Старшеклассник без клана. Апелляция кибер аутсайдера (СИ)

Наручников на мне действительно с запасом, не пожалели. На руках — первая пара, хорошо, не в положении «за спиной»; плюс пристёгнут за перемычку второй парой к какой-то трубе (отопление?).
— Под вашу ответственность, — чеканит завуч.
— Не переживайте, всё под контролем. Его имплант неактивен — он же чистый натурал. Сам слепой, как крот — и так по нему видно, плюс данные медкарты. Близорукость минус пять, что ли. Астения, мышечный тонус минус двадцать процентов почти, — отмахивается темнокожий. — Директор, не волнуйтесь! Если нужно будет — я его сам придавлю. Мгновенно. Он весит меньше, чем мои ботинки.
— Он уже удивил нас сегодня, это второй эпизод. По первому просто пытались решить полюбовно. — Трофимову явно приятно обращение «директор».
Настолько, что расцвёл и запах, как майская роза.
Ух ты. Да ну?!
Блин. Ему б не учителем работать — детей калечить, а у психиатра мозги править.
— Разберёмся, — отмахивается негр. — У меня активны все профильные расширения, не переживайте, — скромно улыбаясь, он щёлкает себя по бицепсу. — Размажу, как масло по бутерброду, если что.
Похож на молодого Тайсона, только на голову выше.
— Такого, как ты, только топором бить, — бормочу под нос. — И желательно сзади.
Парняга действительно огромный и монументальный. Размером с завуча, но гораздо спортивнее и опаснее, что ли.
Не ботаник.
— О, пришёл в себя? — тип поворачивается ко мне. — Виктор Седьков, ты задержан охраной школы в связи с… до выяснения обстоятельств…
  
Глава 6
 
— Как вас звать? — игнорируя завуча, обращаюсь к темнокожему. — И кто вы вообще такой?
Не то чтоб меня озадачили услышанным, но надо собрать мысли в кучку. Пока идут предварительные расшаркивания, как раз соображу.
Не ожидал, что с толстым что-то случится после того, как меня вырубили в затылок. И что это "что-то" будут вешать на меня — без оглядки хотя бы на имитацию законности.
Впрочем, вряд ли у частной охранной структуры есть права на следственные действия, больше похоже на местное самоуправство: наручники в исполнении негосударственной конторы на несовершеннолетнем.
Медицинской помощи, кажется, тоже не случилось, хотя тут и не точно: был без сознания, а чёрт его знает, как она здесь выглядит, эта медпомощь. Может и следов не оставлять, в хорошем смысле слова.
— Паренёк, тебе не нужно никак меня называть, — спокойно отвечает негр. — Если ты пытаешься завязать эмоциональную связь с сотрудником при исполнении в надежде, что тебе это чем-то поможет — просто не трать времени. Наши с тобой отношения — сугубо в рамках рабочего процесса.
— Да без проблем. Могу вообще говорить "эй, ты!" и обращаться по цвету кожи, если ты не против. Типа… — красноречиво не продолжаю.
Собеседник, похоже, догадывается о посетивших меня идеях, потому что быстро стирает улыбку с лица:
— Нарываешься.
— Да плевать. Ты меня в наручники обул, а мне с тобой на вы и шёпотом общаться?
— Кстати, да, — якобы схватывается он. — Учащийся Седьков, ты понимаешь, по какой причине был ограничен подобным образом?
— Да. И нет.
— Что ты сейчас имеешь в виду? — родственник вахтёра то ли старается быть максимально корректным на публике, то ли соблюдает протокол.
— Мне понятно, что вы с завучем хотели сказать: Рашид в капсуле, мы с ним перед этим дрались, значит — моя работа. И это типа опасно для окружающих.
— А это не так? — снисходительно ухмыляется он.
— Во-первых, после не значит вследствие. Во-вторых, я тоже ни о чём не собираюсь разговаривать с вами.
— Да бога ради, — отмахивается негр. — В особых условиях применение спецсредств по усмотрению охраны допускается. Прошу считать настоящее основанием… — он бубнит какой-то стандартный шаблон, явно с учётом работы искусственного интеллекта.
Голова предшественника подсказывает: страхуется для будущего общения со стражами закона — тут почти везде видеофиксация.
У Трофимова звонит телефон. Подвигав пальцами, он начинает абсолютно бесшумно общаться с кем-то, напрягая только голосовые связки, но не издавая при этом ни звука.
 
Прикольно. Месячная абонентская плата такого приложения — четверть средней зарплаты, добросовестно подсказывает чужая память. Завучу скорее всего, впрочем, оплачивает организация: работает он на людях и с людьми. Ситуации возможны разные, вот как сейчас, например.
Поговорив с неизвестным абонентом, Трофимов молча исчезает за дверью. Прочесть эмоции по его лицу не могу — долбаное зрение.
Темнокожий, какое-то время побыв со мной, тоже уходит, а я остаюсь совсем один в пустом помещении, похожем на медпункт, совмещённый с подсобкой.
* * *
Двери медсектора оставались закрытыми минут пятнадцать. За это время старшая школа в полной тишине успела обсудить штук пять версий дальнейшего развития событий.
Разговор, естественно, происходил в полной тишине, поскольку вёлся в виртуальном чате. Хотя копам, прибывшим на вызов врача, точно не до подслушивания школьников, но бережёного и бог бережёт.
Завуч, рысью вылетевший из-за угла, неожиданно для себя оказался в толпе не одного десятка подростков. Вздрогнув рефлекторно, Трофимов на мгновение замер, ошалело оглядел присутствующих, зло ругнулся в цензурных пределах, сфокусировал взгляд и добавил:
— Заняться нечем?! Немедленно на урок!
— Там Рашид без сознания. — От имени всех вперёд выступила Юлия, указывая большим пальцем за спину. — Мы его сами сюда принесли, если что. Доктор пока ничего не говорит, мы переживаем за товарища. Сенсей, вы бы на нашем месте тоже ушли на занятия?
— Ага, точно! Если бы там оказался кто-то из ваших близких? — не моргнув глазом, изобразил крепчайшую дружбу с пострадавшим здоровяком Чень.
— Снятие баллов уже никого не пугает? — на ходу через плечо поинтересовался преподаватель. — Оперились? Смотрите, вам жить.
— Форсмажор, сенсей, — вздохнул Саджо, перехватывая инициативу на правах представителя титульной нации. — Среди нас нищих нет, а проблема, похоже, появилась. Ну или узелок наметился, тут как сказать. Есть мнение, что среднему классу заведения сегодня был брошен вызов от… черт, как культурно сказать "говно"?
— С менее презентабельного социального слоя. — Пришёл на помощь стоящий рядом Онода. — Мы волнуемся, сенсей, мы же дети. Тем более что доктор нам ни слова не сказал, а она права, — кивок в сторону Юлии. — Хотя диагностом врач Лысому только что в жо** не залез. Пардон. Обрезку рейтинга как-нибудь перекашляем, не обеднеем, а родители нас поймут.
— Именно. Родители НЕ ПОЙМУТ нас гораздо больше, если мы бросим нашего товарища и пойдём в такой серьёзный момент заниматься своими делами, — изящно драматизировал Гарсия. — Наплевав на взаимовыручку, чувство локтя и всё такое прочее.
— "Здесь растят элиту", — Чень тихо процитировал лозунг школы, выбитый на фасаде. — А у элиты иногда есть обязательства, просто моральные обязательства. В отличие от быдла, сенсей. Своя шкурка может быть дороже в такие моменты только тому, кто не опери… Вы поняли.
Китаец уверенно выдержал взгляд преподавателя.
Трофимов в ответ предсказуемо наморщился. Разумеется, реальные причины не имели ничего общего с декларирующимися. Но поди докажи.
Когда Седькова зачисляли в заведение, в родительском чате дня полтора бушевал тайфун: отбросам общества с непонятным медицинским профилем не место в частных заведениях этого уровня, что бы ни выдумывало себе правительство!
Не затем все остальные тратят такие деньги, за которые и университет из непоследних оплатить можно… Да мало ли что убогий, кроме прочего, в школу из инфекций перетащить может! Импланта-то нет!
Это ещё не говоря об успеваемости: ему одному нужно будет разжёвывать по восемь раз, за это время нормальные дети три новых пункта выучить могут.
Сами "дети", разумеется, отлично знали последовавшие далее договорённости старших членов своих семей с одной стороны — и администрации школы с другой. Вот сейчас и куражились, чувствуя неизбежную безнаказанность.