Мне очень неудобно.
— Бл*. — Черты его лица мгновенно заострились. — Ладно, промолчу. С учётом твоей болезни.
— Я уже поняла, что популярности моим родственникам в твоих глазах это не добавило, — захихикала японка, поскольку в кровь резко выплеснулся сложный коктейль гормонов.
Видимо, доктор успевает нажимать на какие-то кнопки даже в процессе общения с Хамасаки-старшим.
— Миру. Ау! — Седьков, похоже, успешно переварил ещё одно разочарование в своей оригинальной жизни. — А какие варианты? Ну, с этим же как-то можно справиться?
— Нужен мастер-код, чтобы отключить функцию воспроизводства управляющего сигнала виэнэса.
— Там же факториал космоса? Нереально же путём подбора. Ошибаюсь или прав?
— Наверное, прав. Док вон, с батей тоже грустные. Расшифровать этот код быстро не получится, а чтобы найти готовый, нужно очень быстро понять, кто мне эту соплю подцепил. Может, тогда получится размотать с донора.
— Ещё нужно понять, как именно произошло заражение. Феномен новый, изучен плохо, — Врач подключился к разговору, игнорируя призывы отца в виртуале.
— Я готов для этой вашей проверки. Смотрите.
 
— Всё уже сделано, молодой человек. Разумеется, это не от вас, — вздохнул эскулап. — Хидэоми-сан, этот парень — тоже пустышка
— А зачем тогда… — Седьков изо всех сил вращал извилинами, силясь соображать с нужной скоростью.
Видимо, получалось не очень — но ей сейчас было всё равно.
— Это батя трясёт всех, до кого дотянется: пытается схватиться за соломинку. — По венам старшеклассницы потекли повторные дозы гормонов, говорить опять стало легко. — Он попутно озабочен, как бы поскорее и половчее наказать виновника. Так сказать, пытается делать два дела одновременно.
— Доктор, а можете на пальцах дилетанту ещё раз повторить, что происходит? — Седьков, видимо, резонно рассудил, что терять ему нечего.
Потому рванул ва-банк, обрывая вожжи и примеряя бразды управления коммуникацией на себя.
На удивление проканало: отец задумчиво смерил его взглядом, но промолчал.
Миру могла бы сказать, что со зрением одноклассника можно легко игнорировать и не такие тонкие намёки (слепому пофиг), но было лень шевелить языком.
— Её имплант сейчас убивает клетки вокруг себя в её мозге, — доктор зачем-то решил ответить на вопрос Рыжего. — Вернее, перепрограммирует во враждебные. Одновременно он меняет сигнал и тех клеток, до которых не дотягивается напрямую, но их "видит" поражённая часть мозга: идёт генерация паразитных нейронных связей.
— Спасибо. Доктор, я правильно понимаю, вы сейчас боретесь с программой?
— Именно.
— И проигрываете? — одноклассник уверенно ткнул в блок голограмм, висящий сбоку. — Причём достаточно стремительно?
— Увы. Вы всё-таки разобрались?
— Нет. Чувствую интуитивно математическую модель физики процесса — распад против генерации, два встречных вектора, несложно.
Отец, видимо, находился под впечатлением слов врача в виртуальном чате, потому пока молчал.
— Есть! — Миру внезапно почувствовала, что предыдущую дурноту как рукой сняло.
— Нет. Это я подключил свой блок, ещё один, — нахмурился доктор, отводя взгляд. — Каскадный процесс, стало только хуже. Это временная компенсация с моей стороны.
— Миру, — Седьков по-прежнему не глядел на отца, демонстративно обращаясь к ней. — Но если не получается отключить программу, почему не отключить аппаратную часть? Это же техника? Как-то же она выключается?
— Только удаление импланта, — покачал головой врач, отвечая за неё. — Потом попытка замены. Новый, скорее всего, будет иметь максимум семьдесят процентов от потолка первичного.
— А технически удалить сложно? Опасно?
— Нет. Удалить как раз более чем легко, просто это процесс условно необратимый. В кровь вводится препарат, который растворяет имплант и выводит с обменом веществ. Там крайне небольшое устройство, позиционируется в тканях мозга.
* * *
Оказывается, везли меня сюда по большей части чтобы проверить на вшивость.
Ничего не обнаружили, естественно.
Хамасаки всё это время валялась без сознания, оказывается — с самой школы. В себя пришла только с моим появлением.
Её дятел-родитель, такой же врач и она сама за компанию абсолютно искренне разрывались, как буриданов ослик между водой и морковкой: удалить имплант, но гарантированно снять угрозу?
Или чёрт с ним — пусть будет риск для жизни (причём рос по экспоненте), но попытаться побороться? Ведь ах, иначе жить без импланта какое-то время, а потом потолок снизится.
Как будто ампутацию всех ног и рук обсуждали. Часы, кстати, тикали — даже я, чужой человек, проникся.
Я специально два раза переспрашивал, всё именно так.
К счастью совпадения бывают и приятными.
Во-первых, подозреваемых осматривал личный доктор, а он не мог отойти от Миру. Кстати, в списке потенциальных злоумышленников я был в одиночестве.